#любовьненависть | Адель Шайбакова

Я видела их несколько секунд, не больше – загорелся «красный», машины остановились, и грузовик скрыл их от моего взгляда.

— Что такое? – удивилась Адель.

— Смотри! Это они! – воскликнула я. – Это они!

Я была так поражена, что с моих губ сорвалось крепкое слово.

— Да что там? – нахмурилась Шайбакова и подошла ко мне. – Неужели опять цирк с конями?

— Серебрякова и Савицкий, – зашептала я потрясенно. – Они целовались! Я видела их!

— Где? – прилипла Шайбакова к окну.

— На той стороне, у кофейни! Их не видно сейчас из-за грузовика, – ответила я, места себе не находя от изумления. Мне казалось, что происходит что-то странное, что-то, чего я не понимаю, упускаю из виду или просто не беру в расчет. Но что? Блин, что?

Однако, когда грузовик отъехал, ни Влада, ни Каролины мы не увидели.

— Может быть, ты ошиблась? – осторожно спросила Шайбакова.

— Я видела их, – упрямо мотнула я головой. – Видела, понимаешь? Видела!

— Успокойся, Ян.

— Ты не веришь мне? – сощурилась я. И тут до меня дошло: Серебрякова же – девушка Клоунши. А я рассказываю ей, что та на моих глазах целовалась с другим. Поверила ли Адель мне? Естественно, нет. Решила, что я прикалываюсь. Или ревную, поэтому пытаюсь дискредитировать образ её подружки.

Адель молчала.

— Они были там. Он и она. И мне не показалось. У меня отличное зрение. Можешь не верить мне, Шайбакова. Но твоя подружка целовалась с Савицким.

— Верю, – сказала она наконец. – Верю. – И она не выглядела расстроенной.

— Веришь? – переспросила я изумленно. И почему-то почувствовала облегчение.

Шайбакова только кивнула и на мгновение прикрыла глаза. Мне вдруг захотелось схватить её за грудки и хорошенько встряхнуть. Но я стояла опустив руки и просто смотрела в её лицо. Я даже не слышала, что говорили друг другу Стас и Руслана, которая его успокаивала. Все потонуло в шуме мыслей.

— Не понимаю, что происходит, – беспомощно посмотрела я на нее. – Каролина и Влад целовались – понимаю, что тебе неприятно об этом слушать, но они целовались взасос. Когда они успели так хорошо начать общаться? Ты понимаешь, что происходит, Адель? Боже, – вдруг озарило меня. Просто инсайт номер два. – А что, если Влад тебе мстит? Что, если он решил увести твою девушку, потому что обозлился на тебя из-за того... из-за той ночи, когда ты приехала ко мне?

Из-за того что, я выбрала тебя, а не его.

Шайбакова ничего не ответила. Но глаза её стали злыми. Она пыталась не выдать своих чувств, но меня было не обмануть.

— Только... – продолжила я, кусая губы, – я не люблю Серебрякову, и ты это знаешь. Но мне страшно за нее. Вдруг Влад попытается сделать с ней что-нибудь? Каролина просто идиотка, если променяла тебя на него, – пробормотала я.

И снова перед глазами пронеслась сцена, в которой они целовались. Я думала, в их паре неверной может оказаться Шайбакова. Но нет, такой стала Каролина. А ведь она так любила Адель. Ждала с восьмого класса. Пошла на все, чтобы сделать своей. Влад молодец, не растерялся. Нашел способ, как отомстить Адель.

— Я не понимаю, что происходит, – повторила я. – Мне кажется, я что-то упускаю. Какую-то важную информацию. И у меня нет полной картины.

— Мне нужно выйти, – вдруг сказала Шайбакова и быстрым шагом направилась к двери.

Я не стала её останавливать – если хочет, то пусть уходит. Пусть проваливает хоть к Каролине, хоть чертовой тетушке.

— Ты куда? – окрикнул её Стас, который, кажется, пришел в себя.

Адель ничего ему не ответила и скрылась за дверью.

