Тишина...
Февраль. Весть от Поттера
Письмо пришло на рассвете.
Совы не было — послание появилось прямо в воздухе перед моим лицом, сотканное из серебристого света. Патронус. Олень. Поттер.
«Крестражи почти уничтожены. Остался один — змея. Готовься. Скоро всё закончится».
Я прочитала один раз. Сожгла. Пепел растворился в воздухе, не оставив следа.
Никто не спросил, что это было. Никто не осмелился.
---
В течение недели после письма Поттера я перестала говорить.
Не сразу — постепенно. Сначала я отвечала односложно. Потом — кивала. Потом — просто смотрела.
К концу февраля меня никто не слышал уже десять дней.
Я вставала утром. Одевалась. Шла на завтрак. Садилась за стол. Ела. Вставала. Уходила.
Ни слова.
Пенси пыталась заговорить со мной в первый день. Я посмотрела на неё — холодно, пусто — и она отступила. На второй день попробовал Блейз. Я не повернула головы. На третий — Драко.
— Серра, — позвал он, когда я шла по коридору. — Остановись.
Я остановилась. Посмотрела на него. Молчала.
— Скажи хоть что-нибудь.
Я развернулась и ушла.
Драко не пошёл за мной.
Теодор не пытался заговаривать вовсе. Он просто смотрел. Издалека. Из-за углов. Из-за книг в библиотеке. Я чувствовала его взгляд — тяжелый, полный боли. Но не оборачивалась.
Монстр внутри шептал: «Правильно. Слова — слабость. Слова — привязанность. Привязанность — смерть».
Он был прав.
---
Я летала в Россию почти каждый день.
— Ты перестала говорить, — заметил он, когда я вошла в его башню в очередной раз. — Хорошо. Слова — лишнее.
Я кивнула.
— Поттер уничтожил почти все крестражи. Осталась змея.
Я кивнула снова.
— Ты хочешь убить её сама.
Кивок.
— Волдеморт убьёт тебя раньше, чем ты приблизишься к ней. Его защищают. Он чувствует опасность.
Я сжала кулаки. Кощей усмехнулся.
— Тогда стань опасностью, которую он не сможет почувствовать. Стань тем, кого боится даже смерть.
Я села напротив него. Ждала.
— В тебе живёт сила, Серрафима. Древняя. Тёмная. Та, что убила твою мать, потому что та испугалась. Ты не боишься.
Я покачала головой. Не боюсь.
— Если разбудить эту силу — ты станешь монстром, — Кощей посмотрел мне в глаза. — Не в прямом смысле. Ты не отрастишь клыки и шерсть. Но ты перестанешь чувствовать. Совесть умрёт окончательно. Ты сможешь убивать безжалостно — не задумываясь, не сомневаясь, не мучаясь по ночам.
Я ждала.
— Ты сможешь подчинять себе всё, что есть в природе. Стихии. Животных. Людей. Их магию. Их волю. Их жизнь. Мир станет твоим инструментом.
Я встала.
Кощей понял.
— Иди за мной.
---
В подвале башни была пещера. Стены помнили древнюю кровь. Пол — руны, которых я не узнала.
— Ложись в центр, — приказал Кощей.
Я легла на холодный камень. Закрыла глаза.
— Отпусти контроль. Перестань сдерживать зверя. Ты кормила его годами — каждым ударом, каждой обидой, каждой каплей ненависти. Теперь позволь ему выйти.
Руны вспыхнули.
Я не закричала. Я никогда больше не кричала.
Боль была — но я приняла её. Каждую обиду. Каждую потерю. Мать. Дамблдора. Собственное детство, сожранное отцом. Любовь Теодора, которую я не заслуживала. Всё это сгорело дотла.
Когда я открыла глаза, мир выглядел иначе.
Я видела каждую руну на полу. Понимала их значение. Чувствовала магию в стенах, в земле, в воздухе — и знала, что могу приказать ей.
Я поднялась на ноги.
И увидела себя в зеркале.
Моё тело покрывала броня. Не металл — магия. Тёмно-серая, почти чёрная, она облегала каждую линию моего тела, как вторая кожа. Чешуйчатая. Гладкая. Лёгкая. Прочная.
Лицо осталось открытым — но изменилось. Скулы заострились. Губы сжались. А глаза… мои глаза пылали красным.
Не светом — огнём. Чистой ненавистью.
— Великолепно, — прошептал Кощей.
Я посмотрела на него. В моём взгляде не было благодарности. Не было ничего.
— Теперь ты готова, — сказал он.
Я кивнула. Броня впиталась обратно в кожу. Глаза потухли.
Я развернулась и ушла. Без единого слова.
---
Кощей привёл пленника в следующий мой визит.
Маг. Убил семью в Костроме. Дрожал. Боялся.
Кощей указал на него. Я подняла руку — не палочку, просто руку.
Красный свет вырвался из моих пальцев. Чистая воля, облечённая в смерть.
Пленник упал. Даже не закричал.
Я смотрела на тело. Ждала.
Ничего. Ни тошноты. Ни ужаса. Ни сожаления.
Только тишина.
---
Я вернулась в Хогвартс через три дня.
Никто не спросил, где я была. Никто не осмелился.
Я ходила по коридорам, как тень. Студенты расступались передо мной. Слизеринцы шептались за моей спиной. Мне было всё равно.
Драко смотрел на меня с другого конца стола в Большом зале. Я не поднимала головы.
Пенси перестала плакать. Она просто смотрела в стену.
Блейз держал её за руку и не говорил ни слова.
Теодор… Теодор сидел в кресле у камина каждый вечер. Читал книгу. Не смотрел в мою сторону. Я знала, что он ждёт. Знала, что его сердце разбито.
Мне было всё равно.
Монстр внутри мурлыкал довольно.
---
В середине марта Пенси и Блейз поженились.
Не было большой церемонии. Не было гостей. Только они вдвоём в гостиной Слизерина, перед камином, с эльфом в качестве свидетеля.
Я не пришла.
Пенси оставила записку под моей дверью. Я прочитала. Сожгла.
Она плакала в ту ночь. Я слышала сквозь стену. Могла бы войти. Могла бы обнять.
Я не встала с кровати.
---
Я не учила их сражаться.
Не говорила с ними. Не смотрела на них. Не тренировала.
Они сами нашли способ. Сами подготовились. Сами решили, что будут драться.
Я не просила их оставаться. Не просила уходить. Мне было всё равно.
В конце марта я получила второе письмо от Поттера:
«Змея последняя. Финальная битва — в Хогвартсе. Волдеморт идёт. Пожиратели идут. Будь готова. Поттер».
Я сожгла письмо.
Потом встала, надела корону, поправила мантию.
В гостиной Слизерина горел камин. Пенси сидела на диване, прижавшись к Блейзу. Драко стоял у окна, сжимая палочку. Теодор сидел в кресле — том самом, у огня — и смотрел на меня.
Я прошла мимо.
К выходу из гостиной.
— Серра, — позвал Теодор.
Я остановилась. Не обернулась.
— Ты вернёшься?
Я молчала три секунды. Потом открыла дверь и вышла.
Он не получит ответа. Никто не получит.
Монстр внутри довольно зарычал.