никогда больше не буду с вами пить.
мы приехали домой в каком-то слишком хорошем настроении для людей, которые почти весь вечер пили.
я уже еле стояла на ногах от усталости и постоянно смеялась с какой-то ерунды, а Нам Гю вообще выглядел максимально расслабленным и довольным.
пока мы поднимались домой, он всё время держал меня за руку.
то целовал пальцы.
то прижимал к себе в лифте.
будто ему просто нравилось ощущать, что я рядом.
дома я сразу начала стягивать обувь, а нам гю подошёл сзади и помог снять куртку.
потом начал возиться с застёжкой моего платья, сонно ворча:
— кто вообще придумал столько крючков...
я тихо засмеялась:
— ты просто пьяный.
— и красивый.
— это тоже.
наконец мы добрались до спальни и одновременно рухнули на кровать.
я сразу уткнулась лицом в подушку, простонав:
— я больше никуда не пойду ближайшие три дня.
нам гю засмеялся рядом:
— согласен.
несколько секунд мы просто лежали молча.
мне было так спокойно рядом с ним, что я даже почти уснула.
потом он лениво пробормотал:
— любимая.
— мм?
— сгоняй за телефоном, а?
он в кармане в прихожей.
я театрально простонала:
— аааа...
бесишь.
нам гю довольно хмыкнул:
— люблю тебя тоже.
я всё равно пошла.
даже улыбалась себе под нос.
в прихожей было темно, только свет с кухни немного падал в коридор.
я нащупала его куртку и сунула руку в карман.
сначала пальцы наткнулись на телефон.
а потом...
ещё на что-то.
маленькое.
хрустящее.
у меня внутри всё моментально похолодело.
я медленно достала руку из кармана.
телефон.
маленький зип с порошком.
и таблетки.
улыбка сама исчезла с лица.
я просто стояла посреди прихожей и смотрела на это в своей ладони.
и будто снова проваливалась в тот самый кошмар, из которого мы только начали выбираться.
в голове шумело.
слишком сильно.
потом я резко пошла обратно в спальню.
Нам Гю всё ещё лежал на кровати, сонно листая что-то в моем телефоне.
он даже улыбнулся, когда увидел меня:
— о, спасительница...
я молча швырнула телефон, зип и таблетки прямо на кровать перед ним.
улыбка мгновенно исчезла с его лица.
несколько секунд он просто смотрел на это.
будто сам не понимал, что видит.
потом резко сел.
— это что за хуйня?..
я нервно усмехнулась:
— ах ты не знаешь?
нам гю нахмурился сильнее, быстро взял пакет в руки и уставился на него.
а потом я буквально увидела момент, когда он начал трезветь.
полностью.
— подожди.
он резко поднял на меня глаза:
— это не моё.
я засмеялась.
слишком нервно.
— конечно.
— т/и, я серьёзно.
он уже встал с кровати:
— я клянусь тебе, это не моё.
— а чьё тогда?!
я сорвалась почти сразу.
— фея наркотиков подкинула тебе это в карман?!
нам гю провёл рукой по волосам, начиная паниковать всё сильнее:
— блять, да послушай ты меня
— НЕТ, ЭТО ТЫ ПОСЛУШАЙ МЕНЯ!
у меня уже голос дрожал.
— я как дура тебе поверила снова!
— ДА Я НЕ БРАЛ ЭТО!
— ТЫ УЖЕ ВРАЛ МНЕ!
тишина ударила резко.
нам гю будто физически дёрнулся от этих слов.
я чувствовала, как у самой начинают дрожать руки.
— месяц, нам гю...
целый месяц я пыталась снова тебе доверять...
— я не вру сейчас.
он сказал это уже тише.
почти отчаянно.
я только качала головой, отступая назад:
— ты всегда так говоришь.
нам гю резко схватил телефон:
— да блять, камеры давай посмотрим!
охрану спросим!
что угодно!
я нервно усмехнулась сквозь подступающие слёзы:
— ты сейчас готов на всё, потому что тебя спалили!
— ДА Я НЕ ТРОГАЛ ЭТО ДЕРЬМО!
он уже орал.
не зло.
в панике.
в отчаянии.
а потом вдруг резко замолчал.
его взгляд стал другим.
будто в голове что-то щёлкнуло.
нам гю медленно посмотрел на пакет снова.
потом куда-то в сторону.
и тихо выдохнул:
— сука...
я нахмурилась:
— что?
он резко сжал челюсть:
— сон дже.
я только устало засмеялась:
— конечно.
теперь виноват сон дже.
— ДА ПОТОМУ ЧТО ЭТО ОН И СДЕЛАЛ!
нам гю вдруг со всей силы швырнул стакан в стену.
стекло разлетелось по полу.
я вздрогнула.
а он уже нервно набирал кого-то в телефоне трясущимися руками:
— блять...
блять...
я смотрела на него и не понимала, чему верить.
сердце буквально разрывалось между страхом и желанием снова ему поверить.
нам гю резко схватил куртку:
— я сейчас убью его нахуй.
— вот!
вот настоящий ты!
я тоже уже кричала сквозь слёзы.
— стоило появиться наркотикам и всё опять летит к чертям!
нам гю резко обернулся ко мне.
глаза красные.
дыхание тяжёлое.
— я сейчас ору не потому что хочу эту хуйню!
он ткнул пальцем в пакет.
— а потому что он специально пытается разрушить нас!
я только качала головой, плача всё сильнее:
— я не знаю кому верить уже...
не знаю...
и это, кажется, сломало его окончательно сильнее любых криков.
Нам Гю вдруг резко остановился посреди комнаты.
будто увидел моё состояние только сейчас.
мои слёзы.
дрожащие руки.
то, как меня буквально трясло от всего этого.
его лицо сразу изменилось.
вся злость куда-то исчезла.
он быстро подошёл ко мне вплотную и осторожно взял моё лицо в ладони.
так бережно, будто я могла рассыпаться прямо у него в руках.
большими пальцами он сразу начал вытирать слёзы с моих щёк.
— кошечка моя...
голос уже совсем тихий.
сорванный.
я всхлипнула, пытаясь отвернуться, но нам гю только мягче удержал меня за лицо.
— поверь мне.
он смотрел прямо в глаза.
слишком честно.
слишком отчаянно.
— я тебе докажу, что это не я.
нам гю быстро вытер ещё одну слезу большим пальцем и почти шёпотом сказал:
— подожди меня дома, прошу.
я скоро буду, хорошо?
я несколько секунд просто смотрела на него.
а потом всё-таки всхлипнула и слабо кивнула.
нам гю сразу выдохнул так, будто ему дали последний шанс дышать.
он наклонился и очень осторожно поцеловал меня в лоб.
долго.
будто пытался этим поцелуем успокоить нас обоих.
потом медленно отпустил меня и пошёл к двери.
уже надевая куртку, он обернулся ко мне ещё раз.
я так и стояла посреди комнаты заплаканная и растерянная.
нам гю нервно сглотнул, а потом сказал:
— звони если что.
он слабо попытался улыбнуться:
— я всегда отвечу.
и после этого быстро вышел из квартиры.
через несколько секунд хлопнула входная дверь.
и квартира сразу стала ужасно тихой.
от лица нам гю
я так сильно сжимал руль, что пальцы уже начали неметь.
