#любовьненависть | Адель Шайбакова

Иногда кажется, что нет ничего прекраснее людей, а иногда – что нет ничего страшнее. То, что задумала Каролина Серебрякова, повергло нас в шок. И пусть у нее ничего не получилось, это не значит, что она осталась невиновной. Людей определяют не только поступки, но и мысли. Ее мысли были черны, словно беззвездная зимняя ночь, и когда ярость в душе улеглась, я поняла, что мне жаль – жаль, что в небе Серебряковой нет ни одной звезды; ее небо – это перевернутая бездна, нависшая над ее головой и затягивающая в себя ее душу. Ее бездна – ее выбор.

Мы обошлись без полиции. Каролина ушла, пытаясь сохранить остатки своей гордости, выплюнув на прощание слова ненависти, словно проклятье. И я не стала удерживать ее, устраивать разборки, угрожать, хватать за волосы, хотя, надо признать, мне очень хотелось сделать это – аж руки зачесались. Адель тоже не стала – Каролине хватило её взгляда. Она смотрела на Серебрякову так, что у меня самой по рукам побежали мурашки, смотрела без ненависти – с отрешенным разочарованием. Адель увидела ее бездну так же отчетливо, как и я. Несколько её слов – и лицо Каролины стало совсем белым. Она поняла, что проиграла.

Следом за ней ушел Влад. Он оделся как ни в чем не бывало, любезно извинился и вернул мне ключи и сим-карту. Казалось, он не испытывает никаких эмоций, все делает размеренно и спокойно. А у меня в жилах искрила ярость. У Адель, впрочем, тоже.

— А я все не могла понять, зачем ты это сделал, Савицкий, зачем стащил сим-карту, – сказала я злым отрывистым голосом.

— Догадалась, что это был я?

— Разумеется.

— Я обезопасил себя на случай, если бы Каро пришло в голову позвонить тебе и проверить, – спокойно ответил он.

— А если бы я восстановила ее в ближайшем магазине мобильной связи? Это делается быстро.

— Не восстановила бы, – отозвался Влад лениво. – Сама говорила, что симка зарегистрирована на мать. А мать не в городе. Из всех вариантов я выбрал этот как наиболее простой. Или ты хотела, чтобы я разбил телефон? Украл? Глупо, Яна, глупо. Ты бы ведь сразу пошла к ментам – я все обдумал.

— А если бы телефон был не в сумке? – нахмурилась я.

— Вырвал бы его вместе с сумкой. Но ты упростила мне задачу. Честно говоря, на вас, ребята, мне было уже плевать. Я просто хотел получить одну важную вещь. Связанную с Каролиной, разумеется. А вы будьте счастливы и все дела. Хотя, – посмотрел он в лицо Адель, – ты все так же бесишь меня.

— Взаимно, – процедила та сквозь зубы. – Ты собираешься выметаться, пока мы не передумали и не позвонили в полицию?

Савицкий сделал вид, что не слышит её, и повернулся ко мне:
— Яна, один вопрос. Просто любопытно, как так вышло, что ты появилась в столь эпичный момент? Догадалась?

— Так вышло, и все, – сухо ответила я, ничего не поясняя. Почему, я и сама не знала – возможно, меня вела моя Вселенная, иного объяснения я не находила.

После нашей встречи я торопливо пошла домой, то и дело тревожно оглядываясь и думая, не выкинет ли Савицкий еще какой-нибудь трюк. Однако он больше не появлялся, и я спокойно попала в студию, но не сразу поняла, что мой телефон не работает, а ключи от родной квартиры пропали. Я вытащила учебники, конспекты, методичку, обложилась ими, словно щитами, и стала спешно готовиться к завтрашнему семинару, думая, что должна сделать это быстро, чтобы выкроить пару лишних часов на общение с Аделькой. И только спустя два часа, когда я решила спросить у девчонок кое-что по одному из вопросов и потянулась к телефону, обнаружила, что в нем нет сим-карты. Она бесследно пропала, и я не смогла найти ее ни в карманах, ни в сумке. Как она вообще могла выпасть? Чтобы открыть отсек для карт, нужна специальная «скрепка».

Ничего не понимая, я еще раз проверила сумку... и вдруг поняла, что в ней нет ключей от квартиры. А потом мне снова вспомнился Савицкий, и в голове все встало на свои места. Это его рук дело. Он не просто так швырнул мою сумку в салон, а потом сам сел в машину, ища кольцо. Он стащил ключи и забрал сим-карту: вытащить ее с помощью «скрепки» дело пяти секунд. К тому же чехол с телефона снимается легко. Я мысленно обложила Савицкого всевозможными некрасивыми словами и кинулась к ноуту, забыв о семинаре.

«Девочки, кто-нибудь может прямо сейчас позвонить Адель?» – написала я в общем чате. Могла Сашка, но, к сожалению, Шайбакова не брала трубку – наверное, была у Владыко и не слышала звонок. В сети её тоже не было. «Что случилось, Ян?» – спросила подруга, и тогда я кратко объяснила, что случилось. «То есть ты сейчас не дома?» – уточнила подруга. «Да. Потом объясню где», – ответила я, пытаясь понять, что делать и зачем Савицкому понадобилось все это. В результате мозгового штурма мы решили вместе поехать на мою квартиру, не дожидаясь Делю, и проверить, все ли с ней в порядке, – втроем было не страшно. Так мы и стали свидетелями невероятной сцены под названием «Изгнание Каролины из жизни Адель».

