Элита.

— Арес, ты в порядке? — прибежал Ник, опускаясь на колени рядом с другом.
— В полном, — сказал тот, но я видела — он кривится от боли.
К нам прибежали все, кто был на улице.
— Давай, брат, — Ник прижал его руку к ране, пытаясь остановить кровь. — Ты не будешь здесь умирать. Ещё рано.
— Рана слишком глубокая, — выдохнул Джейсон. — Надо в больницу.
— В больницу? — переспросил Марк. — Мы не можем! Нас поймают!
— Он умрёт, если мы не поедем, — сказала я. — Выбирайте.
Маттео посмотрел на Ареса, потом на нас.
— В машину, — сказал он. — Все. Мы едем в больницу.
— А если нас спросят, что случилось? — спросила Лэйсли.
— Скажем, что на него напали, — ответил Джейсон. — Что мы просто прохожие. Ну придумаем что нибудь!
— Никто не поверит.
— А кто-то должен поверить? — спросил Маттео. — Мы везём его в больницу. Остальное — потом.
— А кто-то должен поверить? — спросил Маттео. — Мы везём его в больницу. Остальное — потом.
— Нет, — вмешался Джейсон. — Кто-нибудь один отвезите. Остальные грузите их и в ангар.
— Ты уверен? — спросил Марк.
— На все сто процентов.
Мы положили Ареса в машину Марка. Тот уже сидел за рулём, готовый рвануть. Ник подошёл, заглянул внутрь и вдруг заметил:
— Эй. Это чья машина?
Маттео резко повернулся. В свете фар мелькнула тень — кто-то из тех, кто был в доме, сорвался с места и побежал в сторону леса, а затем нырнул в другую машину, стоящую за углом.
— За ним, быстро! — крикнул Джейсон.
— О чёрт, сядьте кто-нибудь ко мне, быстро! — заорал Марк.
— У тебя раненый в машине! Ты куда собрался?! — не понял Дэймон.
— Другого выбора нет! — ответил Марк.
Райан уже запрыгнул на пассажирское сиденье, и они рванули с места, оставляя за собой облако пыли.
— За ними, живо! Сейчас приедут наши и заберут остальных! — скомандовал Маттео.
Он сел за руль второй машины — той, за которой только что гнался Марк. Дэймон уже был на пассажирском, я, Нара, Ник и Лэйсли втиснулись на заднее сиденье.
— Садитесь, быстро! — рявкнул Маттео.
Мы захлопнули двери, и он рванул с места так, что нас вжало в кресла.
Трассы были пустыми — слава богу. Мы летели на полной скорости, фары выхватывали из темноты асфальт и редкие деревья.
— Мама, я жить ещё хочу! — завопила Лэйсли, вцепившись в ручку двери.
— Будешь жить, если догоним, — спокойно ответил Маттео, даже не взглянув на неё.
Его голос был ледяным, но я чувствовала — внутри него всё кипит. Мы неслись вперёд, и впереди уже виднелась машина Марка, которая догоняла чужой автомобиль.
— Держитесь, — сказал Маттео и выжал газ до упора.
Впереди мелькала машина Марка — он нёсся следом за чужим автомобилем, который уходил в темноту. Тот водитель явно знал дорогу — он вилял, пытался уйти, но Марк не отставал. Мы шли за ними как привязанные.
— Они уходят! — крикнул Ник.
— Не уйдут, — ответил Маттео и выжал газ до упора.
Машина рванула вперёд. Я вжалась в сиденье, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Ветер свистел в окнах, ветки деревьев мелькали за стеклом, превращаясь в сплошную стену.
— Они сворачивают! — крикнул Дэймон, показывая вперёд.
Машина Марка резко ушла вправо, за ней — чужой автомобиль. Маттео повторил манёвр, и мы влетели на проселочную дорогу. Гравий застучал по днищу, колёса потеряли сцепление на секунду, но он выровнял машину и продолжал гнать.