— Куда она направилась? – обалдело спросил меня Чернов. Я лишь пожала плечами. – Она с ума сошла?! Эй, сестренка, мать твою!

И он даже хотел броситься следом.

— Сейчас вернется, – остановила его Руслана. – Давай лучше обсудим, что нам сделать, дорогой, раз ты не хочешь говорить правду моему отцу.

— Да, что будем делать? – поддержала ее я, стараясь, чтобы мой голос не дрожал.

Стас опустился за шикарный письменный стол и положил на него ладони.

— Устроим банкет. Здесь. Я уже отдал все распоряжения. Когда родственники Русланы приедут, все будет готово. А приедут они не сразу, надеюсь. Их задержат.

— А гости? – спросила я, поражаясь тому, что Чернов не растерялся. – На банкете же должны гости быть.

— С гостями вопрос решается, – ответил Стас и почему-то хмыкнул. – Этим занимается мой помощник. Он там с юристами договоры о неразглашении для одного актерского агентства готовят. На вашей свадьбе будут отличные гости, Яночка. Ничего, я и не из такого выплывал, все будет хорошо, – добавил он и усадил к себе на колени Руслану. Ее руки тут же обвили его шею. Все-таки они явно были неравнодушны друг к другу.

— Конечно, будет, – улыбнулась Руслана.

— А нам что делать? – спросила я со вздохом.

— Вам – ничего, – отмахнулся Чернов. – Ждите банкета. Пофоткайтесь – оператор и фотограф все равно без дела где-то внизу слоняются. Пообедайте – я скажу, чтобы вам принесли еду. Выпейте чего-нибудь. Расслабьтесь.

— Хорошо, – кивнула я. – А мои родители?

— Что – твои родители?

— Почему вы не сказали, что они будут? И вообще, кто это?

— Это мои водитель и домработница, – легкомысленно отозвался Стас. – Я как-то не сразу сообразил, что на фотографиях должны будут присутствовать родственники. А под рукой оказались только они.

— У вас вообще как-то все не организовано, – нахмурилась я. – То родители откуда-то появляются, то вы не успеваете предупредить, что в загсе будут гости и нам придется изображать невест не только для фотосессии.

— Каюсь-каюсь, – притворно вздохнул Чернов. – Они приехали прямо перед вами. Петр Иванович не отходил от меня.

— Папа просто вцепился в Стаса, – улыбнулась Руслана. – И не отпускал. А когда он решил написать сообщение, папа обиделся, что Стас отвлекается на телефон, и стал читать ему нотации. Папа ненавидит, когда при нем кто-то сидит в телефоне или жует жвачку. Он у меня странный, конечно, но хороший, – с нежностью в голосе добавила девушка.

Стас криво улыбнулся – он явно сомневался в этом.

— А может быть, вы не стали нас предупреждать, потому что решили, что мы можем отказаться? – спросила я, машинально крутя на пальце обручальное кольцо.

— Ну что ты, Яночка. Конечно нет. Кстати, кольца можете себе оставить, – как бы невзначай заметил Стас. И я поняла, что он этого как раз и боялся. Поэтому положился на импровизацию.

— Нам вечером в квартиру вообще-то кровать должны привезти, – напомнила я занудно.

— Все решу, не беспокойся. Просто отдыхай. Морально готовься к банкету. И где носит твою «женушку»? – недовольно уставился на дверь Чернов.

Стоило ему вспомнить Шайбакову, как та появилась. Я удивленно на нее взглянула. Мне казалось, что Адель побежала искать свою ненаглядную Каролину, дабы вырвать ее из лап Савицкого, и что вернется через несколько часов, но нет. Как оказалось, Адель никуда и не уходила.

— Я думала, ты к ней побежала, – тихо сказала я ей после её короткого разговора с Черновым.

— Я вышла ей позвонить, – странно глянула она на меня. – Каролина уже не с Владом – едет домой.

— И ты так легко об этом говоришь? – поразилась я, не понимая, почему Шайбакова спокойна. Вызывающе спокойна! – Тебе плевать, что она целовалась с другим? Адель, что происходит? Ты что-то скрываешь.