— Не хочешь меня поблагодарить? – спросил Влад напоследок у Шайбаковой. – Если бы не я, твоя подружка могла оказаться в очень плохой ситуации. Ведь Каро бы обратилась к Алану.

— Моя благодарность – это то, что мы не сдали тебя ментам за незаконное проникновение, – ответила Адель.

— Сейчас поклонюсь, – фыркнул Влад. – Что ж, мне пора. Прощай, Яна. Если тебе что-то понадобится, звони. Тебе я всегда помогу.

Савицкий подмигнул Полине, порядком смутив ее, и ушел, засунув руки в карманы куртки. Наверное, он ушел навсегда. Это был странный вечер. Будто кто-то взорвал над нашими головами фейерверк из самых разных эмоций, и они яркими разноцветными искрами накрыли нас, обжигая кожу. Ненависть, гнев, страх, изумление, замешательство, спокойствие, благодарность, нежность, любовь. Целая палитра. Целая жизнь. Целая Вселенная.

Долгое время – почти до ночи – мы сидели в моей квартире. К нам присоединились Самира и Лео, и мы обсуждали произошедшее, разгружая сердца разговорами и нервным, но дружным смехом. Единственное, чего я и Адель не сказали никому, – что мы вместе живем и вообще фиктивные жены: помнили о конфиденциальности. Когда на город опустилась прохладная тьма и прочно обосновалась в каждом его закоулке, все засобирались по домам. Адель, как всегда, хотела развезти гостей, но они вызвали такси и уехали, а мы остались вдвоем. Я слишком поздно поняла, что не успела поделиться с Самирой словами Савицкого о Лео, но решила, что сделаю это позднее. Честно говоря, это казалось мне его очередной непонятной уловкой, сбивающей с толку. Художник нравился мне, и я считала, что он хороший парень.

— Надо замки поменять, – сказала Адель. – Плохо, что этот козлина у тебя ключи стащил.

— Снова? – вздохнула я, вертя в руках кружку с недопитым чаем.

— Снова. Так спокойней.

— Родители будут в восторге.

— Когда они возвращаются с моря?

— Через несколько дней. Мама жалуется, что устала отдыхать, а папа не хочет назад, – сказала я, встала со стула и подошла к Деле. Заключила её в объятия, положив одну руку на шею, а другой цепляясь за футболку на поясе. И тяжело вздохнула.

— Что, девочка? – прошептала она, обняв меня за плечи.

— Так бывает, да? Такая любовь, что хуже ненависти? Такая одержимость, как у нее?

— Как видишь, – ответила Адель. – Когда-то я думала, что разбираюсь в людях, но... – Она замолчала, покачивая меня из стороны в сторону – это успокаивало.

— Я слышала, что ты говорила на лестнице, – продолжила я и сильнее сжала пальцами ткань её футболки. – Спасибо, что верила в меня, несмотря ни на что. Спасибо, что не ушла.

— А я могла иначе?

Я знала, что не могла.

— Ты думаешь, она вернется? – тихо спросила я, поднимая голову и глядя в ночное небо.

— Надеюсь, что нет, – задумчиво отозвалась Адель, играя с моими волосами.

— Она так на тебя смотрела, будто ты ее казнила. Собственноручно возвела на эшафот и накинула петлю на шею.

— Нет, Яна, она сама это сделала. – Голос Адель стал жестким. – Я хотела ее ударить. Знаешь, впервые в жизни хотела поднять руку на слабую женщину, – вдруг призналась Адель. – Стояла, смотрела на нее и думала, что хочу вмазать. Какого черта, Ян? Нет, какого? Почему она решила, что может играть с людьми? Похищение, наркота – что было бы следующим? Убийство? Каролина заигралась. Решила, что может делать все что угодно, почувствовав вседозволенность. Но забыла: каждый, кто не падал, обязательно упадет. С Савицким они одного поля ягодки.

— Ну, он оказался не таким подлым. Наверное, – отозвалась я.

— Он просто преследовал свои цели. Хотел унизить ее, вот и все. Савицкий ничем не лучше, Ян. Вспомни тот вечер. Просто вспомни.

Я его помнила – до сих пор. И грозу, и всепоглощающий страх, и холод, и привкус крови на губах. Помнила ненормальные блестящие глаза Влада и его голос. Помнила его руки, шарящие по телу. Пусть сегодняшний поступок будет его компенсацией за тот отвратительный поступок. И пусть мы никогда больше не встретимся – ни с ним, ни с ней.

— Не грусти, зайка, – ласково сказала Адель. – Ведь я с тобой.

Её слова вдруг позволили мне осознать: все закончилось. Этот невольный ад, на который мы обрекли себя, исчез, оставляя после себя лишь воспоминания. Она подхватила меня на руки, закружила и, целуя, унесла в мою комнату. На мою кровать, над которой горели гирлянды. Где подарила поистине прекрасные часы, еще раз доказав, что она – только моя. А я – только её. И эта ночь была прекрасной и светлой от огней тех звезд, что горели в наших сердцах.