Противоядие для памяти

Понедельник, прошло две недели после Нового года. Уроки наконец-то закончились, и она решила отдохнуть в своем любимом месте — в библиотеке. Рейвен идет сквозь старые деревянные книжные полки, она очень уставшая и сонная.

Известно многим, что в замке после войны продолжают происходить странные вещи. Зачастую учеников это очень сильно пугает, особенно если они на первых курсах, но Рейвен уже особо не удивить, она на седьмом курсе и повидала многое за все годы обучения в школе магии.

- Мисс Шварц... - произнес глубокий голос мужчины в темноте. Рейвен подняла свой блуждающий по книгам взгляд на тень. В библиотеке было холодно, тишина, слышен только вой ветра, шорох ткани от формы студентки и её негромкое дыхание. Девушка напряглась. Из тени вышел высокий мужчина. У него были чёрные как смоль волосы, светлая, словно белая кожа, горбатый нос и как тьма глаза. Он одет в строгий чёрный костюм и длинную мантию. Это был профессор Северус.

- Как я вижу, вы устали... Неужели учёба дается настолько тяжело? Или вы просто пошли в своего отца? В такого же бездарного, пустячного, самонадеянного и... И... - говорил он опасным и саркастичным тоном. Снейп увидел, что она молчит и никак не реагирует. Это его задело, она больше не отвечает ему на холод и неприятные слова. Он сделал шаг к ней, ещё один. Профессор стоит в одном метре от неё. Рейвен очень похожа на отца визуально, но не характером, что для него было странным.

- Ты похожа на него... - сказал мужчина тихо. Его чёрные глаза изучали её, будто бы он увидел ученицу с новой стороны. Он не движется.

Ближайшим источником света была трепещущая и откидывающая на стены и полки книг танцующие тени свеча, что стояла на столе для чтения и письма. Вокруг витает сладковато-горький дух пергамента, чернильные пары, сухая, чуть пряная пыль с верхних полок, ощущается холодок старой каменной кладки, он сыроватый, в какой-то степени древний, как сам замок.

Северус стоит напротив неё неподвижно, как изваяние. В этом свете взгляд его черных острых глаз был скрыт под тяжелыми векам. Рейвен чувствует, как воздух между ними сгущается, становясь почти осязаемым. Тишина абсолютная.

Рейвен не отвечала. Она только смотрела на него – не со страхом, не с вызовом, а с усталой, отстраненной ясностью, что было невыносимее любой дерзости. Её молчание было новой стеной, которую Снейп точно не ожидал встретить.

Он сделал ещё один шаг, сократив расстояние до полуметра. Теперь она могла почувствовать его терпкий запах древесины, лаванды и чего-то зельеварского,  могла ощутить его еле уловимую дрожь в руках, которые сжимают край мантии.

- Ты похожа не него – повторил он снова, но уже более мягко. Рейвен медленно, намеренно медленно, перевела дыхание, оно вырвалось облачком в холодном воздухе.

- Но я не он, профессор… – её голос прозвучал тихо, но чётко, словно разрезая сгустившуюся неприятную тишину. В нём не было ни злости, ни сарказма, ни оправдания, только констатация факта. – И усталость – помедлила девушка - …она не от бездарности. Она от того, что я которую ночь подряд пытаюсь понять, каким образом в учебном пособии по зельеварению написано одна правда, а вы даёте нам абсолютно другое, более сложное и опасное. Вы сами же дописали как правильно делать некоторые зелья, во многим местах…намеренно противоречиво.

Снейп замер ещё больше, если это возможно. Его брови дрогнули. Он не был готов к такому замечанию. Его сарказм, колкости – всё это рассчитано на привычную динамику, на отпор или покорность, но никак не на академическое замечание от ученика профессору.

- Смеете критиковать учебную программу? – прошипел он, но в его интонации не было прежней уверенности.

- Нет, – покачала головой Рейвен, и её тень заплясала по корешкам дряхлых фолиантов – Я пытаюсь её понять. Вот и пришла сюда, за источниками. Вернее за «Зельями и снадобьями Виндиктуса Виридиана». Вы прячете последний экземпляр в закрытом фонде. Мне он нужен. – она не опустила глаз. Выдержала его тяжелый, испытующий взгляд. Снейп наклонил голову, его профиль превратился в резкую горбоносую маску из света и тени.

