Глава 61
— Да? — его голос прозвучал сразу спокойно, ровно, как будничный ответ на рабочий звонок. Но стоило ему услышать её дыхание, прерывистое, слишком частое для обычного дня, как интонация изменилась. — Айша?
Она зажмурилась. Господи, как же тяжело было произнести это вслух. Слова застревали в горле, царапались, не хотели выходить.
— Итан… мне нужно тебя увидеть.
Пауза. Короткая. Натянутая.
— Что случилось?
Айша опустила голову, чувствуя, как внутри снова поднимается паника. Липкая, горячая, неудержимая. Пальцы, сжимающие телефон, побелели.
— Пожалуйста. Не по телефону. Можем встретиться прямо сейчас?
На этот раз он ответил мгновенно. Без раздумий.
— Конечно. Скинь геолокацию. Я приеду.
И всё. Без лишних вопросов. Без раздражения. Без «это подождёт до завтра?» Только спокойная уверенность, от которой у Айши защипало глаза, которая стала для неё единственным якорем в этом шторме.
Она медленно выдохнула, впервые за этот день чувствуя, что не разваливается окончательно.
—
Итан приехал быстро. Слишком быстро для будничного вечера, заполненного большим потоком машин.
Айша заметила его ещё до того, как машина остановилась. Силуэт в свете фар, прямая осанка, руки на руле напряжённые, собранные. Итан вышел почти сразу, быстро осматриваясь по сторонам, автоматически, привычно, будто заранее искал угрозу.
Тёмный жилет, закатанные рукава рубашки, открывающие предплечья с чёткими линиями мышц и старыми шрамами, напряжённая линия плеч.
Но стоило его взгляду найти её, остановиться на её лице, как всё изменилось. Взгляд стал мягче, но тревожнее.
Айша не успела ничего сказать. Итан подошёл первым, осторожно взял её лицо в ладони, так, будто она могла рассыпаться от одного неловкого движения. Внимательно всматривался.
— Что произошло?
От его прикосновения внутри что-то болезненно дрогнуло. Размякло. Всё напряжение, на котором она держалась последние часы, вдруг начало осыпаться, как песок сквозь пальцы.
— Поехали отсюда, — тихо попросила она. Голос сел, стал почти неслышным. — Пожалуйста.
Он даже не стал уточнять. Только коротко кивнул, одно резкое движение, и открыл перед ней дверь машины.
Всю дорогу Айша молчала. Смотрела в окно на размытые огни города. Они тянулись, сливались в цветные полосы, дрожали в стекле, и пыталась собрать мысли в кучу. Но внутри всё перемешалось слишком сильно. Страх. Шок. Радость. Беременность. Грегори. Она чувствовала себя человеком, которого одновременно бросили в ледяную воду и обожгли кипятком. Ни холод, ни жар не побеждали — только разрывали на части.
Итан не торопил. Лишь иногда бросал на неё короткие взгляды — внимательные, тяжёлые, когда свет фар встречной машины на секунду выхватывал её профиль. Он чувствовал: дело серьёзнее, чем она пытается показать. И это знание делало его молчание ещё более плотным.
Когда они поднялись на террасу пентхауса, город уже тонул в позднем вечере. Мелкая рябь бежала по поверхности воды в бассейне, разбивая отражения окон. Где-то далеко гудели машины, и этот звук казался жужжанием насекомых, запертых в стеклянной банке. А здесь, наверху, было почти тихо. Только ветер шелестел в сухих листьях кадок и дыхание города где-то внизу.
Айша сразу подошла к стеклянному ограждению, обняв себя руками. Она сжалась не от холода, а от желания стать меньше. Незаметнее.
Итан остановился рядом не сразу. Дал ей несколько секунд, успокоиться, перестать быть колючей. Только потом осторожно коснулся её спины ладонью. Тепло просочилось сквозь ткань, и она чуть заметно вздохнула.
— Как прошла встреча? — тихо спросила Айша, хотя сама понимала, насколько нелепо сейчас звучит этот вопрос. Она просто пыталась начать хоть с чего-то обычного. Нормального. За что-то зацепиться, чтобы не упасть в пропасть.
