Глава 20
Ева
Феликс игнорирует меня уже полтора дня. Я позвонила ему семьдесят девять раз — он не ответил ни на один звонок. А ещё отправила сто десять сообщений, и все они тоже остались без ответа.
Сказать, что меня это нервировало, — ничего не сказать. Я не могла найти себе места: вдруг ему плохо или случилось что-то ещё? Но нет. Я дозвонилась до Тёмы, который сказал, что всё нормально и тренер в хорошем настроении.
Может, это я что-то сделала не так и обидела его?
Отправляю ещё одно сообщение с просьбой ответить и иду к маме. Я решила, что, пока Фил не вернётся, я побуду дома у родителей. А сегодня мама вытащила меня на шоппинг.
Но и он меня не сильно радует. Мама силком заставила меня купить симпатичное коричневое шелковое платье, которое сидит на мне как влитое. И согласилась я его взять только потому, что подумала: Филу оно точно понравится.
Гуляли мы до вечера. А дома всей семьёй собрались, как раньше, и решили посмотреть новый сериал. Но и его я смотрела, особо не вникая: всё думала, что же случилось. Но лучше бы не думала. Через некоторое время папе пришло какое-то уведомление на телефон, и он отвлёкся на него, с кем-то переписываясь.
— Ева, ты всё ещё видишься с этим парнем? — неожиданно спрашивает папа.
— Вижусь.
— Ты знаешь, что он тебя обманывает?
— Пап, ты опять за своё? Я не хочу снова ссориться.
— О чём вы? — тут же присоединяется мама. — Когда это вы ссорились?
— Это пустяк, мам.
— Быстро рассказывайте, что вы оба скрываете!
— Вот это? — папа показывает мне экран своего телефона, где светится фото Фила в кафе с какой-то женщиной в спортивной форме. У неё светлые волосы, собранные в пучок, и чашка в руках.
Пока я всматривалась в экран, мама выхватила телефон и начала изучать снимок с таким же удивлением, как и я.
— Что это? — проглатываю ком в горле и выдавливаю из себя этот вопрос.
— Это твой ненаглядный в другом городе развлекается без тебя, — отвечает отец с каким-то наслаждением. — А ты всё глаза открыть не можешь и понять, кто перед тобой.
— Это фото ничего не доказывает, я верю ему! — стою на своём упрямо.
— Да не нужна ты ему, пойми уже наконец! — повышает тон папа. И продолжает говорить, какой он плохой. Да, в моменте я чуть не заплакала, ведь Феликс и правда не отвечает мне почти два дня, и фото это явно свежее. Но потом я поняла, что не стоит плакать и судить его, пока он сам всё не расскажет. Может, это всё неправда?
— Ну хватит уже! — кричу и убегаю в свою комнату, чтобы одеться. Не хочу сегодня здесь ночевать. Быстро собираюсь и иду обуваться, но и тут появляется отец, продолжая читать нотации:
— Наиграется с тобой, а ты потом что? Конечно, плакаться прибежишь. Запомни мои слова: такие, как он, не годятся для таких, как ты.
— Не прибегу. Такие, как он, не подходят такой, как я, говоришь? Да ты даже меня не знаешь! — кричу в ответ. — За последние пять лет ты хоть раз интересовался тем, что мне действительно нравится, а не тем, что мне пригодится по твоему мнению?
— Ты еще не знаешь, о чем говоришь!
— Я не знаю? — усмехаюсь, хотя обида давит сильнее. — Чтобы ты знал: я терпеть не могу этот универ и выбранную тобой профессию. Мне интересны совсем другие вещи, и в Лондон я никогда не хотела. Я лишь согласилась с тобой, чтобы не ссориться. Знаешь, даже несмотря на это, я думала, что мы будем в хороших отношениях. Но сейчас, видя то, как ты ненавидишь мой выбор, я понимаю, что ты меня не любишь! — выпалила я, выбегая из квартиры под папин крик и мамину просьбу успокоиться.
В подъезде меня все же нагнала мама. И обняла.
— Солнышко, боже, прости, я даже не знала, что вы с папой в таких отношениях, — нежно гладит меня по голове и неожиданно говорит: — Знаешь, бросай этот университет и занимайся тем, чем действительно хочешь.
— Но как... — поднимаю на неё глаза, наполненные невыплаканными слезами.
— О папе не думай, я с ним поговорю. Хотя я и сама на него сейчас злюсь. Я ведь вообще не знала о том, что вы ругаетесь.
— Не ссорьтесь из-за меня, — проговариваю тихо.
— Не волнуйся, пошли лучше домой.
— Я поеду к себе.
Мама не хочет оставлять меня одну, но все же соглашается. Соврав, что вызвала такси, я убегаю. Хочу пройтись и успокоиться.
Но когда я иду по аллее, меня накрывает сильнее, чем дома. Слезы льются градом, а тело трясет мелкой дрожью. Прохожие пялятся, но мне сейчас на них всех так все плевать. Мне просто очень обидно.
Вдруг сквозь шум дороги и собственных рыданий слышу звонок телефона. Незамедлительно хватаю его в надежде, что это Фил, но нет — Лиза. Сбрасываю её вызов, захожу в диалог с человеком, который даже не читает мои сообщения, и записываю голосовое.
— Знаешь, я сейчас иду домой. У меня все хорошо, — проговариваю с улыбкой, но слёзы начинают литься с новой силой. — Хотя я вру: мне так больно. Я поругалась с папой. Ты не отвечаешь мне, а ещё, — всхлипываю, пытаясь выговорить слова, — ещё мне показали, что ты там сидишь с какой-то девушкой. Плохие мысли сами лезут мне в голову, как бы я ни старалась их отогнать. Может, я сделала что-то не так? Ты бы хоть сказал, я бы исправилась. Мне так хочется тебя просто обнять, чтобы ты согрел меня своим теплом и назвал тигренком, как всегда, но ты меня игнорируешь. Мне очень плохо. Если ты хочешь со мной расстаться, так и скажи — зачем молчать? Я бы поняла... Да, поплакала бы, но всё поняла. — Плачу от бессилия и отправляю ему это сообщение.
Размытым взглядом замечаю скамейку и устало плюхаюсь на неё.
— Тихо, Ева, ты должна успокоиться. Слезы не делают тебя красивее, — проговариваю себе, но дурные мысли только нагоняют новую порцию слез.
Закрываю лицо ладонями и продолжаю пускать соленые реки.