#любовьненависть | Адель Шайбакова

Спустя полчаса мы выходили из ювелирного магазина с кольцами – по велению Чернова они остались у Адель. Пока мы шли до машины, я все время нервно оглядывалась. Мне казалось, что вот-вот кто-то подбежит и выхватит коробочку с украшениями из рук Шайбаковой – такими дорогими они были. Благородное белое золото и изящные бриллиантовые «дорожки»: у меня – белые камни, у нее – черные. Как сказал консультант, подобное дизайнерское решение позволяет подчеркнуть одновременно целостность пары и индивидуальность невест. Формулировка так понравилась Стасу, что он взял эту пару. На цену даже не посмотрел. А я посмотрела и обомлела.

После ювелирного Стас повез нас в ресторан – обедать. И за трапезой рассказывал нюансы из жизни своей сестры Алины, роль которой играла Адель, а также объяснял, как мы должны вести себя с родственниками Русланы.

— Перед Люциферовым ходим на задних лапках, улыбаемся, как суслики, делаем все, что он хочет, и, самое главное, дружно поем песнь о вашей счастливой жизни и о моем участии в ней, – наставлял нас Стас. – Мой тесть должен знать, какой я чудесный. Смог подняться после детдома, смог вытащить сестру и сделать её человеком. – С этими словами он похлопал Адель по плечу. – Я всю жизнь положил на то, чтобы сделать свою единственную сестренку счастливой. И вот, после того как она женилась, могу взяться и за создание собственной семьи.

— Кроме сестры у тебя нет родственников? – спросила Адель.

— Есть, – поморщился Стас. – Тетки и их родня. Но вот ни хрена они мне не родственники, ребятки. Только и могут бабки выпрашивать и слезно просить помочь. Да вот беда – когда мы с сестренкой остались сиротами, ни одна из них нас взять к себе не захотела. Послали к черту. Мол, своих ртов много. – Он положил на сцепленные пальцы подбородок. – Поэтому на правах вашего почти старшего брата могу дать бесплатный совет. Относитесь к людям точно так же, как они относятся к вам.

Наверное, мне не нужно было писать вчера Каролине, что Адель уже едет к ней. Наверное, я все же должна была написать, что она в душе и мы отлично провели время – поступить так же, как поступала со мной она. Наверное, но... я не смогла. Мне всегда хотелось быть честной. Честной и смелой.

После обеда в ресторане и краткой информационной справки о семье Лиферовых Стас повез нас домой. Остальное – заказ букета, бутоньерки, а также вызов парикмахера, визажиста, фотографа и оператора он взял на себя.

— Четверг – день икс. Будьте наготове, ребятки, – сказал он нам на прощание, прежде чем уехать. – И да, Адель, я уладил ту проблему, о которой мы разговаривали.

Шайбакова только кивнула. И кажется, облегченно выдохнула.

— О какой проблеме он говорил? – спросила я её, когда Стас уехал.

— Да так, о подработке одной, – отозвалась она и первой пошла к подъездной двери. А когда мы были на лестнице, ей позвонила Каролина.

Остаток вечера и ночь мы провели раздельно – хотя мы теперь и были невестами, но домашнее задание никто не отменял. Ночевали мы тоже каждый в своей квартире. Адель снова предложила остаться у меня, но я, хотя и безумно хотела этого, сказала, что теперь всё в порядке.

— Точно? – спросила она.

— Точно, – кивнула я и не смогла не вспомнить про Серебрякову:
– Не хочу, чтобы Каролина тебя ревновала. Наверное, она переживает. Боится, что ты поступишь с ней так же, как и со мной.

— Опять ты об этом, – вспыхнула она.

— Не нравится, что напоминаю об измене? – натянуто улыбнулась я. – Прости. Возможно, ты уже обо всем забыла, но я – нет. И извини, что втянула тебя во все это.

На этом я просто захлопнула дверь, потому что почувствовала себя ужасно, вернее, попыталась сделать это, но Делина рука не позволила двери закрыться.

— И я, – сказала она, смерив меня тяжелым взглядом. – Я тоже не забыла.

Кажется, она хотела добавить что-то еще, но передумала.

— Спокойной ночи, – только и услышала я. – Звони, если что.

— Доброй ночи, – едва вымолвила я и закрыла дверь на все замки.

Засыпала я с мыслями о том, что, несмотря ни на что, Адель все равно рядом – за стенкой. И возможно, стена между людьми – не самое страшное препятствие. По крайней мере ее можно разрушить. А вот если между людьми стоит человек, можно ли будет разрушить его?..

Утром мы, разумеется, вместе поехали в университет и обе усердно делали вид, что ничего не произошло. О свадьбе тоже не вспоминали. Только уже выходя из её машины на университетской парковке, я тихо спросила:
— Ты кольца хорошо спрятала? Если мы еще встрянем на круглую сумму твоему Стасу... – Я многозначительно замолчала.