машина летела по ночному городу слишком быстро, а у меня перед глазами всё ещё стояло её лицо.
заплаканное.
сломленное.
и этот взгляд...
будто она снова перестала понимать, можно ли мне верить вообще.
раньше я боялся другого.
ломки.
ментoв.
конкурентов.
пули где-нибудь за углом.
а сейчас меня впервые по-настоящему пугало только одно — потерять её снова.
я резко ударил ладонью по рулю.
— сука...
в голове снова всплыл момент в квартире.
как она смотрела на этот пакет в своей руке.
как дрожал её голос.
как она сказала:
«ты уже врал мне.»
и самое хуёвое было в том, что она имела право так думать.
потому что раньше я действительно врал.
постоянно.
я нервно провёл рукой по лицу.
если бы мне самому год назад показали такую ситуацию — я бы тоже не поверил себе.
я ненавидел эту дрянь.
впервые не потому, что она ломала меня.
а потому что она снова сделала больно т/и.
снова заставила её плакать.
снова заставила бояться меня.
перед глазами всплыло, как сон дже хлопал меня по плечу возле выхода из клуба.
как лез слишком близко.
и пазл наконец сложился полностью.
он специально это сделал.
специально полез туда, что у меня только начало восстанавливаться.
в нас.
когда я влетел в клуб, охрана сразу напряглась.
я даже не поздоровался ни с кем.
просто шёл прямо через зал, расталкивая людей плечом.
кто-то окликнул меня.
кто-то попытался остановить.
мне было похуй.
сон дже сидел в випке всё с тем же стаканом в руке.
расслабленный.
довольный.
будто ждал меня.
он только усмехнулся, когда увидел моё лицо:
— ооо.
так быстро вернулся?
я подошёл вплотную.
— ты мне что в карман подкинул?
сон дже сделал максимально невинное лицо:
— не понимаю о чём ты.
и это стало последней каплей.
я резко схватил его за ворот футболки и буквально швырнул на стеклянный стол.
стекло треснуло с грохотом.
в клубе сразу начался шум.
сон дже зашипел от боли, а я вцепился в него ещё сильнее
он нервно засмеялся:
— да ладно тебе...
я ударил его.
сильно.
не из-за бизнеса.
не из-за поставок.
не из-за денег.
а потому что он полез к ней.
к нам.
— она только начала мне верить!
я уже орал ему в лицо.
— ты понимаешь это или нет?!
сон дже вытер кровь с губы и вдруг тоже сорвался:
— да потому что ты ведёшь себя как будто она центр твоего мира теперь!
— ОНА И ЕСТЬ МОЙ МИР!
випка резко затихла.
даже музыка будто стала дальше.
сон дже несколько секунд просто смотрел на меня.
а я тяжело дышал, сжимая кулаки и чувствуя только одно желание — вернуться домой.
к ней.
и доказать, что я всё-таки не сорвался.
я стоял посреди разгромленной випки и тяжело дышал, глядя на кровь на своих костяшках.
сон дже что-то орал мне вслед, охрана пыталась нас растащить, вокруг шумели люди...
а у меня в голове была только она.
её слёзы.
её голос.
и именно поэтому я не мог просто вернуться домой с пустыми словами.
не после всего, что натворил раньше.
я резко выдернул руку из чужой хватки и рявкнул охране:
— камеры у выхода.
сейчас.
один из парней замялся:
— нам гю, давай завтра...
— СЕЙЧАС.
все сразу заткнулись.
я пошёл за ними в комнату охраны, пытаясь успокоить дыхание.
адреналин всё ещё тряс тело, но внутри уже было другое чувство.
страх.
я впервые так сильно боялся вернуться домой и увидеть в её глазах окончательное разочарование.
не злость.
не крики.
а именно это тихое:
«я больше тебе не верю.»
охранник начал перематывать камеры.
я смотрел в экран не моргая.
вот мы выходим из випки.
вот т/и смеётся, держась за мою руку.
вот сон дже подходит попрощаться.
стоп.
я резко наклонился ближе:
— назад.
видео отмотали.
сон дже хлопает меня по плечу.
второй рукой лезет к карману куртки.
слишком быстро.
слишком привычно.
и что-то засовывает внутрь.
я просто стоял и смотрел в экран.
челюсть сжалась так сильно, что заболела голова.
потом молча достал телефон и снял видео с камеры.
ещё раз.
и ещё.
чтобы точно.
один из парней осторожно сказал:
— нам гю...
мы реально думали ты знаешь.
он убитый был в хлам.
я только кивнул.
сил говорить уже не было.
потом медленно сел на диван в комнате охраны и закрыл лицо руками.
меня вдруг накрыло таким выматывающим осознанием, что аж затошнило.
ещё чуть-чуть...
и я бы снова потерял её из-за этой дряни.
даже не прикоснувшись к ней.
через какое-то время я всё-таки поднялся.
разбитая рука ныла.
голова гудела.
рубашка была в крови.
но теперь у меня хотя бы было доказательство.
не оправдание.
доказательство.
домой я приехал уже под утро.
в квартире было тихо.
слишком тихо.
я осторожно открыл дверь в спальню.
и сразу увидел её.
она не спала.
сидела на кровати, завернувшись в одеяло, с красными глазами.
будто всё это время ждала.
я несколько секунд просто смотрел на неё.
потом медленно протянул телефон дрожащей рукой.
и тихо сказал:
— я обещал тебе.
от лица девушки
я взяла телефон у Нам Гю дрожащими пальцами.
экран всё ещё был тёплым от его рук.
я долго смотрела на запись.
слишком долго.
потому что сначала мозг отказывался складывать это в картину.
но потом всё стало слишком очевидно.
как он стоит рядом.
как не трогает карманы.
как сон дже слишком быстро приближается.
как его рука лезет внутрь.
и самое страшное
нам гю даже не дернулся, потому что просто не ожидал этого от него.
у меня резко перехватило дыхание.
я опустила телефон и закрыла глаза.
слёзы снова пошли сами.
но уже другие.
не от страха.
а от стыда.
я швырнула телефон обратно ему на кровать и резко выдохнула:
— прости...
нам гю замер.
я стояла, не поднимая на него взгляд:
— я не должна была так говорить.
голос дрожал.
— ты... ты правда этого не делал.
в комнате стало очень тихо.
я наконец подняла глаза.
и увидела его лицо.
он не выглядел злым.
не выглядел победившим.
он выглядел просто... уставшим.
как человек, который слишком долго пытался доказать очевидное.
я тихо добавила:
— я просто... испугалась.
нам гю медленно подошёл ближе.
не резко.
аккуратно.
и остановился прямо передо мной.
несколько секунд он просто смотрел на меня.
потом тихо выдохнул и взял меня за руки:
— я знаю.
его пальцы слегка сжали мои ладони.
— но, т/и...
он замолчал на секунду.
и уже тише добавил:
— давай больше не делать из меня врага, когда я просто пытаюсь выжить и остаться с тобой.
у меня снова защипало в глазах.
и впервые за весь этот ад я не отступила.
я просто шагнула ближе и уткнулась ему в грудь.
он медленно гладил меня по спине.
в квартире наконец стало тихо.
без криков.
без обвинений.
только ужасная усталость после всего этого.
