Глава 21
Ева
У меня получилось немного утихомирить рыдания. И по дороге домой приняла решение купить хорошее успокаивающее. Две бутылки рома. Одна закончилась по дороге, а вторую открыла уже дома. Как, собственно, добралась — я не помню. Но сейчас, когда я сижу на полу возле кровати, на меня снова начала накатывать тоска. Я пью из бутылки горькую жидкость большими глотками. И снова беру телефон в руки, чтобы отправить сообщение. И снова плачу, когда записываю его.
— Ну, раз уж мы расстаемся, — икаю, — то нам больше не стоит как-либо пересекаться. Прощай.
— Ну вот почему он меня не любит? — кричу в пустоту комнаты и бросаю незаконченную бутылку рома в стену рядом. — Дурацкий алкоголь, и как я тебя вообще пью! И обои эти надоели, и все здесь надоело.
Под каким-то воздействием я подпрыгиваю с пола и с новыми силами, несмотря на стекло, подхожу к стене и начинаю сдирать эти некрасивые светло-голубые обои. Слезы текут по щекам, но, несмотря на затуманенный взгляд и ужасно кружащуюся голову, я продолжаю с остервенением снимать этот ужас со стен.
***
— Как же мне плохо, — кручусь в кровати, пытаясь справиться с головной болью, — но телефон под соседней подушкой звонит как никогда громко.
— Алло, — отвечаю настолько хриплым голосом, что пугаюсь сама себя.
— Девушка, мы приехали, уже десять минут пытаемся до вас дозвониться. Вы заказ принимать собираетесь?
Боже, какой еще заказ?
— Девушка? Мы сейчас оставим весь товар на улице и будете сами его носить, у нас нет на вас много времени, — хрипит недовольный мужской голос.
— Да, простите, я уже иду, — не успеваю договорить, как звонок обрывается.
Бросаю телефон на тумбочку и сползаю с кровати, держась за голову. Ну что ж так больно-то? Осматриваюсь вокруг, приоткрыв один глаз. И зависаю. На пару минут точно. Обои на полу, стул валяется у двери.
Что за... Поднимаюсь на ноги и тут же чуть не падаю, но лишь из-за того, что воспоминания стукнули в голову, как будто кирпичом прилетело по самой макушке.
Моментально хватаю телефон и в шоке смотрю на то, сколько сообщений я отправила Феликсу, а ещё заблокировала его и пару раз обозвала.
Ой-ёй.
Ещё и уведомления бьют рекорд. Мне пишут что-то в комментариях, и их слишком много, но сейчас не до них. Надеваю первые попавшиеся штаны с футболкой и бегу на улицу. Я всё вспомнила, но лучше бы этого не делала, а ещё лучше — и алкоголь бы не пила. Вот за что люди его так любят? Сначала вытворяешь ерунду, а потом болит голова, и, мало того, ты ещё и всё помнишь.
Как оказалось, я оторвала обои и тут же заказала новые. И вот их привезли.... Да, разошлась я не по-детски. Теперь ещё и ремонт делать, в котором я ничего не смыслю. Ухх...
Выбегаю на улицу, по пути разглаживая волосы, потому что зеркало в лифте меня не порадовало. Я сначала даже испугалась: под глазами чёрные круги, волосы растрёпаны, а ведь я даже не умылась.
Выходя на улицу, замечаю, что прямо у дома стоит грузовик, рядом с которым туда-сюда ходят трое мужчин.
— Здравствуйте, вы же привезли заказ? — Мужчина кивает и смотрит на меня брезгливым взглядом, морщится, но всё же выполняет свою работу.
Неужели я так плохо выгляжу? Ещё, наверное, и перегаром пахнет за версту. Какой же стыд! Я же прямо тут сейчас расплачусь от стыда. Что-то в последнее время я плачу больше, чем за всю жизнь.
Пока я расписываюсь в бумагах, мужчины уже понесли товары к моей квартире.
И только я хотела зайти в подъезд, как меня остановил знакомый голос:
— Тигрёнок...
