#любовьненависть | Адель Шайбакова

Проснулась я одна – Шайбаковой рядом не было, но я точно знала, что она где-то в квартире. И знала, что она не оставит меня сейчас. Сложно сказать, откуда во мне появилась эта уверенность, но она была, и я ничего не могла с ней поделать. Я встала, потянулась, раздвинула шторы, впуская в теплую квартиру свет. От вчерашней неожиданной грозы на небе не осталось и следа – оно было голубым и высоким, подернутым осенней стеклянной дымкой. Такому небу хотелось улыбаться. Такое небо дарило надежду.

Правда, почти сразу я вспомнила события вчерашнего вечера и ночи, и улыбку словно стерли с моего лица. Влад, что же ты наделал?.. Ведь все могло быть по-другому. Ты мог быть другим. Я посмотрела на свои руки – на коже действительно остались следы от его цепких пальцев. Они, конечно, пройдут. Но вот следы с сердца так легко убрать не получится. Шрамы останутся на всю жизнь. И чувство презрительной, глухой, приправленной страхом ненависти – тоже.

Мне вспомнилось, как он хватал меня, как целовал, как ударил по губам, и отвращение электрическим током пронзило с головы до пят. Это было мерзко. Это было больно. И страшно. Я не хотела думать о Савицком, но мысли о нем меня не покидали. Я то и дело видела перед собой бездну его глаз, его безумную улыбку, его ладонь, в которой лежали какие-то таблетки. И чтобы избавиться от этих навязчивых воспоминаний, я решила отвлечься – пошла на кухню.

В коридоре я поняла, что Адель находится именно там, – услышала её приглушенный голос. Она стояла у окна, спиной ко мне, в одной руке держа телефон, а другой оперевшись о подоконник. Меня Адель не слышала, поэтому продолжала говорить – коротко, отрывисто и сквозь зубы. Я застыла под аркой, ведущей на кухню.

— Радуйся, что не убила тебя вчера. Скажи спасибо ей. Но лучше не говори. Появишься рядом – тебе точно не жить, урод, понял? – явно сдерживая себя, говорила Адель. И я сразу поняла, с кем она разговаривает. – Нет. Иди к черту.

Она выключила телефон, бросила его на подоконник и повернулась ко мне.

— Уже встала? – вздохнула она. Шайбакова не выглядела как человек, который выспался. Скорее как не спавший всю ночь. Взъерошенные волосы, круги под глазами, уставшее лицо.

— Что случилось? – спросила я испуганно. – Это Савицкий?

Адель не отвечала, глядя в стену поверх моей головы.

— Это он? – повторила я. – Что он хочет? Адель! Не молчи, скажи, что случилось!

Шайбакова перевела на меня пылающий холодным огнем взгляд.

— Он хочет бабок, – нехотя отозвалась Адель. – За разбитую тачку.

— Что? – побледнела я, и ноги у меня подкосились – я поспешила сесть за стол. – Он денег... хочет? И сколько?

Адель не ответила, лишь улыбнулась – широко и невесело.

— Много, да? – догадалась я. Его машины – и белая, и черная – очень дорогие. Наверняка их ремонт стоит большую сумму. Господи, Адель влипла. Зачем она только вчера схватила тот обрезок трубы?

— Я найду деньги, – сказала я твердо.

— Ян, вот скажи мне, – неожиданно спокойно спросила Адель и села на стул прямо передо мной. – Где ты собираешься найти деньги?

— Пойду работать, – ответила я. – У меня есть золото, его продать можно.

— Может, еще почку продать? – усмехнулась она. – Успокойся. Деньги – это мои проблемы.

— Нет, мои. Это ведь все из-за меня! Из-за меня, понимаешь? – На глазах появились ненавистные слезы.

— Боже, только не плачь, – попросила Адель и коснулась моего запястья. – Не могу, когда ты плачешь. Слезы – твое самое грозное оружие, – вдруг пошутила она. Но я даже не улыбнулась.

— Что нам теперь делать? – тихо спросила я.

— Пойти в полицию? – предположила она. – Хотя нас могут просто послать. Скажут – раз ничего не было, проваливайте. Придете, когда что-нибудь случится. – Её губы изогнулись в нехорошей ухмылке, а в глазах вспыхнула ярость, будто она вспомнила что-то отвратительное. – Поехали в полицию, Янка. Только сначала в травмпункт заехать надо – на освидетельствование, хотя... – Она почему-то замолчала, вглядываясь в мое лицо. – Тебе надо все рассказать ментам. Даже если не хочется этого делать.