Я говорила это почти наобум, но, кажется, попала в цель. Шайбакова на мгновение опустила взгляд:
— Все слишком сложно.

— Возможно, я не такая тупая и пойму, о чем речь, – нахмурилась я.

— Ты сегодня красивая, – повторила она зачем-то сказанную утром фразу, разглядывая мое лицо.

— Не переводи разговор!

— Не перевожу. Просто любуюсь. Пока есть возможность.

— Шайбакова! – рассердилась я. – Рассказывай, что происходит!

Она коснулась моей щеки, но даже рта раскрыть не успела. Дверь в кабинет вдруг открылась, и какая-то девушка, наверное администратор, громко и нервно сказала:
— К вам посетитель, Станислав Константинович!

— Какой еще посетитель? – оторвался от телефонного разговора Стас. Прямо в эту минуту он и его помощник решали вопрос с оплатой работы актеров-гостей в спектакле под названием «Подставная свадьба Алины и Яны».

— Говорит, что, возможно, ваш будущий тесть, – растерянно отозвалась девушка. – Мы его хотели остановить, но не смогли, простите...

— Задержите его! – рявкнул Стас.

— Он уже поднимается.

Выругавшись, Стас вскочил с места. Руслана закрыла рот ладонью.

— Прячьтесь! – велел Чернов. – Немедленно! Он не должен видеть вас тут! Вы же на фотосессии!

Это все было так неожиданно, что я растерялась.

— Куда? – только и спросила я. Адель молча взяла меня за руку и повела к встроенному шкафу с дверцами-жалюзи.

— Точно! – обрадованно воскликнул Стас и бросился нам на помощь. Меня в шкаф засунули первой, затем Стас буквально пихнул в мои объятия Адель, а после резво закрыл створки. И очень вовремя. Потому что именно в эту секунду распахнулась дверь, и в кабинете появился Люциферов – важный и громогласный.

— Что же вы нас бросили? – раздался его недовольный голос. – Я вообще-то к тебе в гости приехал, Чернов. А по городу покататься и сам могу.

— Мы не бросили, что вы, – послышался голос Стаса, – присаживайтесь, пожалуйста, Петр Иванович. Может быть, виски?

— Сам свое пойло хлебай, – отозвался его будущий тесть. Судя по звукам, он уселся на диван. – Алкоголь я употребляю только после ужина.

— Папа, откуда ты тут взялся? – изумилась Руслана. – А где остальные?

— Остальные – на теплоходе плавают, любуются местными красотами, – отозвался мужчина.

— А ты почему не там? – еще больше удивилась девушка.

— Потому что хотел поговорить с твоим дружком. А вы, я смотрю, решили уединиться. – В голосе Люциферова слышалось неприкрытое осуждение.

— Нет, папа, просто Стас занимается подготовкой к банкету.

— Заранее такими вещами заниматься надо.

И он начал читать им обоим нотацию – словно Стас был не успешным бизнесменом, а подростком. Мы же с Адель стояли в шкафу, тесно прижавшись друг к другу. Хотя вещей внутри почти не оказалось, места было не слишком много, однако я не чувствовала дискомфорта – все мои мысли были о другом. Моя голова оказалась на груди Шайбаковой – я прислонилась к ней щекой, чувствуя жар её тела. А она обеими руками обнимала меня – за плечи и за талию.

Было темно, жарко и пахло хвоей. Мы не видели лиц друг друга, не могли произнести ни слова, не могли отстраниться. И замерли, слушая дыхание друг друга, почему-то слегка учащенное. Наверное, из-за духоты. Не знаю, почему мои руки оказались на её талии – я по инерции схватилась за Адель, когда она оказалась в шкафу. А теперь не могла отпустить. И она тоже не отпускала меня.

Это было так странно, так упоительно, так притягательно, что я закрыла глаза, уткнувшись носом в грудь Шайбаковой – в ямочку между ключицами, которую я так любила целовать. А она крепче сжала меня в своих объятиях, заставляя сердце биться чаще и гореть ярче так, что я забыла обо всем на свете.

