Эпилог
Винсент
Ночь. Особняк спал. Я стоял у окна в кабинете и смотрел на сад, где она когда-то тренировалась с Каем. Где спотыкалась, падала, злилась на себя, а потом вставала и пробовала снова. Где однажды попала в центр мишени и обернулась ко мне с такой улыбкой, что у меня перехватило дыхание.
Я помнил каждую секунду. Каждое чёртово мгновение.
Теперь рядом никого не было. Только пустота. Тишина. Холодная простыня, к которой я так и не смог привыкнуть.
Луна за окном освещала голые ветки деревьев и мёртвую траву. Декабрь в Неаполе не замораживал землю, но всё равно всё выглядело пустым, как и внутри меня.
Прошло несколько недель. Я не считал точно. Дни слились в один бесконечный серый поток. Я работал, отдавал приказы, решал вопросы. Братья делали то же самое. Мы почти не разговаривали, только по делу. Джованни перестал шутить. Кай перестал пить чай. Дом стал тихим, точно склеп. Мы всё трое, ходили по коридорам избегая смотреть друг на друга. Избегая смотреть на вещи, которые напоминали о ней.
Но они были по всюду.
Её комната осталась нетронутой. Я не разрешал туда заходить. Иногда, поздно ночью, я открывал дверь и просто стоял на пороге. На тумбочке всё ещё лежал её нож с гравировкой. Вайолет не взяла его. Она вообще ничего не взяла. Ушла с пустыми руками, в тех же тряпках, в которых проснулась в свой последний день здесь.
Она не хочет оставлять ничего связанного с тобой, Винсент.
Я её понимал. Я бы тоже не хотел.
На перилах лестницы до сих пор висел её браслет. Я не трогал его. Никто не трогал. Он так и висел там, как немой укор, и каждый раз, проходя мимо, я чувствовал, как внутри всё сжимается. Я не мог его убрать. Это было признанием того, что её больше нет. Что она не вернётся. Что всё кончено.
В гостиной, которую мы украшали вместе, гирлянды давно погасли. Я не включал их. Не видел смысла. Его вообще не было. Рождество прошло мимо и мы даже не заметили. Не было ни праздничного ужина, ни подарков, ни смеха. Только три человека, которые потеряли кого-то, кто стал им дороже всех на свете.
Я опёрся ладонью о холодное стекло и прикрыл глаза. Передо мной снова всплыло её лицо. Не то, в момент, когда она уходила - разбитое, полное боли. А то, которое я помнил по-настоящему. Когда девушка стояла босиком в море, а ветер трепал её светлые волосы, и она улыбалась, глядя на горизонт. Когда Вайолет смеялась на кухне, танцуя с лопаткой в руке, и не знала, что я смотрю. Когда она прижималась ко мне ночью и шептала о любви, и я чувствовал себя самым счастливым человеком на земле, хотя никто не признавал этого в слух.
Я убил её. Своими собственными руками.
Я открыл глаза и убрал руку со стекла. На отполированной поверхности остался след от моих пальцев. Я смотрел на него и думал о том, что однажды, возможно, этот след исчезнет. Что однажды я смогу выдохнуть и не почувствовать боли в груди. Что однажды я перестану просыпаться по ночам и искать её руку на соседней подушке. Что однажды я перестану видеть её лицо в каждой проходящей мимо женщине со светлыми волосами.
Но не сегодня. И не завтра. И, наверное, не в этом году.
Я сделал то, что должен был, и я готов прожить с этим. Готов нести это дерьмо в себе до конца своих дней.