Прижав пальцы к губам, я замерла. Полиция? Но Адель могут наказать из-за драки с Владом. Влепят какой-нибудь «вред здоровью» и дадут условное.

— Нет, – твердо сказала я. Больше страдать из-за меня она не должна.

— Уверена?

— Уверена.

Взгляд Шайбаковой упал на мои руки – она увидела синяки, оставленные Владом. И это моментально вывело её из равновесия.

— Больной ублюдок! – прорычала она, стискивая пальцами край стола. – Надо было его вчера прибить!

Я коснулась её напряженного плеча – оно было словно каменным.

— Спасибо, Адель, – прошептала я. – И мы... Мы найдем деньги.

А она вдруг обняла меня, поддавшись порыву, – крепко-крепко. Но почти тут же отстранилась, не дав мне сполна почувствовать её грубоватую нежность.

— Прости, Янка. Я тебя даже защитить не смогла. Идиотка.

— Не говори так, – жалобно попросила я. – Если бы не ты, не знаю, что бы со мной было.

Несколько мгновений мы сидели молча. Она уронила на колени руки и смотрела на них. А я смотрела на нее, понимая, что не забыла ничего, ни единой крапинки в разноцветных глазах. Адель поймала мой взгляд, и я отвела его к подоконнику. Там стояла та самая фигурка её любимого с детства супергероя, которую я ей купила.

Она ее склеила. Фигурка теперь не смотрелась как новенькая, но была целой.

— Жалко стало, – проследив за моим взглядом, сказала Адель. – Зачем разбила?

— Из-за тебя, – ответила я искренне. – Я собиралась подарить ее тебе. А ты...

Я не договорила – Адель прекрасно меня поняла.

— Тогда я заберу ее себе, – заявила она. – Он крутой. Как и я.

На её лице появилась мимолетная радостная улыбка – такая часто бывала у маленькой вредной Адельки, когда ей удавалась какая-то очередная пакость или родители покупали ей подарок. И я вдруг подумала, что какой бы высокой, большой и сильной она ни была, в душе все равно еще девчонка.

— Хорошо, бери. Давай завтракать? – несмело предложила я. Она кивнула.

Я словно на несколько мгновений вернулась в наше короткое счастливое совместное прошлое, когда мы все еще считались парой. Квартиру наполнил теплый кофейный аромат – пока я готовила, Адель варила кофе. Мы снова сели за стол, только теперь не друг напротив друга, а рядышком.

— Моя внутренняя бабушка в эстетическом экстазе, – прижав ладонь к щеке, сказала я, глядя на Шайбакову.

— Что? – подняла она на меня взгляд. – А, эти твои личности...

— Ты кушай-кушай, – пододвинула я ей салат поближе. – Порадуй бабушку.

Адель лишь коротко рассмеялась и посмотрела на меня так, как смотрела раньше, – с любовью и нежностью. Хотя, наверное, мне показалось. У нее теперь есть Каролина. Вся её любовь и нежность – ей.

После завтрака Шайбакова вдруг куда-то засобиралась.

— Мне пора, – сказала она, глядя на наручные часы.

— Куда? – растерялась я.

— Нужно кое-что сделать.

— А ты вернешься? – спросила я, не понимая, почему так боюсь отпустить её.

— Вернусь, – пообещала Адель. – Изнутри запрись на нижний замок, хорошо?

Мне оставалось только кивнуть в ответ. Она ушла, а я, закрывшись, осталась одна. Сразу же на меня нахлынули воспоминания о вчерашнем дне. И вместе с ними – страх. Я боялась, что Влад придет за мной и отомстит. Боялась, что он сделает что-нибудь плохое Адель. Боялась, что мы с Адель не сможем найти денег. Хотя мне пришла вдруг в голову мысль, что ей может помочь Каролина. Только Шайбакова гордая – у своих девчонок денег ни за что не возьмет...