и именно из-за этой тишины внутри вдруг стало ещё хуже.
я судорожно выдохнула и тихо сказала:
— нам гю...
— м?
я сжала пальцами его футболку.
слишком нервно.
— я должна тебе кое-что сказать.
он сразу чуть напрягся.
я почувствовала это по его рукам.
я долго молчала, собираясь с силами.
а потом всё-таки выдавила:
— я проверяла тебя.
тишина.
я закрыла глаза:
— весь этот месяц.
нам гю медленно отстранился, чтобы посмотреть мне в лицо.
не зло.
скорее... растерянно.
а я уже не могла остановиться:
— я специально смотрела на твои реакции.
следила куда ты смотришь.
как ведёшь себя в клубе.
что отвечаешь.
специально делала проверки.
я нервно усмехнулась сквозь слёзы:
— даже сегодня.
с этим порошком.
я ведь специально сказала тебе если хочешь — не отказывайся.
нам гю молча слушал меня.
слишком внимательно.
я опустила взгляд:
— я всё ждала, когда ты сорвёшься.
эти слова прозвучали ужасно.
я быстро добавила:
— не потому что хотела этого...
я просто боялась снова поверить тебе полностью.
нам гю ничего не отвечал несколько секунд.
и от этого мне становилось только хуже.
я уже почти шёпотом сказала:
— прости.
он медленно выдохнул через нос.
потом неожиданно взял меня за подбородок и поднял моё лицо вверх.
— т/и.
я неуверенно посмотрела на него.
и нам гю вдруг очень грустно улыбнулся:
— я тебя не виню.
у меня снова защипало глаза.
он провёл пальцем по моей щеке и тихо добавил:
— после всего дерьма, которое я творил... было бы странно, если бы ты просто сразу снова мне поверила.
я всхлипнула:
— но это всё равно ужасно.
нам гю покачал головой.
— ужасно — это то, каким я был раньше.
он наклонился ближе и уткнулся лбом в мой лоб:
— а ты просто пыталась защитить себя.
и почему-то именно после этих слов я окончательно поняла —
он правда изменился.
мы в итоге кое-как добрались до кровати
сил не осталось вообще ни на что.
ни на разговоры.
ни на выяснения.
ни даже на мысли.
я легла рядом с Нам Гю и сразу прижалась к нему боком.
будто после этой ночи мне нужно было убедиться, что он действительно здесь.
рядом.
нам гю обнял меня одной рукой и укрыл нас одеялом.
в комнате было темно и тихо.
но стоило мне закрыть глаза, как внутри снова всё защемило.
слишком тяжёлый был день.
слишком много страха.
я шмыгнула носом.
потом ещё раз.
нам гю тяжело вздохнул рядом.
я снова тихо всхлипнула.
ещё раз.
потом почувствовала, как он приподнялся на локте.
и через секунду его ладонь вдруг закрыла мне и нос, и рот одновременно.
я от неожиданности дёрнулась.
и сразу стукнула его по руке.
нам гю мгновенно убрал ладонь и начал смеяться.
тихо.
сонно.
— ай!
я возмущённо толкнула его в плечо:
— ты совсем дурак?!
— всё-всё-всё!
он поднял руки в защитном жесте и засмеялся ещё сильнее.
— не бей меня.
— я плачу вообще-то!
— вот именно.
я снова ткнула его в бок.
нам гю поймал мою руку и прижал к своей груди.
— спи давай.
он всё ещё улыбался.
— хватит реветь.
— не хочу.
— хочу.
— нам гю.
— т/и.
я закатила глаза.
а он вдруг наклонился и быстро чмокнул меня в нос.
— всё.
отбой.
потом притянул меня ближе к себе, буквально завернув в объятия.
— спи, кошечка.
тихо пробормотал он мне в волосы.
— я никуда не денусь.
и впервые за очень долгое время я действительно поверила этим словам.
поэтому просто закрыла глаза и устроилась у него на груди, слушая ровное биение его сердца, пока нас обоих наконец не сморил сон.
утро наступило слишком быстро.
мне казалось, что я только закрыла глаза, а солнечный свет уже пробирался через шторы прямо в комнату.
я сонно поморщилась и перевернулась на другой бок.
рядом было тепло.
очень тепло.
открыв один глаз, я увидела нам гю.
он уже не спал.
лежал на спине, смотрел в потолок и выглядел так, будто его переехал грузовик.
я несколько секунд молча наблюдала за ним.
потом не удержалась.
— доброе утро, наркобарон.
нам гю сразу застонал.
громко.
очень драматично.
— пожалуйста...
он натянул одеяло на лицо.
— пожалуйста, не начинай с самого утра.
я сразу засмеялась.
— а что такое?
из-под одеяла раздалось приглушённое:
— мне и так плохо.
— бедный.
— очень.
я подползла ближе и ткнула его пальцем в плечо.
— как там твоя преступная империя?
— развалилась.
— а наркокартель?
— тоже.
— а босс?
нам гю медленно стянул одеяло с лица и посмотрел на меня самым измученным взглядом на свете.
— босс хочет умереть.
я рассмеялась ещё сильнее.
— от похмелья?
— от тебя.
— ты охринел.
он закатил глаза и сел на кровати.
сразу пожалел об этом.
судя по лицу.
— ооо...
— что?
— голова.
— заслужил.
— вообще-то я всю ночь доказывал свою невиновность.
— а потом устроил драку.
— детали.
я улыбнулась и подползла ближе.
провела рукой по его волосам.
нам гю сразу прикрыл глаза.
как кот.
пару секунд было тихо.
очень спокойно.
потом он открыл один глаз и подозрительно спросил:
— ты больше не злишься?
я задумчиво наклонила голову.
— смотря сколько преступлений ты сегодня совершишь.
— господи...
он снова рухнул на подушку.
— я женился на комике.
— поздно жаловаться.
нам гю тихо фыркнул.
потом повернулся ко мне, обнял за талию и уткнулся лицом мне в живот.
— тогда дай поспать ещё пять минут.
— ты говорил это вчера.
— и позавчера.
— и неделю назад.
— значит традиция.
я только улыбнулась и запустила пальцы в его волосы.
а он, кажется, действительно собирался проспать ещё как минимум час.
несколько секунд мы просто лежали молча.
потом я лениво спросила:
— чем займёмся сегодня?
нам гю даже глаза не открыл.
задумался на пару секунд и сонно пробормотал:
— можно с Таносом выпить.
я резко приподнялась на локте.
настолько резко, что он аж дёрнулся.
— с Таносом?
нам гю сразу открыл глаза.
— господи...
он посмотрел на меня с подозрением.
— ты чего так подскочила?
— с Таносом?!
— да.
я продолжала смотреть на него.
нам гю аж сел на кровати.
— да что не так-то?
я скрестила руки на груди.
— ничего.
— врёшь.
— не вру.
— врёшь.
я закатила глаза.
нам гю ткнул меня пальцем в бок.
— вообще-то он был моим лучшим другом.
я фыркнула.
— был?
— был.
он драматично вздохнул.
— из-за тебя, между прочим.
— чего?
— мужская дружба распалась.
я уже смеялась.
а нам гю продолжал возмущаться:
— не стыдно?
— нет.
— вообще ни капельки?
— ни капельки.
— ужасный человек.