— Не переживай, – отозвалась Адель. – Кофе? – вдруг спросила она.

— Спасибо, не хочу, – отозвалась я и, громко стуча каблуками, пошла к своему корпусу, где меня уже ждала Сашка.

Я думала, дни до нашей постановочной свадьбы будут тянуться медленно, уныло и однообразно, однако на учебе был такой завал, что осенняя меланхолия сама собой испарилась. Я только и делала, что что-то учила или писала конспекты, да и Шайбакова, кажется, была загружена по горло.

Во вторник после пар, которых было целых пять, я столкнулась нос к носу с Савицким. Хотя нас и отпустили на двадцать минут раньше, на улице уже стемнело и горели фонари. Но, к счастью, в этот момент я была не одна – шла с подругами. Самира до сих пор возмущалась из-за того, что мы позволили ей позвонить Лео, когда она была в таком состоянии.

— Теперь он думает, что я ненормальная! – в который раз возмущалась она. – Нет, он думает, что я алкоголичка!

— Ой, да ладно, – махнула рукой Сашка. – Зато он знает, что с тобой можно классно потусить!

— Меня, между прочим, стошнило дома! На него! – выдохнула Самира. – Представляете, какой кошмар. Как же стыдно! Как стыдно...

Ей, девушке аккуратной, опрятной и собранной, становилось плохо лишь от одного этого воспоминания. Зато нам всем было смешно. И мы все больше и больше убеждались, что художник нашей подруге совсем не безразличен, хотя у него на счете и нет огромных денег.

— Не переживай, думаю, ты ему нравишься, – сказала Полина, обняв ее.

— Как может нравиться человек, которого на тебя тошнило?! – возопила Самира. – Я теперь от него шарахаюсь. Даже сообщения не открываю. Стыдно-о-о, – повторила она и похлопала себя по красным щекам.

Когда перед нами появился Влад, я так и не поняла. Он словно вынырнул из какой-то глубокой тени и остановился перед нами. Мы тоже остановились. И я вдруг запаниковала – Савицкий смотрел прямо на меня. Смотрел пристально, так, словно хотел забрать с собой и больше не выпускать из своей квартиры. По крайней мере мне так казалось.

— Яна, нужно поговорить, – сказал он своим бархатным голосом, который я когда-то считала чудесным. И одет он был все так же стильно – на этот раз во все черное. Черный цвет был ему к лицу.

— Нам не о чем говорить, – ответила я и снова почему-то почувствовала вкус крови во рту, хотя губа уже заживала.

— Ты же знаешь, что есть о чем.

— Эй, чувак, – вышла вперед Сашка, держа рюкзак на одном плече. Голос ее сочился злостью. – Тебе сказали, что нет. Услышал? Отчаливай.

— Я разговариваю не с тобой, – спокойно отозвался Влад. – Яна.

— Нам не о чем разговаривать, – повторила я.

— Мы должны поговорить. Пожалуйста, не бойся меня.

Савицкий попытался взять меня за руку, но я не дала ему этого сделать.

— Не трогай ее, – прошипела Самира.

— Яна, – не слышал ее Влад. Девчонок для него словно и не существовало. – Нам надо поговорить. Я тебе все объясню.

— Мне не нужно ничего объяснять, – с трудом сохраняя внешнее спокойствие, сказала я. – Я уже все поняла. Давай просто забудем друг друга. Без разборок и конфликтов.

— А я не хочу тебя забывать, – спокойно отозвался он.

— Иди к черту, – разозлилась я, не понимая, издевается он или действительно хочет продолжить наше общение. Он ведь даже не извинился! Не попросил прощения! Просто дал понять, что хочет играть со мной и дальше! Нет уж, малыш. Найди другую идиотку, о страхах которой тебе расскажет ее подруга. И манипулируй ею.

— Ради тебя? Ради тебя схожу, – вдруг улыбнулся он. – Поговорим у меня в машине. Ты узнаешь много интересного, обещаю.

— Я тебя интересно могу послать куда подальше, – любезно вставила Сашка.

— Что происходит? – раздался плавный мужской голос. И за спиной Влада появился Лео – как он тут оказался, я понятия не имела. И Самира, по-видимому, тоже.

— Он хочет утащить с собой Янку! – моментально пожаловалась ему Амирова. Голос у нее при этом был таким милым и беззащитным, что мы с Полиной удивленно переглянулись.

— Не неси чушь, – поморщился Влад. – Нам просто нужно поговорить.

— Если девушка не хочет разговаривать, наверное, не стоит ей надоедать, – спокойно сказал Лео.

Савицкий окинул его тяжелым взглядом:
— Не твое дело.