Вдруг впереди машина резко затормозила. Мы видели, как Марк, который вёл машину с Аресом на заднем сиденье, попытался среагировать — фары осветили внезапно возникшую преграду. Шины взвизгнули, машина пошла юзом, и Марк потерял управление. Удар был сильным — внедорожник врезался в чужой автомобиль, разворачивая его и поднимая облако пыли и осколков.
— Нет! — закричал я, и мы резко затормозили, выскакивая из машины.
Мы побежали к месту столкновения. Вокруг валялись осколки стёкол, капот одной машины был сильно помят, пар шёл из-под капота. Марк сидел за рулём, прижимая руку к голове, из которой текла кровь.
— Арес! — крикнул Ник, подбегая к задней двери.
Он лежал на сиденье, бледный, с закрытыми глазами. Рана на животе кровоточила ещё сильнее, чем раньше. Его дыхание было слабым, поверхностным.
— Арес, ты слышишь меня?! — Ник тряс его за плечо. — Держись, брат! Слышишь?!
— Скорая! — крикнул я, оглядываясь. — Надо вызвать скорую!
— Мы не можем! — сказал Джейсон. — Если мы вызовем скорую, всем будет плохо.
— Это ему плохо, — сказала я. — Он умрёт, если мы не вызовем!
— Машина... машина загорается, — произнесла Лэйсли, указывая на капот.
Чёрный дым начал подниматься из-под капота. Пахло бензином и горелым металлом. Было ясно, что машина вот-вот может взорваться.
— Быстро! — закричал Маттео. — Вытаскивайте их отсюда! Живо!
Мы подбежали к машине, открыли двери и начали вытаскивать пострадавших. Марк отошёл сам, держась за голову. Ареса вытащили вдвоём — я и Ник. Он был тяжёлым, бледным, почти без сознания.
— Он не выживет, если мы не доставим его в больницу! — сказала я.
— У нас нет выбора, — ответил Маттео. — Мы берём вторую машину и едем.
— А эта?
— Пусть горит.
Марк пошатнулся, схватился за голову и рухнул как подкошенный. Я едва успела подхватить его, прежде чем он ударился об асфальт.
— Марк! — крикнула я, опускаясь на колени. — Что с ним?
— Не знаю, — Джейсон уже щупал пульс. — Нужно в больницу. Сильный удар головой.
— Где Райан? — голос Маттео был резким, почти злым.
— Он в машине... — Дэймон замялся. — Я думал, он успел выйти.
Все обернулись к горящему внедорожнику. Пламя уже пожирало капот, стёкла лопались, и вдруг — ударная волна от взрыва отбросила нас назад.
Я стояла в нескольких метрах, но даже с этого расстояния ударная волна обожгла лицо, а звук взрыва пробил насквозь. Осколки стекла посыпались на асфальт, зазвенели, будто тысячи колокольчиков, и на миг я подумала: это конец. Что-то тяжёлое ударило меня в грудь — не осколок, а понимание. Райан остался там.
Маттео не сказал ни слова. Он просто исчез. Я не видела, как он побежал — только расплывающийся силуэт, который нырнул в дым и пламя. Его голос разорвал тишину — крик, в котором не было ничего человеческого.
— Райан! Где ты, брат!
Он был где-то там, в огне. Я слышала его шаги — тяжёлые, гулкие, разбивающие пепел. Он звал снова и снова, и каждый раз его голос ломался, как сухая ветка. В нём было столько боли, что у меня остановилось сердце.
— Маттео! — крикнула я, но он не слышал. Он ничего не слышал, кроме тишины, которая могла оказаться вечной.
Мы все смотрели на огонь. Кто-то плакал — я не знаю, кто. Я сама не чувствовала слёз, только жар, который обжигал глаза, и пустоту внутри.
— Он не успел... — прошептал кто-то рядом.
Я не знала, кому это говорю — себе, им, тому огню, который пожирал всё на своём пути.
Вдруг из-за другой машины раздался голос. Сначала я не поняла, чей он. Он был хриплым, сбитым.