Феликс
12 часов назад
— Выручили, — пожимаю руку парню из сервиса по ремонту техники в знак благодарности. Расплачиваюсь и выхожу из магазина.
Как назло, перед вылетом из города разбил свой телефон, выходя из командного автобуса. Почти вдребезги. Парни сказали, что проще купить новый, но из-за важных файлов решил просто отдать в сервис в соседнем городе. «Сделают — хорошо, не сделают — куплю новый», — именно с такими мыслями я отдал телефон мастеру.
И теперь с целым телефоном еду в аэропорт, где меня ждёт команда. Пора возвращаться домой. Эти матчи были сложными, но мы смогли забрать победы, а это главное. Теперь тренировки будут еще более интенсивными, а свободного времени станет гораздо меньше. Ева, вероятно, расстроится, хоть и вида не подаст.
Как только включается телефон, без остановки начинают сыпаться уведомления, в основном от Евы. Она звонила мне почти сто раз, а сообщений около двухсот. Похоже, что-то произошло. Хочу ей написать, но вижу, что я заблокирован.
— Не понял, это ещё что? — Ещё раз пролистываю сообщения, мельком читая их.
«Как дела, котик?»
«Ты хорошо долетел? Ответь, как сможешь».
«Я волнуюсь, почему ты меня игнорируешь?»
«Я что-то не так сделала?»
Вот же дурочка, сразу надумывает всякую фигню.
Следующие сто сообщений подобного рода, но после идут достаточно длинные голосовые. Подключаю наушники и слушаю все до единого. От них хорошее настроение мигом испаряется, будто его и не было никогда.
В них она рыдает, говорит, что поссорилась с отцом — этому я не удивлен. А вот то, что ей кто-то показал фото, где я с женщиной, повергло меня, как бы правильно выразиться, в шок.
Она уже надумала про расставания, измены. Вот же... Уехал на игры, называется.
После того как ко мне припёрся её папаша, я, правда, согласился с ним и обдумывал, нужно ли мне все это. По факту, ей правда будет лучше с кем-то вроде Артема, у которого богатые родители и хороший заработок, а не со мной, который мало что может предложить. Я долго обдумывал, даже почти не отвечал Еве. Но по итогу решил, что все-таки что-то к ней чувствую и не готов отпускать. А сейчас, когда слышу её слёзы и желание расстаться, сердце разрывается от понимания, что я даже не знал, как ей плохо. Она там одна, еще и я не отвечал.
Ведь я подумал, что ничего не случится, если мы несколько дней не будем на связи, а теперь тут всё это.
Пытаюсь ей позвонить, но нет. Захожу в её блог — хоть в социалке, надеюсь, не заблокировала. Вот только тормозит меня не бан, а новости в сети.
Девушку Феликса Смирнова засняли плачущей в центре города поздним вечером. Очевидцам показалось, что ей совсем плохо. Что же это: печальная любовь с хоккейным тренером, измены или что похуже? Оставайтесь с нами и узнавайте все новости первыми.
Читаю и смотрю на прикреплённое фото. Ева сидит на скамейке, закрыв лицо руками, и плачет.
Это полный пиз... задница.
В этот момент телефон в руке оживает, и я, не смотря на то, кто звонит, отвечаю.
—Привет, — говорит Никита, — ты уже вернулся? Хотя я не поэтому звоню. В общем, ты со своей общался? Она не отвечает Лизе, из-за этого та уже на стену лезет. Я её кое-как держу, чтобы она к ней среди ночи не сорвалась.
— Не общался, — отвечаю голосом, наполненным беспокойством. — Слушай, я прилечу в час ночи, пригони в аэропорт мою машину.
— Ночь на дворе, какая машина? — стонет он так, будто у него температура под сорок и его заставляют бежать кросс.
— Это очень срочно.
— Ладно, но с тебя ужин.
Отключаюсь и поторапливаю водителя ехать быстрее. Как будто это что-то решит.