Глава 7
Постоянная занятость давила на Калеба тяжёлым грузом. День за днём он уходил ещё до того, как в доме просыпались дети, и возвращался уже ночью, когда те спали. В редкие вечера, когда ему удавалось застать Итана бодрствующим, они обменивались парой фраз — коротких, дежурных, без содержания. Всё чаще Калеб ловил себя на мысли: «Я почти не знаю, каким стал мой сын».
Он вспоминал, каким Итан был мальчишкой: упрямым, смешным, с глазами, полными вопросов. Теперь же перед ним стоял юноша, почти мужчина, и Калеб чувствовал — между ними растёт пропасть.
«Он уже почти взрослый. А я даже не знаю, куда он хочет поступать…»
Мысль жгла сильнее любого упрёка. В глубине души Калеб знал, что сам виноват. Он привык быть главой рода, человеком, на плечах которого держалась фирма, семья, репутация. Но когда-то он хотел быть ещё и отцом.
В тот день он отменил все встречи. Решил: хотя бы час проведёт рядом с сыном. Хотя бы попробует.
—
Итан вышел из школы, щурясь от яркого солнца. Его взгляд сразу зацепился за знакомый автомобиль. Калеб ждал его, облокотившись о дверцу, и в его позе была странная неуверенность, непривычная для него.
— Пап? Что-то случилось? — осторожно спросил Итан.
— Ничего, — ответил Калеб. — Просто… решил, что нам давно пора поговорить.
Итан удивлённо приподнял брови. Обычно отец звонил только по делу: проверить оценки, напомнить о репетиторе или сообщить о семейном ужине. Слово «поговорить» от него звучало почти непривычно.
—
Они оказались в небольшой кафешке неподалёку от набережной. Мягкий свет ламп, запах кофе, редкие посетители — время здесь текло медленнее.
Итан заказал себе чёрный кофе, без сахара и молока. Калеб наблюдал за ним и невольно морщился: «Когда он успел полюбить такое?»
— Так куда всё-таки поступаешь? — спросил Калеб, делая вид, что это просто светский вопрос.
— В Оксбридж. Вместе с друзьями, — ответил Итан.
Калеб почувствовал укол. Слишком знакомое название. Они с Кирой когда-то тоже учились там. Но было ли это решение сына собственным? Или лишь тенью родительских шагов?
— Ты уверен, что хочешь именно туда?
— Вы с мамой его закончили, — пожал плечами Итан. — Почему бы и мне не поступить?
Слова прозвучали слишком легко, но внутри всё кипело. Он хотел добавить: «И потому что там лаборатория моей мечты», но сдержался. Отец всё равно не поймёт. Для него наука — это «детские увлечения».
— Если это единственная причина, то подумай…
— Нет, пап, — Итан поднял взгляд. — Я изучил все варианты. Оксбридж мне подходит идеально. Там сильная научная база.
Калеб замер. Наука. Значит, сын действительно выбрал другой путь. Не фирму. Не бизнес. И, хотя он знал, что это возможно, услышать это было трудно.
— Всё же решил пойти в науку? — его голос прозвучал так, будто он говорил не с сыном, а с собственными несбывшимися мечтами.
— Да, — твёрдо ответил Итан. — Мне это ближе.
— Я в твоём возрасте тоже не рвался заниматься делами семьи, — после паузы признался Калеб. — Но знай: мы с мамой решили, что вы с братом не обязаны продолжать дело нашей жизни, если у вас не будет желание. У вас будет право выбора.
Итан опешил. Все эти годы он считал, что его будущее предрешено. Что груз фамилии и ответственности неминуем. И вдруг — свобода?
— Почему вы никогда не говорили об этом раньше? — хотел он спросить, но в этот момент где-то рядом щёлкнула камера.
Калеб раздражённо цокнул языком:
— Опять эти журналисты.
Они быстро вышли через служебный вход. На набережной пахло рекой и вечерним ветром.
— Так что, фирму закроете? — с лёгким вызовом спросил Итан.
— Нет, конечно, — усмехнулся Калеб. — Но постараемся, чтобы вам не пришлось тянуть её на себе, если не захотите.
— А разве так можно? В нашей семье?
Калеб взглянул на сына и увидел себя самого — в его возрасте. Тот же сомневающийся взгляд, та же внутренняя борьба.
— Можно всё, если захотеть.
Они шли рядом. Итан вдруг поймал себя на мысли: давно ли он чувствовал с отцом такую близость? Может быть, никогда.
— Пап, а как вы познакомились с мамой? — вопрос сорвался неожиданно, даже для него самого.
Калеб слегка растерялся, но затем улыбнулся:
— Уже пришло время делиться такими историями? Как быстро ты вырос.
Итан смотрел на отца пристально, впервые замечая мелкие морщины у глаз, седые пряди на висках, привычку теребить кольцо, когда тот нервничает. «Он постарел. А я даже не заметил».
— Мне просто интересно, — тихо сказал он. — Все вокруг влюбляются…
Калеб уловил в его голосе дрожь. Сердце болезненно сжалось. «Он всё ещё думает о той девочке. О Елене».
— Поверь, когда встретишь свою, поймёшь. Сердце подскажет.
— А у вас как было?
Калеб на секунду закрыл глаза. Перед ним всплыл образ Киры: юной, упрямой, играющей на пианино.
— Я влюбился сразу, как только увидел её.
— А мама?
— Сначала держала меня на расстоянии. Потом стали друзьями. И только потом — любовь.
Итан задумчиво кивнул. Значит, любовь не всегда вспыхивает мгновенно. Иногда её нужно строить.
Они молчали какое-то время, слушая плеск воды и шум города. Калеб чувствовал — это мгновение стоит дороже любых встреч и контрактов.
— Пап, может, зайдём ещё куда-нибудь? — неожиданно предложил Итан. Он кивнул в сторону кафе, напротив. — Там, говорят, отличный чизкейк.
Калеб замер на секунду, а потом впервые за долгое время улыбнулся по-настоящему.
— Только если ты объяснишь мне, как вообще можно пить кофе без сахара.
Итан рассмеялся. И вдруг понял: может быть, не всё ещё потеряно.