я толкнула его в плечо.
— эй.
— что эй?
— он вообще-то мой брат.
на секунду повисла тишина.
потом нам гю медленно кивнул.
— да.
ещё кивок.
— это тоже проблема.
— НАМ ГЮ.
он сразу начал смеяться.
— ну а что?
— это мой брат!
— именно.
— и?
— и он тебя любит больше меня.
я уставилась на него.
он абсолютно серьёзно ткнул себя пальцем в грудь.
— меня это не устраивает.
я не выдержала и расхохоталась.
нам гю тут же воспользовался моментом, схватил меня за талию и утянул обратно на кровать.
— всё.
— что всё?
— сегодня идём пить с Таносом.
— это был вопрос или приказ?
— семейное решение.
— ты только что сам его принял.
— вот видишь.
нам гю довольно улыбнулся.
— значит мы согласны.
Я всё ещё лежала рядом с ним, закинув руку ему на грудь.
Пару секунд смотрела на его довольное лицо.
Потом не удержалась:
— а Танос вообще в курсе?
Нам гю лениво повернул голову:
— о чём?
— о том, что вы снова друзья.
Он усмехнулся.
Я ткнула его пальцем в щёку.
— так-то он тебя больше ненавидит, чем любит.
Нам гю сделал оскорблённое лицо.
Настолько театральное, что я сразу засмеялась.
— неправда.
— правда.
— неправда.
— Нам Гю.
— т/и.
Я закатила глаза.
Нам гю улыбнулся и наконец сказал:
— он старого нам гю ненавидел.
Я приподняла бровь.
— а нового полюбит.
На несколько секунд я просто уставилась на него.
Потом начала смеяться.
— какой ты самоуверенный.
— нет.
Он довольно потянулся на кровати.
— я просто очаровательный.
— ага.
— харизматичный.
— конечно.
— красивый.
— это да.
Нам гю сразу довольно заулыбался.
— вот видишь.
— не обольщайся.
Он повернулся на бок и подпер голову рукой.
— серьёзно.
На этот раз голос стал чуть спокойнее.
— Танос ненавидел меня не просто так.
Я перестала улыбаться.
Потому что понимала, о чём он говорит.
Нам гю задумчиво посмотрел куда-то в сторону.
— я тогда вообще конченым был.
— эй.
— ну был же.
Он пожал плечами.
— если бы кто-то так относился к моей сестре, я бы тоже его убил.
Я невольно улыбнулась.
— вот это уже больше похоже на правду.
Нам гю тихо хмыкнул.
— поэтому пусть ненавидит.
Я внимательно посмотрела на него.
— а если не простит?
На этот раз он ответил не сразу.
Потом спокойно пожал плечами.
— значит не простит.
— и всё?
— а что я сделаю?
Он посмотрел мне прямо в глаза.
— заставить нельзя.
Я замолчала.
Потому что ещё год назад он бы ответил совсем по-другому.
А сейчас просто лежал рядом.
Спокойный.
Уставший.
Настоящий.
Нам гю вдруг улыбнулся уголком губ.
— но вообще...
— что?
— если он снова начнёт меня бить...
— заслужил.
— вот видишь.
Он ткнул меня в бок.
— никакой поддержки от собственной жены.
Я рассмеялась.
— всё равно поедем.
— почему?
— потому что я соскучился по этому придурку.
И сказал он это так тихо и честно, что я только улыбнулась и погладила его по волосам.
— сюрпризом придём или предупредим?
Нам Гю даже не поднял голову от моей шеи.
— сюрпризом.
— ты уверен?
— абсолютно.
Я сразу начала смеяться.
— нам гю...
— что?
— он тебя убить может.
— не может.
— может.
— не может.
— может.
Он наконец поднял голову и посмотрел на меня.
— я быстрее бегаю.
Я фыркнула.
— тебе тридцать секунд назад было тяжело сесть на кровати из-за похмелья.
Нам гю замолчал.
— это разные вещи.
— конечно.
— одно дело похмелье.
— а другое?
— страх смерти.
Я расхохоталась.
Нам гю тоже начал смеяться.
— нет, серьёзно.
Он сел поудобнее.
— если предупредить, он подготовится.
— к чему?
— к убийству.
— господи.
— а если прийти неожиданно, у нас будет эффект неожиданности.
— у НАС?
— ты моя жена.
Он пожал плечами.
— если меня будут бить, ты обязана участвовать.
— на чьей стороне?
Нам гю сразу прищурился.
— хороший вопрос.
Я улыбнулась:
— очень хороший.
— мне не нравится твоя улыбка.
— а мне нравится.
Он потянулся и обнял меня за талию.
— ладно.
— что ладно?
— позвоним.
Я удивлённо посмотрела на него.
— вот так просто?
— да.
— а где твоя любовь к приключениям?
Нам гю взял телефон с тумбочки и тяжело вздохнул:
— приключений мне на этой неделе хватило.
Я сразу вспомнила прошлую ночь.
Скандал.
Слёзы.
Сон дже.
Подставу.
Нам гю тоже на секунду стал серьёзнее.
Но лишь на секунду.
Потом быстро ткнул меня пальцем в нос.
— всё.
— что всё?
— сегодня никаких наркотиков.
— спасибо за уточнение.
— никаких драм.
— замечательно.
— никаких бывших лучших друзей.
— ещё лучше.
— только ты, я и Танос.
Я улыбнулась.
— звучит подозрительно.
— зато честно.
И, открывая список контактов, Нам гю уже довольно ухмылялся.
Будто заранее представлял лицо Таноса, когда тот увидит входящий звонок от него.
Нам гю несколько секунд смотрел на экран телефона.
Потом довольно хмыкнул.
— готова?
Я сразу насторожилась.
— к чему?
— к семейной драме.
— нам гю...
— что?
— просто позвони ему нормально.
— я всегда звоню нормально.
Я посмотрела на него так выразительно, что он даже обиделся.
— не смотри так.
— звони уже.
Он закатил глаза и нажал вызов.
Гудок.
Второй.
Третий.
И наконец в трубке послышалось сонное:
— если это реклама, я убью вас нахуй.
Я сразу начала смеяться.
Нам гю тоже.
— доброе утро, солнышко.
В трубке наступила тишина.
Очень долгая.
Потом:
— я сплю.
— вижу.
— и во сне мне явно лучше.
— тоже вижу.
Снова пауза.
Потом голос стал гораздо бодрее:
— нам гю?
— собственной персоной.
— какого хуя?
Я уткнулась лицом в подушку, уже смеясь в голос.
Нам гю выглядел максимально довольным.
— соскучился.
— врёшь.
— возможно.
— чего надо?
Нам гю переглянулся со мной.
И совершенно спокойно заявил:
— мы к тебе приедем.
В трубке повисла такая тишина, будто связь оборвалась.
Потом:
— кто это «мы»?
Нам гю посмотрел на меня и улыбнулся.
— я и твоя любимая сестра.
— нет.
— да.
— нет.
— да.
— я дверь не открою.
— откроешь.
— не открою.
— откроешь.
— не открою.
— тогда т/и откроет.
Я сразу возмущённо толкнула Нам гю локтем.
Он только рассмеялся.
А в трубке раздался тяжёлый вздох.
— т/и рядом?
— ага.
— дай ей телефон.
