Глава 36
Комната военного штаба наполнена напряжением. На столе лежит таинственное секретное досье. Итан, сидя за столом, просматривает документы с выражением сдержанного беспокойства.
Итан сидел за столом не как хозяин кабинета, а как следователь на месте преступления. Его поза была собранной, почти неподвижной, но пальцы, медленно перелистывавшие страницы, были красноречивее любых слов. В них читалась не просто концентрация, а сдержанное, леденящее беспокойство. Он не хмурился, не вскакивал. Он впитывал информацию, и с каждой строчкой атмосфера в комнате сгущалась.
Подчинённые — Лу Хауэлл и ещё двое — стояли по стойке «смирно», но их взгляды метались, избегая пересекаться. Они чувствовали, как угроза, тихая и нелицеприятная, начинает окутывать не внешнюю базу, а сами устои системы.
События, о которых говорилось в бумагах, были старой, покрытой плесенью историей. Очень давно группа солдат — элита, была отправлена в самое пекло. Они выполнили задание. И их… бросили. Эвакуация так и не пришла.
— Какого чёрта там происходило вообще? — Голос Итана прозвучал ровно, но в его глубине, как подо льдом, булькнула та самая ярость. Он поднял взгляд на Лу.
— Вы не знали об этом задании? — спросил Хауэлл скорее для протокола, уже зная ответ.
— Нет, это было в другом подразделении. У меня ещё не было такого доступа, — Итан отложил папку, и его ладонь легла на неё сверху, будто прижимая призрак к столу. Жест был весомым и окончательным.
— Тогда почему вы заинтересовались этим делом? — в голосе Лу прозвучала не столько почтительность, сколько настороженность. Он чувствовал, как почва уходит из-под ног.
— Появилась необходимость.
Ответ Итана был исчерпывающе краток. Он не стал раскрывать карты, не стал говорить о Йене, о картеле, о нитях, что вели из этого прошлого прямо к его настоящему.
Он вернулся к документу, и его внутренний монолог зазвучал чётче: Йен Кольски и его группа, в которой был его родной брат, всегда были в гуще событий. Так почему же, чёрт возьми, их бросили? Они не заслужили остаться там и увязнуть в той чёртовой резне. Их всех посчитали погибшими. Но вместо того, чтобы сделать героями и наградить семьи, их просто стёрли. Вычеркнули. Как будто их никогда не существовало.
— Странно, что парней просто бросили умирать, — тихо, почти себе под нос, высказался один из солдат. — За ними должна была прийти группа, чтобы вытащить, но их оставили, как расходный материал.
— Страна никогда бы так не поступила, — жёстко, почти автоматически парировал Лу. В его тоне звучала не вера, а страх — страх усомниться в том, чему он служит.
— Хауэлл, ты почему такой наивный? — второй подчинённый, мужчина постарше, с лицом, иссечённым шрамами и усталостью, хрипло рассмеялся. — Таких парней, как они, — единицы. Их отправили в ад. Чудо, что этот парень вообще выжил.
— Ты на его стороне? — Лу повернулся к нему, и в его глазах вспыхнуло неподдельное возмущение. — На стороне предателя? Он предпочёл наркокартель службе родине!
— Службе, на которой его намеренно бросили умирать? — старший солдат не отводил взгляда, и его вопрос повис в воздухе, тяжёлый и неудобный, как труп.
Итан наблюдал за этим обменом, не двигаясь. Его лицо оставалось каменной маской, но внутренний конфликт бушевал: долг солдата сталкивался с реальностью системного предательства. Когда напряжение достигло пика, он поднял руку. Один жест. Резкий, отсекающий.
Тишина упала мгновенно.
— Заткнитесь оба, — сказал он. Его голос был негромким, но в нём не было места для возражений. Он смотрел не на них, а сквозь них, в самую суть проблемы.