Итан опёрся ладонями о перила, костяшки побелели от напряжения, и устало выдохнул. Длинно, протяжно, будто выпускал из груди накопившуюся за день тяжесть.
— Вполне хорошо. Без драмы, конечно, не обошлось.
Айша чуть повернула голову в его сторону. Ветер тронул её волосы, бросил прядь на лицо.
— Смогли разобраться?
— Думаю да, — кивнул он. — Просто нужно немного больше времени.
На секунду между ними повисла тишина. Не неловкая. Просто осторожная, такая, когда оба знают, что главный разговор ещё впереди, но не торопятся к нему подходить.
— Как Эрос? Что сказали врачи?
Итан опустил взгляд куда-то вниз, на воду. Рябь плясала, разбивая его отражение на сотню осколков.
— Подтвердили диабет.
Айша тихо выдохнула. Воздух застрял где-то в груди, не хотел выходить.
— Эрос расстроился?
— Есть немного, но ничего, справится. — Он повернулся к ней, и его лицо стало чуть мягче. — Ты как? У тебя всё хорошо было в эти дни?
Она слишком быстро кивнула. Кивок вышел резким, дёрганым.
— Да. Всё хорошо.
Итан нахмурился. Совсем слегка, только уголки бровей сдвинулись, но Айша знала его слишком хорошо, чтобы не заметить.
— Как-то неуверенно это звучит.
Она опустила взгляд. Кончики пальцев стали ледяными. Она сцепила руки перед собой, пряча дрожь в замке пальцев, но Итан всё равно заметил.
Он всегда замечал.
— Что случилось? — спросил уже тише. Голос опустился до той интонации, которую он использовал только с ней.
Айша нервно усмехнулась, качнув головой. Усмешка вышла кривой, сломанной.
— От тебя ничего не укроется.
— Айша.
Она прикрыла глаза ладонью, пальцы легли на веки, прижались, будто могли удержать рвущиеся наружу слёзы. Сердце колотилось где-то в горле, пульсировало, не давало дышать.
— Ты ведь наверняка знаешь, что произошло со мной пятнадцать лет назад?
Итан замер. Только взгляд стал тяжелее: глубокий, пронзительный, такой, что под ним хотелось быть честной.
— Знаю.
У Айши внутри всё болезненно сжалось. Словно чья-то невидимая рука сдавила сердце, и оно забилось чаще, пытаясь вырваться. Она столько лет боялась этих слов. Боялась, что кто-то узнает. Боялась, что кто-то посмотрит на неё иначе, с жалостью, с отвращением, с тем особенным сочувствием, которое режет больнее ножа. Но в глазах Итана не было ничего из этого. Только спокойствие. Только тревога за неё. Только готовность быть рядом.
— Почему не говорил? — тихо спросила она. Голос дрожал, но она заставила себя смотреть на него.
— Потому что это должна была рассказать ты сама, если захочешь. — Он помолчал, и в паузе этой было столько уважения, что у неё сжалось горло. — Я не хотел вытаскивать из тебя то, о чём ты предпочитала молчать столько лет.
Айша судорожно выдохнула и отвернулась. Прижала пальцы к губам — холодные, дрожащие. Даже сейчас он думал не о себе. Даже сейчас для него главным было не переступить её границу, не причинить боль своим знанием.
Итан осторожно подошёл ближе. Шаг. Ещё один. Без резких движений, как к раненому зверю, которого нельзя спугнуть.
— Посмотри на меня.
Она медленно подняла глаза. И этого хватило, чтобы всё внутри окончательно треснуло. Дало такую глубокую трещину, сквозь которую хлынуло всё, что она копила годами.
— Он вернулся, Итан.
На его лице ничего не дрогнуло, маска не сломалась. Но Айша почувствовала, как вокруг них будто сгустился воздух. Стал плотным, тяжёлым, как перед грозой.
— Кто?
— Грегори.
Имя прозвучало тихо. Почти шёпотом. Но после него стало легче дышать, словно она таскала этот звук внутри много лет, давилась им, спотыкалась, и только сейчас наконец выпустила наружу.
Итан медленно выпрямился. Очень спокойно. Слишком спокойно для человека, внутри которого, она знала, сейчас всё закипало.
— Где ты его видела?