- Прячу – сильное слово, мисс Шварц. Я оберегаю безмозглых первокурсников от соблазна сварить то, что превратит их внутренности в лужу. Этот экземпляр… - он протянул паузу, изучая Рейвен - …посвящен неисправимым ошибкам, которые я постарался переписать, чтобы предотвратить их. Он посвящен последствиям которые уже не исправить стандартными противоядиями.

- Я знаю – тихо сказала Рейвен. – Именно поэтому он мне и нужен. Для моего исследования.

Северус смотрел на неё пять секунд, которые тянулись вечностью. Потом резко, почти отрывисто развернулся, его мантия взметнулась тёмным вихрем. – Следуйте за мной. – отрезал он, не оглядываясь, и двинулся вглубь библиотеки, к самым тёмным и дальним рядам…

- И если вы испортите хоть одну страницу, ваше пребывание в Хогвартсе закончится раньше, чем вы успеете произнести «несправедливо», и я самолично займусь тем, чтобы вас отчислили.

Рейвен выдохнула, ощутив, как дрожь, которую она сдерживала, наконец, отпускает её. Она взяла подсвечник со стола. Пламя затрепетало, бросив её собственную длинную, колеблющуюся тень на след, оставленный тенью профессора. Она сделала шаг вперёд, навстречу холодной тьме проходов, туда, куда вела её самая тёмная и противоречивая загадка Хогвартса. Возможно, речь в итоге шла не только о зельях.

Снейп привел её не в свой мрачный кабинет в подземельях, а в маленькую смежную комнату при библиотеке, куда редко заглядывали даже привидения. Здесь был камин, глубокое кресло и тяжёлый дубовый стол, заваленный свитками. Он молча щёлкнул пальцами — в камине вспыхнул ровный, неяркий огонь, отогнав сырость.

— Здесь, — коротко бросил он, указывая на стол. — Я буду рядом.

Рейвен осторожно положила книгу. Тяжёлые серебряные застёжки щёлкнули с тихим, властным звуком. Она открыла фолиант, и воздух наполнился ароматом вековой пыли, мифрила и чего-то горького, как полынь. Снейп не ушёл. Он стоял у камина, спиной к огню, наблюдая за ней, как тень, как часть самой комнаты.

Проходили часы. Рейвен погрузилась в сложнейшие формулы, в описания ядов, поражавших не плоть, а память, душу, саму магическую сущность. Иногда она вздрагивала, натыкаясь на особенно мрачный пассаж. Иногда что-то бормотала себе под нос, проводя пальцем по строчкам. И всё это время она чувствовала на себе его взгляд — не тяжёлый и осуждающий, а наблюдающий. Как зельевар, следящий за сложной реакцией.

Она нашла его «разрыв». Тот самый, о котором говорила. На полях книги, рядом с противоречивым местом, кто-то начертал мелким, острым почерком, который она уже узнавала: «Здесь возможен обратный ход. Через жертву. Не противоядие, а замещение. Вопрос — что станет платой?»

Рейвен замерла. Она подняла глаза. Снейп всё так же стоял у камина, но его взгляд теперь был прикован не к ней, а к языкам пламени.

— Вы написали это, — констатировала она.

Он медленно повернул голову.           

— Да.

— Это… это ключ. Не к исправлению ошибки. К её перенаправлению – сказала негромко она.

— Да – вновь произнёс Снейп.

Она отодвинула книгу, её усталость куда-то испарилась, уступив место жгучему пониманию.

— Вы изучали это. Глубоко. Не просто как теоретик. Вы искали способ… исправить неисправимое. Для кого-то.

Тишина растянулась. Только потрескивали дрова. Казалось, он не ответит. Что снова закроется, уйдёт в свою скорлупу колкостей и сарказма.

— Для себя, — наконец прозвучало так тихо, что она едва расслышала. Он не смотрел на неё. — Я совершил ошибку. Неисправимую, как я полагал. Результат её… отнял у меня всё. И я пытался найти лазейку в самой ткани магии. Найти способ заплатить самому, чтобы… чтобы вернуть то, что отнял у другого…

Рейвен встала. Она не подошла близко, осталась по другую сторону стола, островок безопасности между ними.

— Но вы не нашли, — тихо сказала она.

— Нет, — его голос был полон беспощадной, знакомой ему одному горечи. — Плата всегда оказывалась выше. Или ложной. Некоторые раны не заживают, мисс Шварц. Они просто становятся частью того, кто ты есть. Частью твоего яда и твоего… противоядия.