Боже, что я натворила. Зачем только вообще связалась с Савицким и побежала к нему в гости! Он устроил отличный сюрприз. Козел. В какой-то момент страх трансформировался в злость. И я, схватив подушку с дивана, стала яростно ее бить, представляя на ее месте Влада. Десять минут – и мне полегчало. Обессиленная и уставшая, я упала на диван, раскинув руки, как птица. Глаза начали слипаться, однако я вздрагивала при каждом шорохе – мне все время чудилось, что в квартиру пытается проникнуть Савицкий. А когда на кухне заиграла ритмичная музыка, я и вовсе пулей вскочила с дивана, не сразу поняв, что это звонок – но не на мой телефон, а на телефон Адель, который она забыла.

— Как напугал, – пробормотала я, положив руку на грудь – сердце колотилось как сумасшедшее. И пошла на кухню.

Ей звонила Серебрякова – на экране высветилось фото, где они были запечатлены вдвоем. Тонкая рука Каролины лежала на её плече. И она улыбалась, глядя в камеру. Отвечать ей я, разумеется, не стала. Однако Каролина звонила, и звонила, и звонила. А потом на экране высветилось сообщение: «Где ты, Дель? Мы же договорились встретиться в кино! Сеанс уже сейчас начнется! Почему не берешь трубку?»

Я закусила губу. Вот, значит, куда она поехала. К ней. На свидание. В кино. Стало до ужаса обидно. Однако я понимала – раз Каролина теперь её девушка, она не может просто так кинуть ее ради меня. Наверное, нужно было отомстить. Написать что-нибудь вроде: «Адель в душе, у нас была потрясающая ночь», – и прислать свое довольное селфи. Однако я не смогла так поступить. И напечатала: «Она забыла телефон. Едет к тебе». – «Спасибо... А это кто?» – тут же пришел ответ. «Друг». Надеюсь, Шайбакова не станет на меня орать.

Я снова легла на диван, с головой укрывшись одеялом. Хотелось забыться. Заснуть. И проснувшись, узнать, что все хорошо. Все проблемы уже решены. И можно счастливо жить дальше. Когда кто-то стал звонить в дверь, я вздрогнула и оцепенела. Пульс сразу же зачастил, и дыхание сбилось. Наверное, это Влад. Кто еще может прийти ко мне?

Новый звонок заставил меня действовать. Я прокралась на кухню, схватила разделочный нож, пошла к двери и осторожно глянула в глазок. Адель. С двумя какими-то пакетами. Я облегченно вздохнула и тут же открыла все замки. Увидев нож в моей руке, Шайбакова нахмурилась:
— Лучше убери его.

— Испугалась? – улыбнулась я натянуто.

— Ага. Боюсь, что ты себе им что-нибудь сделаешь. Серьезно, Яна, верни его на место, – попросила она.

— А разве ты не с ней? – вырвалось у меня.

— С кем? – нахмурилась Адель.

— С Каролиной.

— Зачем... – Она оборвала себя на полуслове. – Черт! Точно! Я забыла про кино. А ты откуда знаешь?

— Она тебе звонила. Много раз. И писала сообщения. Я одно случайно прочитала, – призналась я. – А куда ты ездила?

Вместо ответа Адель вытащила из одного пакета мои пальто и сумочку.

— Забрала твои вещи у этого урода, – ответила она и вручила вещи мне.

Я ошарашенно смотрела то на пальто, то на сумку. И не могла поверить, что Адель вернула их.

— Спасибо, – только и смогла сказать я. – А ты... Ты ведь?..

— Что – я?

— Ты ведь ничего ему не сделала? – тихо спросила я, снова переживая за Адель.

— Не сделала, – зло усмехнулась она. – А нужно было голову свернуть ублюдку. Проверь, все ли на месте.

— Спасибо, – прошептала я, забирая вещи.

— Ты же не вздумала плакать? – с подозрением спросила Адель.

Я покачала головой, но чертовы слезы снова собрались в уголках глаз. Я украдкой вытерла их.

— Не плачь. Не надо, – попросила она.

— Поезжай к ней, – едва слышно сказала я. – Я написала, что ты в пути.

— Куда? – с недоумением спросила Адель. – А, к Каролине. Я ей позвоню и все отменю. Мне еще замок надо поставить.

— Что? – не поняла я и снова вытерла глаза. И откуда столько слез? Я что, завод по их производству?

— Замок вам новый поставлю, – отозвалась Адель. – Я уже купила по дороге.

— А ты сможешь? – недоверчиво спросила я.

