Глава 19
Вайолет
Особняк превратился в крепость. Я проснулась на следующее утро от голосов во дворе и, выглянув в окно, увидела, как охрана проверяет периметр. К уже знакомым людям в чёрном добавились новые. Посты выставили у всех ворот, вдоль забора и где-то в саду. Тишина в доме изменилась, стала плотнее и тяжелее. Каждый шаг теперь контролировался, каждое окно проверялось по несколько раз в день. Джованни руководил расстановкой людей лично. Кай пропадал в подвале, пересматривая записи с камер и копаясь в старых контактах Виктора. Винсент теперь сидел в кабинете и раздавал приказы. Я видела, как он морщится от боли, когда думает, что никто не смотрит, но он всё равно не останавливался. Потому что Виктор сбежал. Потому что это была его вина, как он считал. Потому что он не мог позволить себе слабость.
А я просто ходила по дому и чувствовала себя бесполезной.
На завтрак мы собрались в гостиной. Я ковырялась в тарелке без аппетита, Джованни сидел с каменным лицом и молчал, что было настолько нехарактерно, что становилось жутко. Кай привычно изучал сводки. Винсент вошёл последним, опираясь рукой о спинку стула и посмотрел на меня.
— Ты должна уметь защищаться.
Я подняла взгляд.
— У нас усиленная охрана, — продолжил он ровно.— но я хочу, чтобы ты тоже могла постоять за себя. На случай, если Виктор объявится или кто-то из его людей.
Я медленно отложила вилку. Внутри что-то неприятно шевельнулось. Я знала, что этот разговор будет. Знала с той самой секунды, как услышала о том, что Виктор сбежал, но слышать это сейчас, за столом, при всех, было всё равно что получить удар под дых.
— Я лично займусь твоей стрельбой. — проговорил Винсент. — Джованни научит метать ножи, а Кай покажет, что делать, если враг окажется слишком близко.
Джованни перестал крутить телефон в пальцах и поднял на меня глаза. На его губах заиграла тень привычной усмешки. Кай просто кивнул, будто это давно было решено.
— Вы серьёзно? — вырвалось у меня.
— Абсолютно. — спокойно ответил мужчина.
— Я не умею.
— Научишься.
— Я даже пистолет в руках никогда не держала!
— Значит, пора. — Винсент выдержал паузу, а затем продолжил. — Ты больше не будешь беззащитной, Вайолет. Никогда. Если он снова появится, ты сможешь выстрелить. Это не обсуждается.
Я сжала пальцы под столом. В горле встал тугой ком, от злости на саму себя. Он был прав. Я ненавидела это, но он был прав. Всю свою жизнь я убегала. Сначала от родителей, потом от одноклассников, потом от самой себя. Я пряталась за экранами, потому что там, как мне казалось, я была неуязвима, но в реальном мире я оставалась слабой и Виктор знал это. Он всегда это знал.
— Хорошо. — выдавила я.
Джованни приподнял бровь, явно ожидая более яростного сопротивления, но я просто смотрела в тарелку и ненавидела этот момент всей душой.
Тренировки начались на следующий день. Первым меня взял в оборот Винсент. Он ждал в подвале, переоборудованном под тир. Длинное помещение с бетонными стенами, лампы под потолком и мишени в другом конце. Пахло порохом и металлом. От этого запаха у меня сразу свело желудок. Сам он стоял у стола с оружием, закатав рукава рубашки и выглядел так, будто родился с пистолетом в руке.
— Glock 17. — сказал мужчина, протягивая мне оружие. — Проще в обращении, меньше отдача. Девять миллиметров.
Я взяла тяжелый и холодный пистолет. Пальцы легли на рукоятку настолько неуверенно, будто я держала змею, а не оружие.
— Сними с предохранителя. Вот здесь, большим пальцем. — показал Винсент.
Я попыталась. Палец соскользнул. Я выругалась себе под нос и попробовала снова. На этот раз щёлкнуло. Винсент кивнул и встал сбоку от меня. — Ноги на ширине плеч. Руки выпрями. Целься в центр мишени.
Я подняла пистолет. Мушка плясала перед глазами, отказываясь фиксироваться на одной точке. Сердце колотилось где-то в горле. Я нажала на спуск. Выстрел грохнул так, что заложило уши. Пуля ушла куда-то вверх и влево, вонзившись в бетонную стену.
Мимо.
— Да ёбаный в рот. — прошипела я, опуская оружие.
— У всех так в первый раз. — спокойно отозвался Винсент. — Давай ещё.