Нам гю подозрительно прищурился.
— зачем?
— потому что я разговаривать хочу с адекватным человеком.
Я не выдержала и расхохоталась.
Нам гю оскорблённо ахнул.
— слышала?!
— слышала.
— и тебя это устраивает?
— полностью.
— предательница.
Но телефон мне всё-таки протянул.
И пока я брала трубку, он уже придвинулся ближе, явно собираясь подслушивать каждое слово.
Я только приложила телефон к уху, как почувствовала, что Нам гю буквально прилип ко мне плечом.
Подслушивать даже не пытался скрытно.
— я всё слышу, между прочим, — раздался голос Таноса.
Я сразу засмеялась.
— доброе утро.
— для кого доброе.
— ну началось.
Танос тяжело вздохнул.
— он рядом сидит?
Я посмотрела на Нам гю.
Тот уже почти лежал на мне, пытаясь услышать разговор.
— к сожалению.
— ЭЙ!
Я оттолкнула его голову.
Танос фыркнул в трубку.
— живой хоть?
На этот вопрос я почему-то улыбнулась.
— живой.
— и?
— и вроде даже нормальный.
— вроде?
— ну...
Я посмотрела на Нам гю.
Он в этот момент строил максимально невинное лицо.
— старается.
Танос тихо усмехнулся.
— это уже прогресс.
Нам гю тут же выхватил телефон из моих рук.
— я вообще-то здесь.
— к сожалению.
— вы сговорились?
— давно.
— я понял.
Танос помолчал пару секунд.
Потом неожиданно спросил:
— серьёзно приехать хотите?
Нам гю на секунду перестал улыбаться.
— серьёзно.
В трубке снова стало тихо.
Слишком тихо.
Будто Танос тоже понимал, что речь уже не про обычную встречу.
После всего, что произошло.
После всех ссор.
После того, каким Нам гю был раньше.
Наконец Танос тихо сказал:
— ладно.
Я удивлённо подняла брови.
Нам гю тоже.
— это согласие?
— не обольщайся.
— тогда что?
— шанс.
В комнате повисла тишина.
Я заметила, как Нам гю опустил взгляд.
Совсем ненадолго.
Но заметила.
Потому что он понял смысл этих слов.
Шанс.
Не прощение.
Не дружба.
Пока ещё нет.
Просто шанс.
Через пару секунд Нам гю тихо ответил:
— справедливо.
Танос хмыкнул.
— через час приезжайте.
— хорошо.
— и нам гю.
— м?
— если снова доведёшь мою сестру...
Нам гю посмотрел на меня.
Потом слабо улыбнулся.
— не доведу.
Танос ничего не ответил.
Просто сбросил звонок.
В комнате стало тихо.
Я медленно повернулась к Нам гю.
Он сидел с телефоном в руке и смотрел в экран.
— ну?
Спросила я.
Он поднял голову.
И неожиданно нервно выдохнул:
— кажется, я боюсь больше, чем когда ехал разбираться с сон дже.
Я рассмеялась.
А Нам гю совершенно серьёзно добавил:
— я не шучу.
— твой брат страшный человек.
Я сразу расплылась в улыбке и толкнула его плечом.
— он же твой лучший друг.
Я специально сказала это максимально невинным голосом.
Несколько секунд Нам гю молча смотрел на меня.
Потом медленно прищурился.
— издеваешься?
— совсем чуть-чуть.
— ведьма.
— спасибо.
— это не комплимент.
— а мне нравится.
Нам гю тяжело вздохнул и рухнул обратно на подушку.
— да, лучший друг.
— м-м-м.
— был.
— а сейчас?
Он задумался.
— сейчас это человек, который, возможно, встретит меня битой.
Я засмеялась.
— драматизируешь.
— т/и.
Он повернул голову ко мне.
— ты не видела его лицо, когда он узнал, что мы снова вместе.
— видела.
— и?
— ну...
Я честно задумалась.
— выглядел так, будто хотел тебя задушить.
— ВОТ.
Он победно ткнул в меня пальцем.
— спасибо.
— но вообще-то...
— что?
Я придвинулась ближе и положила голову ему на плечо.
— он переживал за меня.
Нам гю сразу перестал шутить.
— знаю.
— очень переживал.
— знаю.
— когда тебя рядом не было, он реально был рядом.
Нам гю несколько секунд молчал.
Потом спокойно кивнул.
— знаю.
Я подняла голову.
Он смотрел куда-то в сторону.
Без улыбки.
— и именно поэтому я поеду.
— м?
— потому что он заслуживает хотя бы услышать от меня нормальное спасибо.
Я удивлённо моргнула.
— серьёзно?
— серьёзно.
Потом он усмехнулся.
— ну и потому что если я не поеду сейчас, он потом до конца жизни будет рассказывать всем, как я испугался.
Я расхохоталась.
— вот это больше похоже на правду.
— я многогранная личность.
— конечно.
Нам гю обнял меня за плечи и прижал к себе.
— только давай договоримся.
— о чём?
— если он начнёт меня бить...
— заслужил.
— жена.
— что?
— ты вообще должна быть на моей стороне.
Я улыбнулась и поцеловала его в щёку.
Через час мы уже стояли у двери квартиры Таноса.
Нам гю всю дорогу строил из себя максимально спокойного человека.
Но стоило лифту остановиться на нужном этаже, как он вдруг спросил:
— может домой поедем?
Я сразу засмеялась.
— поздно.
— мне кажется, он уже не злится.
— конечно.
— да?
— нет.
— вот и я о том же.
Я нажала звонок.
Нам гю тут же спрятался мне за спину.
— трус.
— стратег.
Дверь открылась через пару секунд.
Танос посмотрел сначала на меня.
Потом на Нам гю.
Потом снова на меня.
И молча начал закрывать дверь.
— ЭЙ!
Нам гю мгновенно подставил ногу.
— убери.
— нет.
— убери.
— я соскучился.
— а я нет.
— врёшь.
— не вр...
Танос посмотрел на него.
— вообще-то нет. Не врy.
Я уже стояла и смеялась.
А Нам гю возмущённо приложил руку к груди.
— как грубо.
— уходи.
— я подарок привёз.
Танос прищурился.
— какой?
— твою сестру.
Я не выдержала и толкнула Нам гю локтем.
Танос закатил глаза так сильно, что я удивилась, как они не застряли.
В итоге дверь всё-таки открылась шире.
— заходите уже.
— я победил.
— нет.
— да.
— нет.
— да.
— я сейчас передумаю.
Нам гю мгновенно замолчал и первым прошёл в квартиру.
Я сняла обувь и пошла следом.
Через десять минут стало понятно, что оба врут.
Потому что люди, которые якобы друг друга терпеть не могут, обычно не разговаривают без остановки.
А эти разговаривали.
Постоянно.
Спорили о какой-то ерунде.
Перебивали друг друга.
Доказывали кто прав.
— это было не так.
— было.
— не было.
— я там был.
— я тоже там был.
— и что?
— и всё.
Я сидела на диване с чашкой чая и наблюдала за этим цирком.
Они реально скучали друг по другу.
Очень сильно.
Просто ни один не собирался признавать это первым.
В какой-то момент Танос ушёл на кухню.
Нам гю проводил его взглядом.