— Да здесь я! Слепые, что ли?! Я пытаюсь его достать!
Райан стоял у чужой машины, чумазый, с разорванным рукавом и кровью на виске. Он был жив. Он был цел. Он держал за руку того, кого вытащил из горящего автомобиля.
Маттео замер. Я видела, как он закрыл лицо рукой — на секунду, всего на секунду, — но я заметила, как дрожат его плечи. Потом он пошёл к брату. Не побежал — пошёл. Каждый шаг был как признание: ты жив. Ты здесь. Ты не ушёл.
Он обнял его так, будто хотел вплавить в себя. Я видела, как он уткнулся лицом в его плечо и замер.
— Дебила кусок, — сказал он, и в голосе его слышалась такая радость, какой я никогда не слышала.
— И я тебя люблю, брат, — ответил Райан и похлопал его по спине.
Маттео был готов умереть. И он сделал бы это, если бы Райан не выжил.
Ник завел машину и поехал в больницу с Аресом и Марком.
— Снимите маску, — сказал Райан, переводя дыхание. — Это кто?
Я подошла, опустилась на колени, сняла чёрный платок. Киара. Бледная, с разбитой губой, без сознания, но живая.
— Киара... — прошептала я.
— Что она здесь делает? — спросил Джейсон.
Мы забрали ее и поехали.
Затащили её в ангар. Дэймон грубо усадил её на стул, крепко привязал руки за спиной. Киара не сопротивлялась — только ухмылялась, как будто всё шло по её плану. Я стояла перед ней, не веря своим глазам. Она была в чёрном — как и те люди, которых мы вырубили в особняке. Теперь, без маски, её лицо казалось чужим. Злым. Прежняя Киара исчезла, оставив только холодную, мстительную незнакомку.
— Ты что здесь нахрен делаешь?! — выкрикнула я, но голос дрожал.
Она подняла голову, посмотрела на меня с кривой усмешкой, а потом рассмеялась. Тихо, почти беззвучно. Этот смех пробирал до дрожи.
— Какие вы наивные, — сказала она, обводя нас взглядом. — Искали, искали... а оказалась — я. Смешно, правда? Как неожиданно...
— Это была ты? — спросил Маттео, и в его голосе не было злости — только усталость.
— Конечно, — Киара пожала плечами. — Я должна была отомстить вам. Всем.
— Что мы тебе сделали? — спросил Райан.
— Мне? — она усмехнулась. — Ничего. А подруге моей — ой как много всего сделали. Да я вас ненавижу, гады!
— Какой подруге? — спросил Райан, и в его голосе появилась сталь.
— Амели, — ответила Киара, и её лицо стало злым, холодным, чужим.
Я замерла. Амели. Та самая девушка Маттео, из-за которой он до сих пор не мог спать по ночам.
— Она была твоей подругой? — спросил Маттео.
— Она была мне как сестра, — сказала Киара, и впервые в её голосе появилась боль. — А вы убили её. Не руками. Но вы убили её. Из-за твоей семьи, — она посмотрела на Маттео,
— Ты уничтожил всё, что она строила. Её жизнь. Её надежды. Её любовь.
— Я не хотел, — пытался что-то сказать тот.
— Я хочу, чтобы вы знали: вы заплатите за всё. За Амели. За её слёзы. За её смерть.
Я стояла и смотрела на неё. На ту, кому я доверяла. На ту, кто была моей опорой. На ту, кто теперь смотрела на меня с ненавистью.
— За что? — спросила я. — За что ты так со мной?
— За то, что ты заняла её место, — ответила Киара. — За то, что ты — Хадсон. За то, что ты живёшь, а она — нет.
— Маттео ничего ей не сделал, — сказал я, шагнув вперёд. — Она неправильно всё поняла. Его подставила Эрика.
— Что за дешёвые отмазки? — усмехнулась Киара, но в её глазах мелькнула тень сомнения.