— Может, и не мое, но не могу пройти мимо.

— А ты попробуй, – процедил Влад. – Может быть, получится.

— Слушай, я ведь тебя знаю, – вдруг прищурился Лео, разглядывая Савицкого. – Точно знаю. У меня фотографическая память на лица.

— И кто же я?

— Ты тот парень, который устроил аварию летом. Вот только когда, не помню. На даты у меня плохая память, – усмехнулся Лео.

Лицо Савицкого оставалось таким же каменным, но вот взгляд изменился.

— Что? Какую аварию? – не поняла я.

— Чувак под наркотой участвовал в нелегальных гонках и спровоцировал серьезную аварию, – не сводя с Влада глаз, сказал Лео. – Это ведь ты. Сын Бориса Савицкого, да?

Влад вдруг рассмеялся, запрокинув голову – весело и задорно, словно Лео и не говорил этих слов, прозвучавших страшно.

— Откуда ты взялся, малыш? – спросил он и схватил Лео за грудки. – Какого. Черта. Ты. Несешь.

Впервые он настолько вышел из себя. Не считая того раза, когда я побывала у него в гостях, разумеется. И это было очень странно. Видимо, Лео попал в точку.

— Отпусти его! – потребовала Сашка.

— Убери от него руки! – одновременно с ней испуганно воскликнула Самира. – Не трогай его!

Однако Влад явно не слышал их. И Лео отпускать не собирался. Слишком взъярился. Слишком страшными стали его глаза – в них вновь виднелась та самая бездна.

— Еще раз, – встряхнул Савицкий художника. – Что ты несешь?

— То, что слышал, – ответил тот и попытался отпихнуть Влада, но последний слишком крепко держал его. – Или боишься правды?

— Не стоит распространять слухи, малыш, – тихо, но яростно проговорил Савицкий. – За такие вещи приходится отвечать.

— Лучше бы ты за аварию ответил, – отозвался художник и тоже схватил его за ворот, разозлившись, – в плавном голосе зазвучал металл.

— Эй, парни! – Поняла, что дело пахнет жареным, Сашка. – Не смейте драться!

— Или в тот день ты был не таким смелым, чувак? – продолжал Лео. Он тоже завелся и тоже не слышал Сашку.

— Заткнись!

Савицкий занес руку, чтобы ударить Лео. Однако появление Шайбаковой не дало ему этого сделать. Адель не без труда разняла их.

— Брейк! Что происходит? Какого ты опять тут отираешься? – взглянула она на Влада с неожиданной яростью. Кажется, она сама с трудом сдерживалась, чтобы не врезать ему, как в ту ночь. – Я же сказала тебе – не подходи к ней. Не приближайся, скотина.

Однако Влад будто её и не слышал. Игнорировал. Он поправил воротник куртки и сказал, глядя в мою сторону:
— Я не наркоман. На гонках меня подставили. Поняла?

— А в тот вечер... Тебя тоже подставили? – спросила я, и голос мой звучал звонко, хотя сердце сжалось от новой волны иррационального страха, который я никак не могла побороть. – Наверное, Алан? Ментально внушал тебе употреблять таблеточки и угощать ими гостей?

Он крепко стиснул зубы.

— Мы еще поговорим. Когда всего этого сброда не будет.

После чего ушел. И ни разу не оглянулся. Адель проводила его долгим взглядом, который не сулил Савицкому ничего хорошего, и повернулась ко мне.

— Так и знала, – сказала она. – Стоит оставить тебя без присмотра на десять минут, как что-нибудь случается.

— Нас отпустили с пары пораньше. А ты что здесь делаешь? – удивленно спросила я. – У тебя же только три пары было.

— Тебя ждала, – коротко ответила Адель.

— Зачем?..

— Домой отвезти.

— Крутая ты девчонка, Аделька, – по-пацански хлопнула её по плечу Сашка. – Не зря я за тебя болела.

Она только улыбнулась.

— Ты в порядке? – спрашивала в это время Самира у Лео. Ее обычно боевой голос слегка подрагивал. – Он не сделал тебе больно? Он тебя не обидел?

— Говорят, художника может обидеть каждый, но не каждый художник позволит себя обидеть, – отозвался Лео, поправляя воротник джинсовой куртки. – Все в порядке, Сэм.

— Сэм? – удивленно переспросила Полина.

— Я зову ее Сэм, – ответил Лео легкомысленно. – Но ей не нравится.

— Потому что меня зовут Самира, – нахмурилась подруга. – Нет, серьезно, с тобой все в порядке?

— Все, все, не переживай, – отозвался художник.

— А что ты тут делаешь?

— Тебя хотел увидеть. Ты мне не отвечаешь и дверь не открываешь, – честно признался Лео. – Я тебя чем-то обидел, Сэм?