Потом тихо наклонился ко мне:
— он рад меня видеть.
— конечно.
— я вижу.
— по каким признакам?
— ещё не ударил.
Я расхохоталась.
И именно в этот момент с кухни донёсся голос Таноса:
— я всё слышу!
— любовь моя!
Крикнул Нам гю в ответ.
Через секунду в него прилетело кухонное полотенце.
И я окончательно поняла, что их дружба, кажется, ещё не закончилась.
Через пару минут Танос вышел из кухни.
В одной руке у него была бутылка виски.
В другой — три стакана.
Нам гю сразу довольно оживился.
— вот это разговор.
— не радуйся раньше времени.
Танос поставил бутылку на стол.
Потом сел в кресло напротив нас.
Несколько секунд он молчал.
Крутил стакан в руке.
Будто собирался что-то сказать.
Потом неожиданно усмехнулся.
— признаюсь.
Мы оба посмотрели на него.
— ждал вас.
Я удивлённо моргнула.
Нам гю тоже.
— серьёзно?
— серьёзно.
Танос пожал плечами.
— после звонка.
Он посмотрел сначала на меня.
Потом на Нам гю.
— думал, приедете или нет.
На секунду в комнате стало тише.
Он ждал, приедет ли Нам гю вообще.
Ждал, хватит ли ему смелости появиться после всего.
Нам гю, кажется, тоже это понял.
Потому что впервые за весь день не начал шутить.
Просто спокойно спросил:
— и что решил?
Танос хмыкнул.
— что ты либо очень тупой...
— спасибо.
— либо действительно изменился.
Я не удержалась от улыбки.
Нам гю тоже усмехнулся.
— выбери вариант, который тебе больше нравится.
— пока не определился.
Танос налил виски по стаканам.
Нам гю потянулся за своим.
Но Танос неожиданно убрал стакан обратно.
— не так быстро.
— чего?
— сначала собеседование.
Я сразу рассмеялась.
Нам гю простонал:
— господи...
— где работаешь?
— хозяин клуба.
— семейное положение?
— женат.
— судимости?
— Танос.
— вредные привычки?
Тут Нам гю замолчал.
На секунду.
Совсем короткую.
Но я заметила.
И Танос тоже заметил.
Потом Нам гю спокойно ответил:
— борюсь.
В комнате снова стало тихо.
Танос несколько секунд смотрел на него.
Без насмешки.
Без подколов.
Просто смотрел.
Потом наконец подвинул стакан к нему.
— вот теперь можно.
Нам гю взял стакан.
Покрутил его в руке.
И неожиданно поднял взгляд на Таноса.
— кстати.
— что?
Нам гю слегка пожал плечами.
— спасибо.
Танос нахмурился.
— за что?
— за неё.
Я сразу опустила глаза в свой стакан.
Потому что внезапно стало очень тепло.
Нам гю продолжил уже серьёзнее:
— пока меня рядом не было.
— пока я творил хуйню.
— пока она от меня уходила.
Он посмотрел на меня.
Потом снова на Таноса.
— ты был рядом.
В комнате повисла такая тишина, что стало даже неловко.
Нам Гю сидел со стаканом в руке.
Танос смотрел куда-то в сторону.
И оба выглядели так, будто вот-вот начнут обсуждать чувства ещё минут сорок.
Я посмотрела на одного.
Потом на второго.
И театрально простонала:
— ну чего вы...
Оба одновременно повернулись ко мне.
— что?
— заплачьте ещё.
На секунду снова стало тихо.
Потом Нам гю возмущённо нахмурился:
— вообще-то это был серьёзный момент.
— очень.
Поддакнул Танос.
— невероятно серьёзный.
— трогательный.
— душевный.
Я закатила глаза.
— господи.
Потом взяла свой стакан.
— давайте уже пить.
— вот.
Сразу оживился Нам гю.
— наконец-то адекватный человек.
— секунду назад я была бессердечной.
— люди меняются.
Танос фыркнул в стакан.
Я подняла виски:
— за что пьём?
— за то, что я выжил.
Сказал Нам гю.
— после чего именно?
Спросил Танос.
— последних двух недель.
— справедливо.
— и за то, что меня ещё не убили.
— вечер только начался.
Спокойно заметил Танос.
Я чуть не поперхнулась от смеха.
Нам гю оскорблённо посмотрел на него.
— видишь?
Он ткнул в Таноса пальцем.
— вот так он меня поддерживает.
— а ты думал.
— я твой лучший друг.
— был.
— опять начинается.
Танос пожал плечами и наконец сделал глоток.
Несколько минут разговор шёл уже легче.
Без напряжения.
Без тяжёлых тем.
Они вспоминали какие-то старые истории.
Причём каждый раз выяснялось, что оба помнят их совершенно по-разному.
— это ты тогда упал.
— не упал.
— упал.
— поскользнулся.
— лицом в мусорный бак.
Я уже смеялась, держась за живот.
А Нам гю выглядел глубоко оскорблённым.
— зачем ты рассказываешь это моей жене?
— потому что это смешно.
— это клевета.
— у меня есть фото.
— У ТЕБЯ ЧТО?
Танос довольно улыбнулся.
Я тут же оживилась:
— покажи.
— не показывай.
Мы с Таносом переглянулись.
— покажу.
— предатели.
— семейная традиция.
Ответил Танос.
И впервые за очень долгое время я увидела, как Нам гю смеётся совершенно искренне.
Без напряжения.
Без попытки что-то доказать.
Просто сидит рядом с людьми, которые ему дороги.
И на несколько часов забывает обо всём плохом.
К середине вечера бутылка уже заметно опустела.
Потом появилась как то вторая.
Потом каким-то образом ещё закуски.
И теперь я сидела в кресле, наблюдая за двумя очень взрослыми мужчинами, которые вели себя как шестнадцатилетние.
— я тебе говорю, нас тогда выгнали.
С абсолютно серьёзным лицом заявил Нам Гю.
Танос сразу поставил стакан на стол.
— тебя выгнали.
— нас.
— тебя.
— нас.
— тебя.
— мы были вместе.
— но орал на охранника только ты.
— потому что он был неправ.
— потому что ты залез на барную стойку.
Я уже начала смеяться.
Нам гю резко повернулся ко мне.
— не смейся.
— почему?
— потому что я жертва.
— конечно.
— меня не понимали.
Танос посмотрел на меня.
— вот поэтому я и начал седеть раньше времени.
— врёшь.
— не вру.
— это генетика.
— это ты.
Я уже держалась за живот.
А они продолжали.
Следующая история началась сама собой.
— а помнишь поездку в Пусан?
Спросил Танос.
Нам гю застонал.
— нет.
— помнишь.
— не помню.
— помнишь.
Я сразу заинтересовалась.
— я тоже хочу знать.
Нам гю моментально указал на меня пальцем.
— видишь?
— что?
— вот поэтому я тебя не люблю в такие моменты.
— ты ничего не перепутал?!
Танос уже смеялся.
— мы тогда потеряли его на три часа.
— я никуда не терялся.
— ты уснул на пляже.
— я отдыхал.
— лицом в песке.
— детали.
— тебя искали четыре человека.
Я буквально сползала с кресла от смеха.
Нам гю закрыл лицо руками.
— я ненавижу вас обоих.
— нет.
Сказал Танос.