Она посмотрела на него — не на профессора Снейпа, сурового и неприступного, а на измождённого мужчину с серебром в волосах, который десятилетиями носил в себе вину, тяжёлую, как эта каменная кладка. И она поняла. Поняла его вечную злость, его отстранённость, его колкости — это была непробиваемая броня. Защита от того, чтобы кто-то ещё подобрался достаточно близко и увидел эту незаживающую рану.

— Мой отец, — начала Рейвен очень осторожно, — он был импульсивным. Добрым, но слепым. Он вас обидел. Глубоко. И вы видели его во мне все эти годы. Верно?

Снейп закрыл глаза на мгновение, словно от боли.

— Видел, — прошептал он. — И ненавидел за это сходство. Пока не понял, что ненавижу не вас. А его призрак. И свою собственную неспособность… забыть.

Теперь она сделала шаг. Потом ещё один. Она остановилась в паре шагов от него, у края света от камина.

— Я не он, — повторила она свои слова, но теперь в них был другой смысл, тёплый и твёрдый. — И я не прошу вас забыть. Я прошу вас… увидеть меня. Рейвен. Которая тоже ищет способы исправить то, что, казалось бы, исправить нельзя. Которая устала не от бездарности, а от груза ожиданий и прошлого, которое ей не принадлежит – она заглянула ему в глаза. Он посмотрел на неё. По-настоящему. Не как на эхо её отца, а как на неё саму. На умную, упорную, уставшую девушку, которая, как и он, упрямо искала свет в самых тёмных уголках магии. В его взгляде что-то дрогнуло, растаяло. Жестокие линии лица смягчились. — Вы… невыносимо настойчивы, — сказал он, и в его голосе не было прежней едкости. Была усталость, странная, почти непривычная уязвимость. — И, возможно, слишком умны для вашего же блага. Как и…

Он не договорил. Но она поняла. Как и я в ваши годы.

— Ваше исследование, — он перевёл взгляд на книгу. — Если вы продолжите идти этим путём… вам понадобится руководство. Чтобы не свернуть в тупик. Или в пропасть. - Это было предложение. Почти что просьба. И признание.

Рейвен почувствовала, как в груди теплеет, растекаясь по ледяным осколкам напряжения этого вечера.

— Я была бы… очень признательна за ваше руководство, профессор.

— Северус, — поправил он тихо, глядя в огонь. — Вне классной комнаты… здесь можно называть меня Северус.

Он вздохнул, и это был звук человека, снимающего тяжёлую ношу, которую он нёс слишком долго.

— А теперь закройте эту чёртову книгу. Завтра у вас занятия. И, — он бросил на неё быстрый, уже почти привычно-строгий взгляд, но в нём теперь была тень чего-то иного, почти отеческой заботы, — постарайтесь выспаться, Рейвен. Самые сложные зелья требуют ясного ума. Даже те, что варятся не в котле. – губы профессора еле заметно тронула легкая улыбка.

Он погасил огонь в камине одним движением руки, оставив только её свечу. Комната погрузилась в мягкий, дружелюбный полумрак.

— Ступайте, — сказал он, но уже не как приказ, а как напутствие. — И… будьте осторожны. С тем, что ищете.

Рейвен взяла свою свечу. Она улыбнулась ему — слабой, но искренней улыбкой, в которой была благодарность и зарождающееся понимание.

— Спокойной ночи, Северус…  – произнесла она мягким, тихим голосом.

Он лишь кивнул, снова став силуэтом на фоне тёмного окна. Но когда она вышла в пустынную библиотеку, ей показалось, что воздух здесь уже не был таким ледяным. А за спиной, в маленькой комнате у камина, профессор Северус Снейп ещё долго стоял, глядя на пустой стул, где только что сидела ученица, и впервые за много лет чувствуя не горечь прошлого, а тихую, странную надежду на то, что некоторые ошибки, возможно, всё же могут быть не исправлены, но… разделены. И в этом разделённом бремени становится чуть легче дышать.

Он снова спрятал книгу подальше от о всех, в то же самое место, где она изначально и стояла.

Вдруг, недавно злой и холодный профессор, почувствовал в своей груди непонятное, тянущееся тепло. Оно стало распространяться по его телу, как если бы это была вода или даже действие амортенции.. – Нет… это был простой диалог.. – мыслил он внутри своего темного, но уязвимого мира, который он прячет глубоко под ребрами.