Я подняла пистолет снова. Выстрел. Мимо. Ещё один. Снова мимо. К четвёртому разу я попала в край мишени, в самый угол, куда нормальные люди не целятся. Винсент молча наблюдал, скрестив руки на груди. Он не комментировал, не подкалывал, и от этого было только хуже. Лучше бы он ржал, как Джованни, тогда я могла бы разозлиться на него и хоть как-то оправдать свою бездарность.
— Ещё.— сказал он.
Я выстрелила снова. И снова. И снова. Плечо начало ныть, ладони взмокли, а результат не менялся. Мишень была почти чистой, если не считать пары случайных попаданий по краям.
— Хватит на сегодня. — сказал Винсент, забирая у меня пистолет. — Завтра продолжим.
— Это безнадёжно. — выдавила я, чувствуя, как подступает противное жжение в глазах. — Я не смогу.
Винсент посмотрел на меня долгим взглядом. — Сможешь. Я не бросаю слов на ветер. Если я сказал, что научу, значит, научу.
Я промолчала. Возражать ему, когда он говорил таким тоном, было бессмысленно.
С метанием ножей пошло ещё хуже.
Джо ждал меня в саду, где поставили деревянную мишень. В его руках был тонкий нож с тёмной рукояткой. Он крутил его меж пальцев с такой лёгкостью, будто тот был продолжением его ладони и по его довольной физиономии было понятно, что этого момента он предвкушал с особым удовольствием. Я подошла и встала напротив, уже заранее раздраженная.
— Ну что, tesoro, — протянул он с ухмылкой, — сейчас будем делать вид, что ты не хочешь меня убить этим ножом.
— Я хочу. — буркнула я.
— Вот и отлично. Злость хорошее топливо. Только направь её в правильное русло.
Он встал на отметку и одним плавным, почти ленивым движением отправил нож в полёт. Лезвие с глухим стуком вошло точно в центр мишени. Я даже не успела моргнуть.
— Теперь ты. — сказал он, протягивая мне такой же.
Я взяла нож. Он был легче пистолета, но всё равно ощущался чужим в моей ладони. Встала на отметку, замахнулась и бросила. Нож перевернулся в воздухе и ударился рукояткой о мишень, отскочив в траву.
— Блядь. — выдохнула я.
— О, отлично. — хмыкнул Джованни. — Первый бросок и уже так эмоционально. Мне нравится. Но давай всё-таки попробуем попасть, а не просто обругать мишень.
Я зло зыркнула на него и снова встала на отметку. Бросок. Снова рукояткой. Джованни прислонился плечом к дереву и наблюдал за мной с таким видом, будто смотрел комедию. — Знаешь, в чём твоя проблема? — спросил он.
— В том, что ты стоишь рядом и бесишь меня?
— И это тоже. — согласился он. — Но главное... ты думаешь. Перестань думать. Нож это не уравнение, которое нужно решить. Это продолжение твоей руки. Ты должна чувствовать его, а не просчитывать.
— Охренеть совет. — процедила я.
— А ты попробуй, прежде чем огрызаться. — парировал он. — Закрой глаза. Вдохни. Представь, что нож уже в мишени.
Я хотела послать его, но вместо этого послушалась. Закрыла глаза, вдохнула, выдохнула. Открыла глаза и бросила. Нож вонзился в край мишени. Криво, косо, но вонзился. Джованни присвистнул.
— Ну вот! А говорила, что не умеешь. Ещё немного, и я начну тобой гордиться.
— Завались. — выпалила я, но губы сами дёрнулись в подобии улыбки.
— Не дождёшься, tesoro. Давай ещё.
С рукопашным боем всё обстояло ещё унизительнее.
Кай ждал меня в тренажёрном зале на первом этаже. Он был одет в свободные штаны и футболку, и выглядел абсолютно невозмутимым. Никаких ухмылок, никаких подколов. Только спокойное, изучающее внимание.
— Главное правило. — начал он, — не сила. Ты легче любого, кто на тебя нападёт. Значит, твоё преимущество скорость и неожиданность. Бей туда, где больнее всего. Глаза, горло, пах. Не думай о правилах. Их нет.
Я кивнула, стараясь запомнить каждое слово.
— Нападай. — скомандовал он.
Я шагнула вперёд и попыталась ударить его в живот. Он перехватил мою руку мягко, почти аккуратно и через секунду я уже лежала на матах, глядя в потолок.
— Слишком предсказуемо. — заметил Кай.
Я поднялась, злая как чёрт и попробовала снова. На этот раз попыталась ударить ногой. Мужчина просто сместился в сторону и я пролетела мимо, едва не потеряв равновесие. Унижение кипело во мне.
— Ты ждёшь, что я дам тебе время. — сказал Кай. — Враг не даст. Двигайся быстрее, чем думаешь.