— Вроде бы не страдаю наличием кривых конечностей, – усмехнулась она.

Адель поговорила по телефону, взяла из дома инструменты и на площадку вернулась вместе с отцом.

— Не понял, зачем менять? – спрашивал он у дочери. – Что случилось?

— Янка вчера ключи потеряла, – невозмутимо отозвалась Адель. – Теперь боится одна оставаться.

Я только кивнула.

— Как умудрилась, Ян? – спросил удивленно дядя Дима.

Мне оставалось только пожать плечами. Замок в нашу квартиру отец и дочь Шайбаковы ставили вместе, то и дело споря. А мы с тетей Мариной пытались давать им ценные советы. Правда, в какой-то момент наши советы им надоели, и дядя Марсель отослал нас на кухню в свою квартиру пить чай.

— Помирились, что ли? – лукаво спросила меня тетя Марина уже за столом. В кухне пахло свежей выпечкой и смородиновым чаем.

— Не знаю, – растерянно ответила я.

— Все хорошо будет, Янка, – улыбнулась мне Делина мама. – Она ведь по тебе так скучала. Места себе не находила. А сейчас, смотрю, и глаза горят. Аделька, она дура. Вся в отца – упрямая, взрывная, с характером. Да ты и сама знаешь. Но она хорошая девочка. Если обидела тебя, попробуй простить. Таким, как она, сложно признавать ошибки.

— Знаю, – только и вздохнула я. – Но у нее, кажется, другая.

— Какая – другая? – нахмурилась тетя Марина.

— Каролина.

— Это которая светленькая, с голубыми глазами? Из Москвы, да?

— Она самая.

— Знаю, что они гуляли, – поделилась со мной тетя Марина. – Я у Адельки даже спрашивала – отношения у них или что? Она сказала, просто друг. И между ними ничего нет. А зачем ей мне врать?

Я пожала плечами.

— Но, честно говоря, не нравится она мне. С детства. Ты же знаешь, Ян, я друзей Аделькиных всегда привечала. Но как эта приходила, мне становилось не по себе, – призналась тетя Марина. – Видно было, что у нас ей не нравилось. Девочка явно привыкла к другому уровню жизни. Но вот Адель ей, видимо, очень нравилась.

— Мне она тоже не нравилась, – улыбнулась я. – Но она красивая. Одевается со вкусом. Обеспеченная.

— И чужая, – сказала тетя Марина. – А ты у нас – своя. Поняла? И даже если с Аделькой вдруг не получится, у нас в доме ты всегда своей будешь.

Она потрепала меня по волосам. А я только улыбнулась в ответ. С замком управились за пару часов. А потом Адель позвала меня, чтобы показать, как открывать его. Дядя Марсель тоже хотел показать, что да как, однако из их квартиры выглянула тетя Марина и заставила его уйти. Мол, Аделька и сама справится.

— Замок надежный. Тебе нечего бояться. Все с ним понятно? – спросила меня она, стоя за моей спиной. От такой близости вновь начинала приятно кружиться голова. Ужасно хотелось её обнять – до умопомрачения.

— Ты так говоришь, будто я – маленькая девочка, – сказала я, твердя себе, что должна держать себя в руках. У нее есть Каролина. А мне остались только воспоминания.

— Иногда мне так и кажется. А иногда... – Она замолчала.

— Что? Договаривай.

— Нет, ничего. И если хочешь, сегодня я буду ночевать с тобой.

— Хочу, – сказала я зачем-то. – И насчет денег – мы их найдем.

Она лишь улыбнулась уголками губ.

— Сколько я тебе должна за замок? – спросила я.

— Нисколько.

— Эй, серьезно! – возмутилась я.

Ничего ответить Адель не успела – зазвонил её телефон.

— Да, – ответила она тут же. – Нет, извини, встретиться не получится. Завтра – тоже.

Только по этой одной фразе я поняла, что звонит Серебрякова. И старательно стала делать вид, как мне интересен пол.

— Я потом все объясню, хорошо? И... Каролина. Не плачь. Пожалуйста. Я же знаю, что ты плачешь.

«Я зи зьнаю, сто ти плятись», – мысленно передразнила я ее. Каролина обиделась на то, что она не пришла на свидание. А теперь еще и завтра не пойдет. Хитрая девочка. Знает наверняка, что Шайбакова не любит слезы, – теряется, как и многие.