— Нужно его привести сюда. Организуйте всё тихо и незаметно. — Он сделал паузу, и его взгляд, наконец, скользнул по лицам подчинённых, оценивая, впитывая. — Учтите, он гораздо опытнее многих из вас. Он выживальщик.
Слова прозвучали не как предупреждение, а как констатация факта. Приговор системе, которая создала такого человека, а затем попыталась его стереть.
— Есть, сэр! — ответили солдаты хором, и в их голосах теперь слышалась не растерянность, а чёткое понимание задачи. Комната наполнилась новым, деятельным напряжением. Призрак из прошлого был вызван. Теперь ему предстояло явиться.
Итан понимал, почему Йен Кольски сейчас находится там, где он есть. Он сделал это, чтобы выжить. Но прав ли он? И что ему нужно от Анабель? Это он сможет узнать, только поговорив с ним лично.
—
Комната была маленькой, герметичной и вылизано-стерильной, как операционная. Яркий, безжалостный свет люминесцентных ламп выявлял каждую морщинку на столах, каждую пылинку в воздухе и каждый оттенок бледности на лице Анабель. Она сидела за пустым столом, зажатая в кольце молчаливых, наблюдающих фигур. Не офицеров — сыщиков. Людей, чья профессия раскалывать оболочки и добираться до сути. Она чувствовала их взгляды на своей коже, как стальные щупальца.
Анабель выглядела именно так, как они, вероятно, ожидали: наивной и испуганной. Её глаза, широко раскрытые, беспокойно скользили по каменным лицам мужчин, пытаясь прочесть в них хоть что-то человеческое. Она всё понимала. Понимала прекрасно. От этого было ещё страшнее.
Прямо напротив неё сидел один из них, молодой, с лицом, словно выточенным изо льда — Мидору. Его взгляд был лишён даже профессионального интереса. Только холодная, безразличная фиксация. На столе тихо щёлкало записывающее устройство. Ритмично, как метроном, отмеряющий время до чего-то неизбежного.
— Мисс Блэк, расскажите нам, пожалуйста, как вы познакомились с Йеном Кольски. Известно ли вам, чем он занимается? — голос Мидору был ровным, без эмоций, как голос автомата.
Анабель сглотнула. Её пальцы под столом сплелись в тугой, белый узел.
— Я не знаю, чем конкретно он занимается. Не рассказывал. Познакомились в клубе.
— И только? — в голосе Мидору прозвучало лёгкое, ядовитое сомнение. Он не верил ни единому слову.
— Я знаю только то, что это какая-то преступная организация, но чем конкретно они занимаются, мне не известно. Йен никогда не посвящал меня в детали.
— Анабель, — мягко, но чётко вмешалась Лилу, сидевшая чуть поодаль рядом с Итаном. Её присутствие было островком тепла в этой ледяной комнате. — Не бойся говорить всё, как есть. Тебе лично ничего не грозит.
Анабель кивнула, едва заметно. Её руки лежали теперь на столе, и пальцы безостановочно перебирали край столешницы, будто пытаясь нащупать какую-то невидимую опору.
Но успокоение действительно приходило от присутствия брата. Итан сидел неподвижно, как скала. Он не смотрел на неё, его взгляд был устремлён куда-то в пространство между ним и следователями, но сама его поза, его молчаливая, тяжёлая уверенность были щитом. И от начальника, Дона Гонгадзе, который выглядел устало-приветливым, веяло не враждебностью, а утомлённой деловитостью.
Выбора не было. Йен и Сириус сами написали ей: «Говори правду. Всю». Она сделает это. Расплата дома, с Сириусом, будет потом. Сейчас надо было выжить здесь.
— Тебя ни в чём не обвиняют, Анабель, — сказал Дон, и его голос, низкий и спокойный, действительно звучал убедительнее, чем любое обещание. — Твои показания помогут нам разобраться в деле, над которым мы работаем уже много лет.
Она глубоко вдохнула, собирая мысли в кучу.