Я упивалась этой обманчивой тьмой, этим беззащитным уединением, этими невесомыми дразнящими прикосновениями, и мне казалось, будто мы не стоим, а парим. Летим, не отпуская друг друга, и мимо нас проносятся звезды. Я будто увидела нас в той самой Вселенной, которую создала в своей голове во имя нашей любви. Будто никогда и не было нашего расставания. Не было стены, которая недавно снова появилась между нами. Были лишь она и я. Люди, которым не хватало любви. Которые хотели счастья. Которых развела жизнь.

Это длилось всего лишь несколько жалких минут, но они показались мне стремительно пролетевшей вечностью. И в себя я пришла оттого, что кто-то грохнул кулаком по шкафу, в котором мы прятались. Я вздрогнула, но не отпустила Адель. И она меня – тоже. Прижала к себе так крепко, как могла. Кажется, мы обе приготовились к тому, что сейчас Люциферов распахнет шкаф и увидит нас. Однако этого не произошло. На наше счастье.

Как оказалось, по шкафу ударил Люциферов в пылу спора с Черновым. Он, видимо, вскочил с места и кружил по кабинету будущего зятя. А когда тот попытался что-то возразить, ударил кулаком по первому, что попалось.

— Вот же! – раздался его голос совсем рядом с нами. – Больно!

— Папа, – сказала Руслана укоризненно. – Мы с мамой тебе сколько раз говорили: стучать кулаком – плохая привычка. И курить – тоже.

— Хватит меня учить, – отозвался тот. – И вообще, дочь, это мужской разговор, не женский. Выйди-ка. Папе надо поговорить с твоим дружком.

— Он мне не дружок, – возмутилась тоненьким голосом Руслана. – Он мой любимый человек.

Наверное, Люциферова при этом перекосило.

— И вообще, это сексизм, папа! – продолжила девушка. – Что значит – не женский?

— Поумничай мне еще. Говорю – выйди, значит, выйди, – отмахнулся от нее Петр Иванович.

— Но папа! – Я даже не думала, что Руслана может перечить отцу.

— Дорогая, выпей кофе – у нас превосходный латте, – включился Стас. Голос его был медовым. – Пока мы с твоим папой поговорим.

Руслана фыркнула и ушла, громко хлопнув дверью. А Чернов и Люциферов начали сугубо мужскую беседу о Руслане.

— Что вы хотели, Петр Иванович? Может быть, кофе, чай? Или пообедать желаете? – Стас в роли гостеприимного хозяина был великолепен.

— К черту условности, прохиндей, – отмахнулся Люциферов. – Не будем тянуть время. Я тебя спрашиваю прямо: ты серьезно намерен жениться на моей дочери?

— Что ж, это деловой подход. Серьезно, – подтвердил Стас.

У меня зачесался нос, и мне в голову не пришло ничего лучше, как почесать его об Адель – об её шею. Она сглотнула.

— Ты мне не нравишься, – прямо сказал Петр Иванович. – Не таким я видел мужа для своей дочери.

— А каким же, позвольте узнать? У меня есть деньги, положение, власть. Вас напрягает, что мой бизнес процветает не в столице, а в регионе? Это временно – большую часть активов я буду в скором времени переводить за границу. Намечается крупный проект с европейскими партнерами.

— Меня напрягает не это. А твоя хитрая морда, – ответил Люциферов. – Слишком ты хитрый, Чернов, слишком расчетливый. Похож на мошенника – таким, как ты, неплохо было в девяностых.

— Ну, в девяностых бизнес делали вы, не я, – отозвался Стас. – Я в это время рос в приюте.

— Знаю-знаю, – нетерпеливо отмахнулся Люциферов. – Сам поднялся, сам начал свое дело и сам всего добился. Только вот мне не заливай в уши сказки о том, каким молодцом был. В это пусть моя дочка верит. Без нужных связей так высоко в этом возрасте не взлетишь, Чернов. За тобой или стоит кто-то, или стоял. Ты не так прост. Но хоть сестра у тебя на приличного человека похожа, – добавил он зачем-то, и я хмыкнула про себя. – Я людей насквозь вижу. Всю гниль сразу чую. А она девчонка положительная. Да и ты её не оставил, воспитал. И это единственное, что мне в тебе нравится.