— любишь.
— нет.
— любишь.
— нет.
— любишь.
Я вдруг поняла, что они даже спорят одинаково.
Как дети.
Причём чем больше выпивали, тем больше старых историй всплывало.
— а кто тогда машину поцарапал?
— не я.
— ты.
— не я.
— ты через неделю признался.
— потому что меня заставили.
— потому что была запись.
— неважно.
Я уже не понимала, что из этого правда, а что нет.
Но одно было очевидно.
Они действительно давно не сидели вот так вместе.
Потому что за всеми этими подколами постоянно проскальзывало что-то другое.
Привычка.
Знание друг друга до мелочей.
Та лёгкость, которая появляется только между людьми, прошедшими слишком много вместе.
И в какой-то момент я поймала себя на мысли, что уже полчаса просто улыбаюсь, наблюдая за ними.
А Нам гю в этот момент снова возмущённо тыкал в Таноса пальцем:
— это была не моя вина.
— была.
— не была.
— была.
— спроси у т/и.
Я подняла руки.
— нет.
— почему?
— потому что я вообще не была там.
На секунду оба замолчали.
Посмотрели друг на друга.
Потом на меня.
И одновременно сказали:
— справедливо.
После чего тут же начали спорить о следующей истории.
Через какое-то время спорить о прошлом им надоело.
Ненадолго.
Минут на пять.
Потом Нам гю внезапно замер посреди очередной истории и посмотрел в пустоту.
— я хочу жрать.
Танос тут же кивнул.
— я тоже.
Я подняла голову от телефона.
— наконец-то хоть одна умная мысль за вечер.
— спасибо.
Серьёзно ответил Нам гю.
Через минуту мы уже втроём сидели над приложением доставки.
И вот тут начался настоящий кошмар.
— пицца.
Сказал Нам гю.
— нет.
Сказал Танос.
— почему?
— потому что.
— аргумент.
Я закатила глаза.
— хорошо, тогда что?
— бургеры.
— нет.
Сразу ответил Нам гю.
— почему?
— потому что.
— ах ты...
Я забрала телефон.
— выбираем нормально.
— выбирай.
Сказали они одновременно.
Я открыла меню.
— так.
Пицца.
Крылышки.
Картошка.
— согласен.
Сказал Нам гю.
— согласен.
Сказал Танос.
Я удивлённо моргнула.
— ого.
— что?
— вы согласились.
— мы взрослые люди.
Оскорблённо заявил Нам гю.
В этот момент Танос выхватил телефон.
— а вот это надо.
— нет.
Сразу сказал Нам гю.
— да.
— нет.
— да.
Я заглянула в экран.
— вы серьёзно спорите из-за соуса?
— да.
Ответили они одновременно.
Я закрыла глаза.
— господи.
Следующие двадцать минут были ещё хуже.
— четыре порции картошки.
— зачем?
— хочу.
— ты столько не съешь.
— съем.
— не съешь.
— съем.
— не съешь.
— мальчики.
Вмешалась я.
Оба повернулись.
— берём три.
— хорошо.
Ответили оба.
Я уставилась на них.
— то есть меня вы слушаете?
— иногда.
Сказал Нам гю.
— когда выгодно.
Добавил Танос.
В какой-то момент Нам гю уже лежал поперёк дивана.
Танос сидел рядом.
А я пыталась оформить заказ.
И тут Нам гю внезапно поднял голову.
— десерт.
— нет.
Сказал Танос.
— да.
— нет.
— да.
Я посмотрела на них.
— вам сколько лет?
— много.
— недостаточно.
Добавил Танос.
Через сорок минут мучений заказ наконец был оформлен.
Я победно нажала кнопку.
— всё.
— всё?
Спросил Нам гю.
— всё.
— точно?
— да.
— а десерт?
— Нам гю.
— понял.
Он тут же сел обратно.
Пять секунд помолчал.
Потом тихо сказал:
— надо было брать десерт.
И Танос впервые за последние десять минут полностью с ним согласился.
Еду в итоге привезли.
Мы съели абсолютно всё.
Даже то, что ещё сорок минут назад яростно не хотели заказывать.
После этого все дружно заявили, что больше не могут двигаться.
Ровно две минуты.
Потом Танос достал колоду карт.
И это была ошибка.
Огромная ошибка.
— о.
Сразу оживился Нам Гю.
— играем.
— нет.
Сказала я.
— да.
Сказали они одновременно.
Через пять минут мы уже сидели за столом.
— правила помните?
Спросил Танос.
— конечно.
— нет.
Сказала я.
— прекрасно.
Танос начал объяснять.
Через тридцать секунд Нам гю его перебил.
Через минуту перебила уже я.
Через две минуты никто ничего не понимал.
Но играть мы всё равно начали.
Первые несколько партий проходили спокойно.
Потом кто-то начал выигрывать.
Потом кто-то начал проигрывать.
И всё моментально стало личным.
— не может быть.
Возмущённо заявил Нам гю.
— может.
— ты мухлюешь.
— не мухлюю.
— мухлюешь.
— докажи.
— чувствую.
Я уже смеялась.
Потому что ещё десять минут назад они были взрослыми серьёзными людьми.
Сейчас они выглядели как дети на перемене.
В какой-то момент выиграла я.
Очень уверенно.
И совершила ошибку.
Я улыбнулась.
Слишком довольно.
Танос сразу прищурился.
— не нравится мне её лицо.
— мне тоже.
Поддержал Нам гю.
— эй!
— она что-то задумала.
— я просто выиграла.
— подозрительно.
Следующую партию они оба объединились против меня.
Буквально.
— это заговор.
Сказала я.
— это стратегия.
Сказал Нам гю.
— семейная.
Добавил Танос.
— вы же не семья.
Оба посмотрели друг на друга.
— к счастью.
Сказал Танос.
— взаимно.
Сказал Нам гю.
И через секунду снова начали спорить.
К концу вечера ставки уже были максимально идиотскими.
— проигравший моет посуду.
— нет.
— да.
— нет.
— да.
— проигравший покупает минералку завтра.
Сказала я.
— принимается.
Сразу согласились оба.
Потом Нам гю проиграл.
Потом ещё раз.
Потом ещё.
Я уже не могла нормально дышать от смеха.
— это подстава.
Заявил он.
— ты просто плохо играешь.
Сказал Танос.
— я великолепно играю.
— счёт семь-пять-два.
— цифры ничего не значат.
Я чуть не упала со стула.
Нам гю показал на меня пальцем.
— вот она смеётся.
— потому что это смешно.
— никакой поддержки.
— ты сам проиграл.
— детали.
К полуночи карты уже валялись по всему столу.
Мы спорили.
Смеялись.
Перебивали друг друга.
И в какой-то момент я поймала себя на мысли, что давно не видела Нам гю настолько живым.
Настоящим.
Спокойным.
Он как раз в этот момент проиграл очередную партию.
Посмотрел на карты.
Посмотрел на нас.
И совершенно серьёзно заявил:
— я требую пересчёт голосов.
После чего мы с Таносом одновременно кинули в него по карте.
Карты давно уже лежали вразнобой по всему столу.
Никто толком не считал очки.
Никто не следил за правилами.
Разговор плавно превратился в обычную пьяную болтовню.