— Я несколько раз замечала Йена у школы. Однажды он даже защитил меня и мою подругу от нападок одноклассников. И я… я стала его преследовать, чтобы узнать, кто он. — В её голосе прозвучало смущённое признание собственного упрямства. — Как оказалось, его попросили приглядеть за моей подругой и мной. Чтобы нас никто не обижал.
— Кто просил и зачем? — тут же вцепился Мидору.
— Дружеская просьба, насколько мне известно. А попросил… — Анабель сделала паузу, глотнула воздух. Глаза её на мгновение встретились с взглядом брата. — Сириус.
В комнате повисла тишина, нарушаемая только тихим жужжанием ламп.
— Сириус? Серьёзно, Ана? — спросил Итан. Его голос был ровным, но в нем явно читалось: «Ты понимаешь, что только что сказала?»
— Да. Они друзья уже давно. Ещё со времён, когда Сириус жил на Мокани Бей. Но Сириус никогда не влезал в дела Йена.
— Почему? — Дон задал вопрос мягко, но настойчиво.
— Сириус спас дочь их главного, как я поняла. И тот пообещал Сириусу за спасение дочери всё, что угодно. Сириус попросил… не вмешивать его в дела, которыми занимается организация.
— Маловато информации. Вам ведь известно больше? — Мидору наклонился вперёд, его холодная маска дала трещину, обнажив акулий интерес.
— Мидору, — предостерегающе сказал Дон. — Полегче.
— Когда я намеренно поджидала его в клубе… — Анабель продолжила, будто не слыша их, углубляясь в самые опасные воспоминания, — …оказалось, что там были и другие. И одному из них я показалась очень знакомой.
— Кому? — теперь уже Дон не мог скрыть напряжённого интереса.
— Сначала я не знала. Но, когда мы придумали план, чтобы обезопасить меня… оказалось, что это был Арчи Су.
В этот момент Анабель посмотрела прямо на Итана. Искала в его глазах реакцию. Подтверждение своих самых страшных догадок.
— Арчи? — переспросила Лилу, и её голос дрогнул. В нём прозвучало неподдельное, леденящее беспокойство, куда более сильное, чем просто испуг за невестку. — Ты уверена?
Анабель заметила, как напряглась Лилу, сидевшая рядом. Как её пальцы вцепились в сумочку. А вот брат… Брат сохранял то же холодное, непостижимое спокойствие. Как будто эта новость его не удивила вовсе. Как будто он её ждал.
Когда формальности закончились и Лилу осталась в кабинете улаживать бумажные вопросы, чтобы Анабель больше не фигурировала в этом деле, она и Итан вышли на улицу. Вечерний воздух был прохладен и свеж после удушающей стерильности кабинета. Им обоим было что обсудить. Тяжёлое, неудобное.
— Ты сам говорил, что пойму, когда увижу, — тихо начала Анабель, не глядя на него.
— Да, помню-помню, — ответил Итан. Его голос на улице звучал иначе. Более уставшим, глубже. — Но, Ана, я не дам тебе гарантий, что ему не придётся отвечать за его деятельность в картеле. Понимаешь?
— Ему грозит тюрьма? — в её голосе прозвучал детский, испуганный вопросик.
Итан на миг закрыл глаза, собираясь с мыслями. Сейчас нужно было говорить не как брату, а как взрослому, который видит дальше.
— Я не поддерживаю ваши отношения.
— Но...
— Пока он не докажет мне, что достоин быть с моей сестрой. Он посмотрел на неё, и в его взгляде не было ненависти, только тяжёлая, непреклонная ответственность. — Но ты должна понимать, что не всё так просто. И вероятней всего, у него два пути: справедливый суд или скрываться.
Анабель схватила его за рукав, и в её глазах стояли уже не страшные слёзы допроса, а слёзы настоящей, бессильной мольбы.
— Братик, но ты ведь что-то придумаешь? Пожалуйста, очень тебя прошу.