— Возле клиники. Он ждал меня. — Голос начал дрожать сильнее, неровные волны били о голосовые связки. — Подошёл так, будто ничего не произошло. Будто имеет право вообще стоять рядом со мной…
Она резко замолчала, потому что дыхание сорвалось. Воздух выходил с присвистом, рваный, горячий.
Итан тут же взял её за плечи, осторожно, но крепко. Пальцы впились в ткань пальто, держали, не давали упасть.
— Он тронул тебя?
Айша зажмурилась. Перед глазами снова вспыхнуло лицо Грегори — наглое, уверенное. Его пальцы на её коже — скользкие, холодные, как ящерицы. К горлу мгновенно подкатила тошнота.
— Да.
Одного этого слова оказалось достаточно.
Итан прикрыл глаза на секунду. Медленно вдохнул через нос — глубоко, шумно, будто удерживал внутри что-то очень тёмное и очень опасное. Когда он снова посмотрел на неё, голос оставался ровным. Слишком ровным.
— Что именно он сделал?
— Коснулся меня… — выдохнула Айша. — Говорил так, будто я всё ещё принадлежу ему.
Последние слова дались особенно тяжело. Они падали с губ, как капли расплавленного свинца, жгли, оставляли следы.
Итан молчал несколько секунд. Айша видела, как напряглась его челюсть, желваки заходили под кожей на скулах, резкие, твёрдые. Как побелели костяшки пальцев, сжимающих перила. Но когда он заговорил, голос всё равно был мягким. Только слишком тихим.
— Больше он к тебе не подойдёт.
Айша нервно покачала головой. Движение вышло мелким, дрожащим.
— Ты не понимаешь… Мне страшно. Я будто снова вернулась туда. В тот день. Всё это время я пыталась жить дальше, а сегодня… — она сжала пальцами ткань своего пальто, смяла её, вцепилась, — я снова чувствую себя той испуганной девочкой.
Итан медленно притянул её к себе. Без слов. Просто обнял так, что она оказалась внутри его рук, внутри его тепла, внутри его тихой силы.
И Айша вдруг поняла, насколько устала быть сильной. Устала держать спину прямой, когда внутри всё рушится. Устала делать вид, что справляется. Она уткнулась лбом ему в грудь — туда, где под тканью рубашки ровно и спокойно билось его сердце, — и вдохнула знакомый запах. Древесный парфюм, холод вечернего воздуха и что-то ещё, неуловимо его. Родное.
— До этого его сдерживал отец, — тихо сказала она, не поднимая головы. — Не позволял ко мне приближаться. Но теперь… теперь его ничего не сдерживает
Ладонь Итана медленно скользнула по её волосам от макушки к плечам, успокаивающе, невесомо.
— Теперь есть я.
От этих трёх слов у неё защипало глаза сильнее, чем от всего разговора. Потому что он не бросался громкими обещаниями: «защищу», «уберегу», «убью». Он просто говорил так, будто это уже решённый вопрос. Будто между ней и любой опасностью сначала всегда будет стоять он. Будто это было так же естественно, как то, что утро сменяет ночь.
Айша судорожно выдохнула. Вся дрожь, накопившаяся в теле, начала понемногу уходить — не исчезать, а перетекать в него, в его объятия, где ей находилось место.
— Что ты будешь делать?
— Вот об этом ты сейчас думать не должна. — Он чуть отстранился — ровно настолько, чтобы заглянуть ей в глаза. — И ничего не бойся, ладно? Я рядом. Всегда.
Она смотрела на него долго. Всматривалась в линию его скул, в тени под глазами, в ту спокойную уверенность, которая не нуждалась в доказательствах. И впервые за весь этот день внутри стало немного тише. Не спокойно — нет, спокойствие было ещё далеко. Но тише. Как в комнате, где наконец перестали бить стекла.
И только тогда Итан вдруг снова нахмурился. Совсем слегка — едва заметная складка между бровями.
— Но это ведь не всё?
Айша замерла. Внутри всё снова напряглось, но не от страха, а от того, что сейчас предстояло открыть самое хрупкое, самое невероятное.
Она нервно опустила взгляд на собственные руки. Пальцы переплелись, сжались, разжались. А потом, почти машинально, её ладонь легла на живот. Так, будто защищала то, что ещё даже не успело стать реальностью.