— Мы с тобой поговорим. Хорошо. Хорошо. Хорошо.

Она трижды повторила это слово, прежде чем сбросила вызов. И с каждым разом её лицо становилось все более уставшим. Кажется, Каролина умела кушать мозги.

— Поезжай к ней, – хмуро сказала я, хотя не хотела этого больше всего на свете. – Не стоит из-за меня ссориться.

Адель сердито на меня глянула.

— Ян, не стоит придумывать того, чего нет. Мы не ссоримся. И это вовсе не из-за тебя.

— Как скажешь, – пожала я плечами и спросила вдруг:
– Ты ее любишь?

Адель молча смотрела на меня.

— А сама как думаешь? – задала она странный вопрос.

— Я первая спросила.

— Ты с детства так говоришь.

— А ты с детства пытаешься уйти от ответа, – фыркнула я.

Ответить Адель снова не успела – вновь зазвонил её телефон. Она рывком достала его из заднего кармана джинсов и поднесла к уху, даже не посмотрев на экран.

— Я же сказала – потом, – произнесла Адель с тщательно скрываемым раздражением и вдруг осеклась. – Добрый день. Извини, перепутала тебя кое с кем. Поговорить? – Её голос стал удивленным. – О'кей. Когда? Так срочно? Ну, хорошо. Буду.

Судя по всему, это была не Каролина, а кто-то другой. Кто-то, чьего звонка она совершенно не ждала.

— Мне нужно кое-куда съездить, – подтвердили мои мысли слова Шайбаковой. – Ты сможешь побыть одна?

— Конечно, – ответила я. – Поезжай. Что-то случилось?

— Нет. Но один чел предлагает подработку. А мне она сейчас как раз нужна будет. Из клуба погнали, – вырвалось у нее.

— За что? – удивилась я.

— Да из-за местных мажориков. Не бери в голову. Купить тебе что-нибудь? – внимательно посмотрела на меня Адель. Я покачала головой.

Она ушла, а я осталась одна – теперь было не так страшно, хотя мысли о том, что произошло вчера, все равно лезли в голову. Конечно, кто-нибудь мог бы сказать, что со мной ничего не случилось и я зря так нервничаю. И вообще, я сама дура и виновата в произошедшем – не надо было идти в гости к парню. Но говорить можно все что угодно – фантазии и домыслы остаются фантазиями и домыслами до тех пор, пока подобная проблема не коснется лично.

Да, я была дурой. Которой захотелось второй Вселенной. Захотелось мести. Хотелось заглушить душевную боль. Но я была искренней дурой, за что и поплатилась. Я коснулась разбитой губы и снова вспомнила вкус поцелуя Влада – если его можно назвать поцелуем. Вкус чего-то горьковатого и химического. Таблеток. Мне снова стало не по себе, и я на всякий случай проверила замки. Убеждая себя в том, что все будет хорошо, я поговорила по телефону с мамой, уверяя ее, что со мной все в порядке, поболтала с папой и немного пообщалась с девчонками – сил писать сообщения в чате не было, и я просто кидала голосовые, в которых кратко обо всем рассказала.

Мой рассказ произвел эффект разорвавшейся бомбы. Я никогда не видела, чтобы Самира писала нецензурные слова, да еще в таком огромном количестве, изящно миксуя их с предлогами и частицами. Сашка пришла в ярость и заявила, что найдет Савицкого и отрежет ему все лишнее к чертям собачьим. А Полина вдруг спустя четверть часа написала: «Это я во всем виновата. Прости меня, пожалуйста, Ян». – «В смысле – ты?» – спросила я изумленно. «Надо было сразу тебе сказать, а я не стала. Потому что испугалась», – продолжала она. «Говори теперь!» – потребовала Сашка. «Перед тем как пригласить тебя на свидание, он меня о тебе расспрашивал», – призналась Полина. «И?!» – не выдержала Самира. «Он сказал, что ты ему нравишься, и попросил помочь, – писала Полина. – Стал спрашивать, что ты любишь, что не любишь... И я подумала, что надо ему помочь». Полина долго набирала сообщение, но, кажется, все стерла – прислала лишь грустный смайлик.