Я попробовала ещё раз. И ещё. И снова. На четвёртый раз мне удалось вывернуться из его захвата. Не победить, но просто удивить. Брюнет на секунду задержал на мне взгляд и коротко кивнул.
— Уже лучше.
— Это случайно вышло. — честно призналась я.
— Случайность тоже результат. Завтра продолжим.
Я тренировалась каждый день. Утром пистолет с Винсентом. Днём ножи с Джованни. Вечером бой с Каем. Руки ныли, плечи гудели, пальцы покрылись мозолями и ссадинами от рукоятки. Один раз я так сильно сжала пистолет, что сорвала кожу на большом пальце и Винсенту пришлось заклеивать мне руку пластырем.
Неделю спустя я впервые попала в центр мишени из пистолета. Пуля вошла точно в чёрный круг и я замерла с оружием в опущенных руках, глядя на дымящееся отверстие. Винсент стоял за моей спиной. Я обернулась и увидела, что он пристально смотрел на меня. После он коротко кивнул и вышел без слов, но почему-то именно этот кивок запомнился мне сильнее любых похвал.
С метанием ножей прогресс шёл медленнее. Я всё ещё промахивалась чаще, чем попадала, но теперь хотя бы каждый третий нож втыкался в мишень. Джованни говорил, что для новичка это хороший результат. Я ему не верила, но продолжала.
С рукопашным боем было сложнее всего. Тело не хотело двигаться так, как нужно, мышцы не слушались, а Кай каждый раз укладывал меня на лопатки. Но однажды мне всё таки удалось вывернуться из его захвата. Он на секунду замешкался, и в этой заминке я почувствовала, что могу больше, чем сама о себе думала.
Я ловила себя на том, что мне начинает нравиться этот ритм. Странный, ломаный, выматывающий ритм. Утром я просыпалась с ноющими мышцами, пахла порохом и сталью, а вечером падала в кровать без сил и впервые за долгое время засыпала без кошмаров.
Однажды вечером я сидела на крыльце особняка после тренировки и разглядывала свои руки. Сбитые костяшки, мазоли, свежий пластырь на указательном пальце и руки человека, который учится убивать. Я думала о том, что сказал бы на это Виктор и внутри разливалась странная, горькая гордость. Он считал меня слабой. Он говорил, что я всё ещё та напуганная девчонка из компьютерного клуба. Но та девчонка не умела держать пистолет. А эта учится и если он появится снова, я встречу его не как жертва. А как равный противник.
Сзади скрипнула дверь. Кай опустился на ступеньку рядом со мной и молча протянул кружку с чаем. Я взяла, пробормотав. — Спасибо.
— Как руки? — спросил он.
— Болят к херам.
— Это пройдёт.
Мы сидели молча, глядя на вечернее небо над садом. Где-то в доме слышался голос Джованни, он с кем-то спорил по телефону. Где-то дальше, в кабинете, горел свет. Винсент опять работал допоздна.
— Он тобой гордится. — вдруг сказал Кай.
Я повернула голову.
— Винсент. Он не говорит этого, но он видит, как ты стараешься.
Я не нашлась с ответом. Просто продолжала смотреть в темноту, чувствуя, как горячий чай греет ладони. А потом дверь открылась снова. На крыльцо вышел Винсент. Он молча опустился рядом с Каем, и я заметила, что в его руке что-то блеснуло. Небольшой предмет, завёрнутый в тёмную ткань.
— Это тебе. — сказал он, протягивая мне свёрток.
Я нахмурилась и осторожно взяла его. Ткань была мягкой, почти бархатной. Я развернула её и замерла. Нож. Небольшой, компактный, с тёмной рукояткой и идеальным балансом. Лёгкий, но ощущался в ладони цельно, словно его специально делали под женскую руку. И на лезвии, чуть выше рукояти, поблёскивала гравировка.
Non mollare mai. (Никогда не сдавайся)
У меня перехватило дыхание. Я подняла взгляд на Винсента, но он уже смотрел куда-то в сад.
— Ты заслужила. — произнёс мужчина ровно, не поворачивая головы. — Носи при себе.
Я сжала рукоятку в пальцах. Тёплая и моя. Слова застряли где-то в горле и я просто кивнула, не в силах ничего сказать. Кай коротко переглянулся с братом и тихо встал, оставляя нас одних на крыльце. Вечерний ветер шелестел листвой, где-то вдалеке слышался шум прибоя, а я сидела и смотрела на гравировку. Эти слова я слышала от него каждую тренировку. Иногда вслух, иногда в молчаливом кивке после очередного промаха. Он никогда не говорил, что гордится мной. Винсент просто давал мне оружие и учил им пользоваться. И сейчас, глядя на сталь в моих пальцах, я поняла:
Этот нож значил больше, чем любые слова.
Я стала своей.