Итан проследил за этим движением. В его глазах мелькнуло непонимание — сначала лёгкое, растерянное.
Айша нервно рассмеялась сквозь слёзы. Смех вышел хриплым, надломленным, но в нём уже не было отчаяния.
— Вообще-то… я хотела рассказать тебе ещё кое-что.
— Что?
Она сглотнула. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, сейчас разорвёт грудную клетку, выпрыгнет наружу и ускачет в ночь.
— Это прозвучит очень неожиданно.
— Айша, — он едва заметно улыбнулся уголком губ, и в этой улыбке было столько терпения и тепла, — меня сложно удивить.
Она покачала головой. Движение вышло едва заметным, только губы дрогнули.
— Нет. Это всё-таки другое.
Несколько секунд она просто смотрела на него. В его зелёные глаза, которые сейчас были совсем близко. В морщинки у уголков, которые становились глубже, когда он улыбался. В то, как ночной свет дрожал в его зрачках.
А потом тихо произнесла:
— Итан… я беременна.
Тишина. Настоящая. Даже ветер будто замер, перестал трепать её волосы, перестал гнать рябь по воде бассейна. Весь мир сузился до двух пар глаз.
Итан смотрел на неё так, словно не сразу понял смысл слов. Словно они пришли к нему на другом языке, и нужно было время, чтобы перевести их в знакомые понятия.
— Что?..
Айша нервно улыбнулась сквозь слёзы, те уже текли по щекам, горячие, солёные, совершенно бесполезные, потому что она даже не пыталась их вытирать.
— Я сама до сих пор не верю. Арианна много лет занималась моим лечением, но шансов почти не было. А сегодня…
Она не договорила.
Итан резко притянул её к себе. Так крепко, что у неё перехватило дыхание. Не больно — сильно. Будто боялся, что, если не удержит, она исчезнет, растворится в ночном воздухе.
Она почувствовала, как он дрожит. Едва заметно, мелкая, неконтролируемая дрожь в кончиках пальцев, прижатых к её спине. И от этого внутри что-то окончательно растаяло. Расплавилось до основания.
— Ты рад?.. — тихо спросила она ему в шею, чувствуя губами его кожу, его тепло, его прерывистое дыхание.
Он отстранился ровно настолько, чтобы посмотреть ей в лицо.
И Айша застыла.
Потому что никогда раньше не видела его таким. Счастье в глазах Итана всегда было сдержанным — улыбка в уголках губ, тихое тепло в глубине взгляда. Но сейчас оно буквально светилось в нём: живое, настоящее, почти мальчишеское. Беззащитное. Прекрасное.
— Как я могу быть не рад?.. — выдохнул он с хриплым смешком, и в этом смехе было столько всего — и удивление, и восторг, и какая-то тихая, почти благоговейная нежность. — Айша… это же…
Он осёкся, качнув головой, будто слов не хватало. Потом осторожно коснулся её щеки — ладонь легла на влажную от слёз кожу, большой палец стёр дорожку под глазом. И уже тише, почти шёпотом:
— Это наше чудо.
Итан прижал её к себе снова. Осторожно, бережно, будто держал не только Айшу, но и всё то хрупкое, ещё нерождённое будущее, которое только начинало складываться между ними.
Она закрыла глаза и впервые за долгое время позволила себе просто выдохнуть. Не держать всё внутри. Не быть сильной. Просто быть.
Страх никуда не исчез за один вечер. Прошлое всё ещё оставалось где-то рядом — за спиной, в тени, в тех углах сознания, которые она научилась обходить стороной. Но теперь оно больше не стояло между ними. Не клином входило в каждый вздох.
Теперь у Айши был дом. Не стены, не город и не фамилия на дверной табличке. А человек. Человек, рядом с которым даже самое страшное становилось чуть легче. Человек, в объятиях которого она могла быть просто собой.
Итан коснулся губами её виска, коротко, почти невесомо. А она улыбнулась сквозь слёзы, чувствуя под ладонью его ровное сердцебиение. Такое же спокойное, как и он сам. Такое же надёжное.
Впереди было много неизвестного. Но впервые это неизвестное не пугало.
Потому что теперь они шли туда вместе.