— Нет, – стушевалась Самира. Видимо, вспомнила, как ее стошнило на него.

— Тогда в чем дело? – удивился он.

— Да так... Ни в чем.

— Может быть, посидим где-нибудь в кафе и поговорим? – предложил Лео. Мне понравился его взгляд – он смотрел на Самиру с долей нежности.

— Давай, – похлопала она ресницами, заставив Сашку хмыкнуть.

— Подождите, не уходите, – сказала я поспешно. – Лео, откуда ты про Савицкого знаешь?

— Да слышал кое-что от московских знакомых, – уклончиво отозвался художник. – Знаю, что он младший сын Бориса Савицкого, бизнесмена, может, слышали о нем? Я как раз летом ездил к этим... знакомым – помогал одному челу с выставкой. И ребята рассказывали, что Савицкий участвовал в ночных нелегальных заездах. Был под чем-то и спровоцировал аварию. Слава богу, ту девушку спасли и сейчас все хорошо. Но отец на него взъелся и отправил с глаз долой.

— Ублюдок, – пробормотала Адель.

— Так он давно употребляет, – тихо-тихо сказала я, снова вспоминая белые таблетки в его ладони. Можно ли было еще сильнее разочароваться в человеке? Можно ли было еще сильнее почувствовать к нему отвращение?

— А они все, Яна, не ангелы, – вдруг сказал Лео.

— Кто – все? – удивилась я.

— Он и его компания, – ответил художник. – Все – дети из обеспеченных семей. У всех все есть. И всем – скучно. Вот и развлекаются, как могут. Вечеринки, гонки, азартные игры, девочки, алкоголь, наркотики – у них все есть. Не знаю, что тебя связывает с Савицким, но держись от него подальше. А ты ее подальше от него держи, – кивнул он Адель. – И спасибо, что оттащила этого неадеквата.

Та кивнула. И я тоже едва заметно кивнула, принимая сказанное к сведению.

— Лео, а как ты его узнал-то? – удивилась Самира. – До этого где-то встречал?

— В газете одной фотку видел, – ответил он.

— В какой? – не отставала подруга.

— Не помню, – пожал плечами Лео. – Какой-то интернет-портал. Там писали про аварию. Ну, идем? – протянул он ей руку. И Самира несмело ее взяла, зачем-то оглянувшись на нас. Полина тотчас показала ей два больших пальца, поднятых кверху. А я подмигнула.

— Пока-пока, – помахала нам Самира.

— Если тебя начнет тошнить, выпей то лекарство, которое я тебе дала! – веселясь, крикнула ей вслед Сашка. Амирова снова обернулась, но теперь лицо ее было возмущенным.

«Замолчи», – беззвучно проговорила она, а затем ухватила Лео под руку.

Адель посадила нас троих в машину и развезла по домам. При этом она почти не говорила – сосредоточенно вела автомобиль. Зато мы с девчонками разговаривали – громко и возмущенно. Естественно, мы обсуждали Савицкого. И хотя я была ужасно зла, в глубине души оставалось сожаление, что с ним все вышло так печально. Что он оказался таким – жалким, злым, неправильным. Что моя вера в людей пошатнулась.

Мне действительно хотелось, чтобы во Владе сияло солнце, но, кажется, бездны в нем было слишком много. Слишком много пугающей пустоты.

Ночевали мы с Адель снова раздельно, и я долго не могла заснуть – в голову лезли плохие мысли. Пришлось встать, взять телефон и включить медитацию – ее мне всегда советовала Танька, которая обожала психологию. Только под звуки спокойного женского голоса, который переносил меня на солнечную летнюю поляну, я и смогла уснуть. Мне снилось, что я опаздываю в загс. Иду к нему, приподняв пышную юбку свадебного платья, но каждый шаг дается с трудом. Когда же наконец дохожу и распахиваю дверь, вижу, что в зале стоят Адель и Каролина. Темноволосая откидывает с ее лица вуаль и целует ее. А гости громко им аплодируют.

Как бы я ни была признательна Шайбаковой за спасение, как бы ни была ей благодарна, боль от поступка Адель все равно оставалась в сердце. Такие раны заживают долго. А то, что произошло между мной и Владом, было лишь анестетиком, который только на время заставил меня забыть о случившемся. Анестезия проходила, и я снова чувствовала, как кровоточит душевная рана.

— Сильная и смелая, – шептала я утром в ванной комнате, глядя на себя в запотевшее зеркало. – Ты сильная и смелая. И ты это переживешь.

Кончиком указательного пальца я дотронулась до стекла, оставляя след. И написала её имя: «Адель». Нарисовала сердце. И тут же стерла. Я просто её разлюблю. Она видит во мне друга. И я тоже буду видеть в ней только друга.