Именно поэтому я не сразу поняла, что Нам Гю уже несколько минут подозрительно на меня смотрит.
Очень подозрительно.
— что?
Спросила я.
Он продолжал смотреть.
— ничего.
— нам гю.
— что?
— почему ты на меня так смотришь?
Он задумался.
Словно реально искал ответ.
Потом совершенно серьёзно повернулся к Таносу:
— а вы вообще знаете какая она красивая?
Я сразу закрыла лицо руками.
— господи...
Танос даже не удивился.
Будто ожидал чего-то подобного весь вечер.
— знаем.
— нет.
Нам гю покачал головой.
— не знаете.
— знаю. это моя сестра.
— нет, ты не понимаешь.
Я уже стонала от стыда.
— нам гю, хватит.
— нет, подожди.
Он поднял палец.
Очень важно.
Очень серьёзно.
— вы не понимаете масштаб проблемы.
Танос начал смеяться.
— какой ещё проблемы?
Нам гю повернулся ко мне.
Посмотрел секунду.
Потом снова на Таноса.
— вот смотри.
— смотрю.
— красивая?
— красивая.
— очень красивая?
— очень.
— вот.
Он хлопнул ладонью по столу.
— а теперь представь, что она ещё и моя жена.
Я уткнулась лбом в стол.
— я сейчас уйду.
— не уходи.
Сразу сказал Нам гю.
— я ещё не закончил.
— к сожалению.
Добавил Танос.
Нам гю вообще его не слушал.
— она вообще идеальная.
— нам гю.
— что?
— замолчи.
— нет.
Танос уже открыто ржал.
— продолжай.
— спасибо.
Я посмотрела на Таноса.
— ты ему помогаешь.
— конечно.
Нам гю тем временем продолжал:
— она смешная.
— иногда.
Согласился Танос.
— добрая.
— когда хочет.
— красивая.
— это ты уже говорил.
— для уверенности.
Потом Нам гю внезапно посмотрел прямо на меня.
И улыбнулся.
Так искренне, что я даже перестала возмущаться.
— а ещё она почему-то до сих пор меня терпит.
На секунду стало чуть тише.
Даже Танос перестал шутить.
А Нам гю только пожал плечами.
— до сих пор не понимаю как.
Я почувствовала, как щёки снова начинают гореть.
— потому что люблю тебя, дурак.
Вырвалось раньше, чем я успела подумать.
В комнате повисла секунда тишины.
Потом Танос театрально закрыл глаза.
— всё.
— что всё?
Спросил Нам гю.
— сейчас начнётся.
— что начнётся?
— пьяная романтика.
— завидуй молча.
Ответил Нам гю и тут же довольно обнял меня за плечи.
А я окончательно решила, что больше никогда не буду пить с этими двумя вместе. Хотя прекрасно понимала, что это враньё.
Я поставила пустой стакан на стол и тяжело выдохнула.
— всё.
Оба посмотрели на меня.
— я спать.
В комнате повисла тишина.
Потом Танос резко выпрямился.
— вы что, ещё и у меня спать собираетесь?!
Я сразу начала смеяться.
А Нам гю очень серьёзно повернулся к нему.
Подался вперёд.
И приставил палец к его губам.
— шшш...
Танос замер.
— малыш, не ругайся.
— не называй меня так.
— мы только на одну ночь.
— НЕТ.
— да.
— нет.
— да.
— это мой дом.
— наш дом.
— нет.
— временно наш.
Я уже буквально сгибалась от смеха.
Танос выглядел так, будто пытался решить, кого придушить первым.
— у вас есть своя квартира.
— далеко.
— десять минут.
— очень далеко.
— я сейчас полицию вызову.
— скажешь что?
Нам гю задумался.
— «здравствуйте, мой лучший друг хочет у меня переночевать»?
— бывший лучший друг.
— детали.
Я поднялась с дивана и потянулась.
— если честно...
Оба посмотрели на меня.
— я сейчас усну прямо здесь.
Танос тяжело вздохнул.
Очень тяжело.
Потом посмотрел на меня.
Потом на Нам гю.
Потом снова на меня.
— вот из-за неё выживаешь.
— я знаю.
Довольно кивнул Нам гю.
— не ты.
— а.
— она.
— всё равно приятно.
Танос закрыл лицо рукой.
— господи.
Через десять минут мне уже выдали плед.
Нам гю каким-то образом занял половину дивана ещё до того, как до него дошёл.
Я села рядом.
Он тут же положил голову мне на плечо.
— уютно.
— ты тяжёлый.
— зато красивый.
С другого конца комнаты донеслось:
— не начинай.
Нам гю лениво поднял фак.
— завидует.
— я всё слышу.
— и всё ещё завидуешь.
В Таноса полетела диванная подушка.
Промахнулась.
Зато попала обратно в Нам гю.
Он возмущённо ахнул.
Я снова засмеялась.
А Танос, качая головой, ушёл в сторону кухни со словами:
— никогда больше не буду с вами пить.
— врёшь.
Крикнули мы с Нам гю одновременно.
И по тому, как Танос начал смеяться, стало понятно — мы оба были правы.
Я отключилась практически сразу.
Настолько устала, что даже не помню, как закрыла глаза.
А потом проснулась среди ночи.
Во рту была пустыня.
Настоящая.
Я поморщилась и села на диване.
В квартире было темно и тихо.
Несколько секунд я просто пыталась понять, где вообще нахожусь.
Потом вспомнила.
Танос.
Виски.
Карты.
Нам гю.
о нам гю.
Я машинально протянула руку рядом.
Пусто.
Нахмурившись, я открыла глаза окончательно.
Его действительно не было.
— странно...
Тихо пробормотала я себе под нос.
Сначала решила, что он ушёл за водой.
Потом заметила, что в коридоре пробивается слабый свет.
Я осторожно поднялась и пошла по квартире.
Чем ближе подходила к комнате Таноса, тем отчётливее слышала голоса.
Очень тихие.
Почти шёпот.
Дверь была приоткрыта.
Я заглянула внутрь.
И замерла.
Балкон был открыт.
Ночной воздух слегка шевелил шторы.
А на балконе стояли двое.
Танос и Нам Гю.
Оба с сигаретами.
Танос стоял рядом и по старой привычке закинул руку Нам гю на плечо.
Они о чём-то разговаривали вполголоса.
Настолько тихо, что слов я не слышала.
Только обрывки фраз.
Только их голоса.
И почему-то этого было достаточно.
Я прислонилась плечом к стене.
И просто смотрела.
На то, как Нам гю что-то отвечает.
Как Танос закатывает глаза.
Как через секунду оба начинают тихо смеяться.
Будто последних месяцев вообще не существовало.
Будто они снова нашли дорогу друг к другу.
я знала, как сильно Нам гю не хватало этого.
Как сильно ему не хватало людей, рядом с которыми не нужно было ничего изображать.
Просто быть собой.
Через пару секунд Нам гю повернул голову в сторону комнаты.
Я сразу отступила чуть назад.
Но он меня не заметил.
Продолжил разговор.
А я только улыбнулась.
Тихо.
По-настоящему.
Потом развернулась.
И так же бесшумно пошла обратно.
Не сказав ни слова.
Не потому что не хотела.
А потому что некоторые моменты лучше не трогать.
Пусть остаются такими, какие есть.