— Расскажи всё подробно, — сказал Дэймон, садясь напротив неё.
Киара перевела дыхание. Я видела, как напряглись её плечи, как она сжала кулаки, но потом медленно разжала.
— Мы с ней дружили с детства, — начала она. — Она переехала в Калифорнию, а я осталась в Лондоне. Мы до сих пор хорошо общались, она мне всё рассказывала. Потом она встретила Маттео — богатого сыночка, который делает всё, что хочет. Она влюбилась. Начали встречаться.
Она замолчала, сглотнула.
— Знаешь? Я даже поверила в то, что ты хороший, — она посмотрела на Маттео. — Амели так о тебе рассказывала, прям сияла. Я думала: может, ей повезло. Может, она нашла того, кто её не предаст.
— Но в один день, — продолжила она, и голос её дрогнул, — она сказала, что ты переспал с её подругой. Что ты изменил ей. Дешевле воздуха. Противно. Я возненавидела тебя. И дальше... она покончила с собой.
— Я не спал с ней, — сказал Маттео. — Это была подстава. Эрика. Она подлила мне что-то в напиток, я отключился. А она сделала фото. Выдала это за измену. Амели не стала разбираться.
— Амели не стала? — переспросила Киара с горькой усмешкой. — Ты думаешь, она не хотела? Она хотела, Маттео. Но ты сам оттолкнул её. Своей холодностью, своей занятостью, своей... мафиозной жизнью. И своими гулянками. Она чувствовала себя одинокой. А когда она увидела то фото... это был последний гвоздь в крышку её гроба.
Маттео молчал. Тяжело дышал.
— Я возненавидела тебя всей душой, — продолжила Киара. — Решила отомстить. Переехала, перевелась в эту школу и потихоньку следила за тобой. Потом так удачно твоя сестра перевелась к нам. Я благодарна богам, что эта дура оказалась такой наивной. С ней подружиться было легче лёгкого.
Она посмотрела на меня, и в её взгляде мелькнула горечь.
— Ещё мне повезло, что мой отец тоже не из простых. Сразу пробился в Элиту. Как раз на руку. Я начала с тобой общаться, начала типа дружить. Всё это было игрой. А хотя... знаешь? — она усмехнулась. — Я даже полюбила тебя, правда. Мне тебя жаль. С таким отцом, с такими братьями, с такой мамой. Нигде тебе не повезло.
— А аноним? — спросил я. — Как ты это устроила?
— Устроить это всё было легче лёгкого, — ответила Киара. — Сплетни рассказать может каждый, особенно за деньги. Потом я связалась с твоим отцом, Сара. Нашла кое-что, что никто не должен был видеть. Начала шантажировать. Сначала он упирался, а потом... вошёл во вкус. Всю инфу слил, всем начал рассылать флешки. Мы работали вместе наравне. Но этот идиот в последний момент решил от меня избавиться.
Она замолчала, опустив голову.
— Я не хотела тебя убивать, Сара, — тихо сказала она. — Я хотела, чтобы ты почувствовала то же, что чувствовала я. Чтобы ты знала, каково это — терять.
— Что значит — решил избавиться? — спросил Маттео, и в его голосе зазвенел холод.
Киара подняла голову.
— Алекс меня предал, — сказала она. — В последний момент. Он решил, что если он уничтожит Элиту, то он станет главным в ФБР.
— Что? — я не поняла. — Как — уничтожит Элиту?
— Твой отец не просто работал с нами, Сара, — ответила Киара. — Он использовал меня, чтобы добраться до верхушки. Чтобы собрать достаточно информации, чтобы сдать всех. Ричарда, совет, всех, кто связан с Элитой.
— Зачем ему это?
— А ты не догадываешься? — она усмехнулась. — Власть. Амбиции. Он хотел стать героем. Тем, кто уничтожил мафию. Тем, кто освободил город. Он хотел, чтобы его имя было в учебниках истории.
— Он не такой, — сказала я, но голос мой дрогнул.