— То есть вы согласны на нашу с Русланой свадьбу? – спокойно полюбопытствовал Стас. И я почему-то подумала, что даже если Люциферов скажет «нет», Стас просто ее украдет.

— Вот после свадьбы и вынесу вердикт, – важно ответил Петр Иванович. – Мне, Чернов, не деньги важны, хотя и они, конечно, тоже. Но и личные качества. В семью беспринципного урода, который попытается всеми моими деньгами завладеть, не возьму.

Я снова почесала нос об шею Адель, и как-то так вышло, что случайно коснулась ее губами. Она дернулась от неожиданности – хотя что такого я сделала?! Её резкое движение оказалось фатальным – упала одна из вешалок, на которой, судя по всему, висел пиджак. Я сжалась от страха – сейчас нас поймают, и не видать нам денег от Чернова.

Я спрятала лицо на груди Адель, закусывая губу, и почувствовала, как под моей рукой, теперь лежащей на предплечье Шайбаковой, напрягаются мышцы.

— Что это? – мигом насторожился Люциферов.

— Где? – сделал вид, что ничего не заметил, Стас.

— Там. В шкафу. Упало что-то.

— Вам показалось, – спокойно ответил Чернов.

— Не показалось, – возразил отец Русланы. – Ты что, думаешь, я глухой? В твоем шкафу что-то упало. У тебя же нет мышей? – вдруг спросил он скептически. – Во всяких таких забегаловках мышей – тьма.

— Это не забегаловка, – отозвался устало Стас. – Это – ресторан. И смею сказать, очень успешный. А в шкафу ничего не падало – это звукоизоляция плохая. Бывает такое.

— Очень успешный ресторан, – ядовито произнес Люциферов. – Даже звукоизоляция плохая. Представляю, какая тут кухня.

— У нас нет мишленовской звезды, конечно, но блюда готовятся отменно. И шеф-повар – из Италии, – отозвался Стас.

Он стал убалтывать будущего тестя, и мы с Адель немного расслабились. Тьма снова стала нежно окутывать нас и нашептывать на ухо всякие глупости. И я, против собственной воли наслаждаясь такой тесной близостью, поняла, что хочу больше, чем просто объятий. Я хотела поцеловать Адель – нестерпимо мучительно. Несмотря на то, что ненавидела её за предательство, несмотря на то, что злилась из-за Каролины, несмотря на то, что мучилась от её невнимания и своих неразделенных чувств. Я хотела снова ощутить тепло её нежных губ. И, перестав себя контролировать, коснулась своими губами её шеи, опаляя ее дыханием, не замечая, что мои пальцы оказываются в ее пальцах, и они переплетаются.

— Яна... – То ли шепот Адель был так тих, то ли мне просто послышалось – я не знала.

Я хотела поцеловать её. Ту, кого раньше любила. Ту, кто был чужой девушкой. Ту, кто оставался рядом всю мою жизнь. Ту, кто был безумно близок и одновременно далек, находясь за стеной, разделяющей наши комнаты. За стеной, разделяющей наши сердца.

Странно приходить к таким мыслям в чужом темном и душном шкафу, но я, почувствовав отголоски нашей былой Вселенной, поняла, что любовь к этому человеку была и остается сильнее ненависти.

Чека выдернута. Взрыв уже не остановить. Нужно или принять его, или убегать. А убегать я не хотела. И я тянулась к губам Шайбаковой, забыв обо всем на свете. А она тянулась ко мне.

Свет, ударивший в лица, не дал нам этого сделать. Поцелуя не случилось. Створки шкафа отворились, и мы отпрянули друг от друга.

— Чем это вы там занимались? – усмехнулся Стас. Выглядел он довольным.

— Прятались от твоего будущего тестя, – отозвалась Адель. К её щекам прилила кровь. – Ушел?

— Ушел. Руслана его увезет. Так что время у нас есть, ребятки.