«А дальше-то что?! Поля, говори давай!!!» – потребовала Сашка. «Я все про тебя рассказала Савицкому, не знаю зачем. Думала, так лучше будет. Что, возможно, вы станете отличной парой. И сказала, что ты панически боишься высоты. А он позвал тебя на свидание на воздушном шаре. Как будто специально. Ведь он точно знал, что у тебя страх высоты. Потом я написала ему и спросила, зачем он это сделал, раз знал. А он сказал, что хотел, чтобы ты почувствовала себя рядом с ним защищенной... Надо было тогда уже понять, что он – просто урод, который играет с тобой. Боже, Яна, мне так жаль! Я ему все о тебе рассказала. И даже советовала, когда лучше позвать тебя на свидание. Такая дура. Прости». – «Надо было сразу рассказать!» – напечатала Самира. «Вот именно, Поля! – поддержала ее Сашка. – Ты должна была рассказать нам!» – «Просто он... Он мне нравился, – вдруг призналась Полина. – Как человек. Напоминал чеболя в третьем поколении из корейской дорамы. Красивый, богатый, таинственный. Ян, прости, я ужасная подруга». – «Даже не знаю, что сказать», – напечатала я.

А Влад не промах. Совсем. Знал, что делать. И к кому подкатывать. Из всех троих именно Полина была самой мягкой и доверчивой. «Прости, – написала Полина. – Это из-за меня все. Он просил не рассказывать, говорил, что ты ему нравишься, что ему больно видеть тебя с другим. Но я правда не хотела!!!» – «Дура ты, Поля», – прислала новое сообщение Сашка и поставила плачущий смайл. «Он тобой пользовался, неужели ты не поняла?» – спросила Самира и добавила еще несколько нецензурных выражений. «Только сейчас поняла. Я действительно дура. И пойму, если вы не захотите больше общаться со мной».

Я прикрыла глаза – на Полинку я была зла, но от поступка Савицкого пришла в бешенство. Выдохнув, я стала записывать новое голосовое сообщение. Однако оно оборвалось из-за звонка. Это был Савицкий. Со страхом и отвращением я смотрела на его высветившуюся фотографию – теперь его полуулыбка не казалась мне загадочной. И в его глазах я видела подлость.

Я не сразу решилась взять трубку – для этого мне потребовалось мужество. Но все же решилась. Надо уметь смотреть в глаза своим страхам. К тому же по телефону он мне ничего не сделает.

— Что ты хочешь? – спросила я, стараясь, чтобы мой голос не дрожал.

— Яна, нам надо поговорить, – с некоторой запинкой сказал Влад. Обычным голосом. Привычным. Нормальным.

— И о чем же? – холодно осведомилась я.

— О том, что произошло вчера.

— Никогда больше мне не звони. Увидишь – не подходи. Забудь, что я существую. А я забуду о тебе, – холодно сказала я, сжимая пальцами ткань футболки.

— Вчера произошло... недоразумение, – сказал он, словно не слыша моих слов. – Я мало что помню. Но если я сделал тебе что-то плохое, прости. Я не хотел.

— Мало что помнишь? – тихо спросила я, потрясенная его наглостью. – Зато я помню все так, что не забуду никогда.

— Я не хотел тебя обижать, – жестко сказал Влад. – Так вышло. Это случайно. Не нужно было ко мне приезжать.

— Ну ты и свинья! – Страх снова стал душить меня – дыхание сбивалось.

— Я думал, ты не приедешь, – ровным тоном продолжал Савицкий. – Решил немного расслабиться – один чел как раз принес кое-что. Ты расстроила меня своим отказом.

— Один чел – это Алан? – догадалась вдруг я. Я же видела его вчера в холле дома Савицкого.

— Какая разница кто. Ты просто не вовремя приехала. Яна, давай встретимся и...

— Никогда больше не приближайся ко мне! – выкрикнула я, потеряв самообладание. – Никогда! Понял?!

— Яна, постой...

Но договорить он не успел – я нажала на кнопку отбоя, а его добавила в черный список. Заодно заблокировала во всех мессенджерах и социальных сетях. Пошел ты к черту, придурок. Звонит Шайбаковой – требует деньги за тачку. Звонит мне – несет чушь о том, что я не вовремя пришла. И даже не извиняется. Потому что не чувствует вины. Потому что ему все равно. Таким, как он, плевать на других. И я поняла это слишком поздно.