— Не такой? — Киара покачала головой. — Он убил мать Маттео и Райана. Он работал с Хаканом. Он шантажировал меня. Он сливал информацию о вас. И он делал это не ради справедливости. Ради себя.
— Откуда ты всё это знаешь?
— Я видела его переписку, — ответила Киара. — Я нашла документы в его компьютере. Он планировал сдать Элиту, а потом — уничтожить всех, кто мог бы его выдать. Меня, тебя, Маттео, Райана, даже твою мать.
Я не могла больше это слушать. Не могла сидеть и смотреть на Киару, на её холодные глаза, на её губы, которые произносили слова, разбивающие меня на куски. Мой отец. Мой родной отец. Тот, кто держал меня за руку, когда я училась ходить. Тот, кто читал мне сказки на ночь. Тот, кто говорил, что я — его главное сокровище. Он стал таким. Или не стал — а всегда был. Я просто не хотела видеть.
Я вскочила, толкнула дверь, выбежала на улицу. Холодный воздух ударил в лицо, но он не помог. Слёзы нахлынули моментально, горячие, солёные, бесконечные. Я не могла дышать. Воздух застревал в горле, грудь сжималась, а слёзы текли и текли, размывая всё, что я знала о себе, о нём, о нашей семье.
— За что?! — закричала я в пустоту, но голос сорвался, превратился в хрип. — Папа, за что?!
Я упала на колени, вцепилась пальцами в землю, будто могла удержаться, будто могла остановить этот падающий мир. За что он сделал это? За что убил мать Маттео? За что предал меня? За что разрушил всё, во что я верила?
— Сара, — раздался голос за спиной.
Я не обернулась.
— Сара, — повторил Маттео.
Он сел рядом, не касаясь меня, просто молча сел на корточки и смотрел вперёд, в темноту.
— Ты не виновата, — сказал он.
— Он мой отец! — выкрикнула я. — Он мой отец, Маттео! Я любила его! Я верила ему!
— Я знаю, — ответил он тихо. — Но он не ты.
— Я ношу его кровь!
— Ты носишь свою кровь, — сказал он. — Ты — не он. Ты никогда не была им.
Я подняла голову, посмотрела на него.
— Как ты можешь так говорить? — спросила я. — Он убил твою мать.
— Да, — ответил он. — Я знаю. Я ненавижу его за это. Но я не ненавижу тебя. И никогда не буду.
— Почему?
— Потому что ты — не он, — сказал он. — Ты — Сара. И ты останешься Сарой, даже если он будет виноват во всём, что произошло.
Я смотрела на него и не могла поверить.
— Ты не понимаешь, — прошептала я.
— Понимаю, принцесса, — ответил он.
Пока всё это происходило, уже начинало светать. Серый утренний свет просачивался сквозь щели в стенах, оставляя длинные тени на бетонном полу. Мы не спали всю ночь. Мы искали, гнались, падали, вставали. И теперь стояли в центре ангара, окружённые правдой, которая оказалась тяжелее любого груза.
Из двери выбежал Дэймон, запыхавшийся, злой.
— Да эта дура не хочет говорить, где Алекс! — крикнул он, кивая в сторону Киары, которая сидела в углу, по-прежнему привязанная к стулу.
— Почему вы до сих пор не сняли маски с остальных? — спросил Маттео, обводя взглядом несколько фигур в углу ангара.
— Я забыл, сейчас, — ответил Дэймон.
Мы подошли к ним. Руки дрожали, когда я взялась за край чёрной ткани. Я потянула — и маска упала. Я узнала это лицо. Сначала одно, потом второе, третье.
Мы снимали маски одну за другой. Каждое лицо было как удар под дых. Я узнавала их — и не верила своим глазам. Кровь стыла в жилах, когда я смотрела на тех, кого считала своими. Тех, кто был рядом всё это время. Тех, кто улыбался мне в лицо и готовил удар в спину.
— Вы?... — прошептала я, не веря своим глазам.
Эвелин стояла в углу, опустив голову. Рядом с ней — Кэйди, Эшли, Мэри, Кэсси. Мои подруги из Испании. Те, с кем я делила секреты, с кем смеялась до слёз, с кем переживала разлуку. Они стояли в чёрном, с масками в руках, и смотрели на меня.
— Эвелин? — прошептала Нара, делая шаг назад. — Ты... ты тоже?
Эвелин не ответила. Она смотрела в пол, и я видела, как дрожат её плечи.
Я перевела взгляд на остальных. Кайл, Николь, несколько парней с параллельных классов — те, кто всегда казался безобидным. Те, кто улыбался мне в коридорах. Они стояли в ряду, не сопротивляясь.
— Почему? — спросила я, и голос дрогнул. — Почему вы?
Эшли подняла голову. Она смотрела на меня без вызова, но и без сожаления.
— Мы хотели понять, что с тобой стало, — сказала она. — Ты уехала в Калифорнию и изменилась. Мы хотели увидеть, кем ты стала.
— Я... — я не смогла вымолвить ни слова.
— Мы знали, что ты в Элите, — сказала Мэри. — Мы знали, что ты прошла через многое. Но мы не знали, что ты станешь частью этого.
— А что вы думали? Что я останусь прежней?
— Мы думали, что ты хотя бы позвонишь, — сказала Кэсси. — Что ты расскажешь нам правду.
— Я не могла, — сказала я. — Если бы я рассказала, вы бы тоже оказались в опасности.
— Мы уже в опасности, — ответила Кэйди, и в её голосе не было сомнений. — Мы здесь. Из-за тебя.
— Вы теперь меня вините в том, что вы вступили на сторону зла?! — я почти кричала, чувствуя, как внутри закипает злость, смешанная с болью.
— А сама ты святая? — усмехнулась Эшли. — Ты хуже нас всех взятых. Ты думаешь, что ты лучше? Ты убивала, Сара. Ты стреляла в людей. Ты предавала. И ты делала это не потому, что была вынуждена, а потому что могла.
— Я делала это, чтобы выжить, — сказала я, и голос дрогнул.
— Мы тоже, — ответила Кэйди. — Мы тоже пытались выжить.
— Эвелин, ты откуда, блять, появилась?! — крикнул Райан. Он был до сих пор в шоке от того, что анонимом оказалась Киара.
— Я работала с вами и на них одновременно, — сказала Эвелин. — Просто молчала. Не говорила вам информацию и им — тоже. Всё было поровну. Вы даже не заметили, наверно, что меня нет. Хах. Я осталась в лагере одна, пока вы все уехали искать предателей. Но я была среди вас.
— Я просто не понимаю, зачем, — сказала я. — Зачем ты это делала?
— Да потому что достали, — ответила Эвелин, и её голос стал жёстким. — Самые правильные здесь нашлись. Скучно с вами. Вы всегда знаете, что правильно. А я просто хотела, чтобы вы почувствовали то же, что чувствую я.
— Из-за тебя, из-за вас пострадал Арес, — сказала Лэйсли, и в её голосе слышались слёзы. — Он может умереть!
— И Марк, — добавил Ник.
— Да, Эвелин, — сказал я. — И всё из-за тебя. Если бы ты раньше сказала всё, что нужно, ничего бы не случилось.
— Ты думаешь, я не знаю? — ответила Эвелин, и в её голосе впервые появилась боль. — Ты думаешь, я не виню себя?
— Тогда зачем ты это сделала?
— Потому что я хотела, чтобы вы увидели меня, — сказала она. — Настоящую. Не ту, которая всегда улыбается и говорит «всё хорошо». Я хотела, чтобы вы знали, что я тоже могу быть сильной. Что я тоже могу влиять на что-то.
— Ты могла просто сказать, — сказала я.
— Я не умею говорить, Сара. Я умею только делать.
— Тогда теперь ты будешь отвечать за свои поступки, — сказал Маттео.