#любовьненависть | Адель Шайбакова

Я коротко поцеловала её в губы, чувствуя вкус кофе и твердя про себя, что она – моя. Моя и только. И никакие Каролины не смогут её забрать у меня. Никогда.

— Значит, все лето вы просто общались? – уточнила я вредным голосом.

Адель вздохнула – не думала, что я опять перейду к Каролине.

— Я же сказала – да. Тусовались в общей компании. Ничего особенного. Она была для меня кем-то вроде сестры.

— А вот врать нехорошо.

— Я вру?

— Кто целуется с сестрой? – усмехнулась я. – А ты целовалась с Каролиной. При мне. При всех. Помнишь? Когда мы играли в бутылочку. – Этот эпизод отлично сохранился в моей памяти. Мне даже снилось как-то, что мы находимся на той домашней вечеринке и они снова целуются, а я смотрю на них и почему-то плачу.

— Да я уже и забыла об этом, – раздраженно ответила Адель. – Сколько лет прошло. Я не могу помнить каждую, с кем целовалась. Так, только давай без ревности, окей?

Без ревности я не могла. Ревность уже была в моей крови.

— А я помню. Вы целовались так, будто готовы были вот-вот раздеться. Это было отвратительно, – вынесла я суровый вердикт. – Меня тогда едва не стошнило.

— Яна, это была непонятная детская вписка у кого-то на квартире, – отмахнулась Деля. – Я даже не помню, почему Каролина пошла туда. Но я точно помню, что ты все время общалась с каким-то мутным чуваком, которому мне хотелось... – Шайбакова, кажется, хотела сказать какое-то неприличное слово, но остановилась на мгновение и продолжила:
– Разбить морду. Как его звали? Артур? Артем? Без разницы. Он сидел рядом с тобой, нес какую-то пьяную дичь, а ты усердно хихикала – вот от этого реально тошнило. Он тебе нравился, да?

— С ума сошла? – возмутилась я, несколько опешив от напора в её словах и взгляде. Я думала, Адель начнет оправдываться, но она решила, видимо, что лучшая защита – это нападение. – Он бесил ужасно. До сих пор помню, что он заливал мне какую-то чушь, а меня хватало только на то, чтобы улыбаться – разговаривать с ним было невозможно. Я терпела его только потому, что рядом с тобой была эта зараза Серебрякова. И всем казалось, что вы пара.

— Нет, Яночка, всем казалось, что вы – пара, – упрямо возразила Адель. – А поцелуй с Каролинкой – просто так получилось. Алкоголь, гормоны, красивая девушка...

— Такая уж и красивая...

—... и девушка, которую я жутко ревновала. Все это сделало свое дело. А я уже и забыла, – усмехнулась Деля.

А Каролина-то, наверное, помнит. Небось это самый счастливый миг за всю ее жизнь – поцелуй с Шайбаковой.

— А потом ты на меня наорала, – мстительно напомнила я. – Потому что решила, будто я твою драгоценную Каролину облила.

— Я просто была зла. Не представляешь как.

— И подралась с Артемом.

— Потому что он распускал руки и называл тебя своей! – не выдержала Шайбакова. – Янка, что ты пристала? Зачем копаться в прошлом? Какой в этом смысл? Какая логика?

— Простая. Если не развязать узлы в самом начале, веревки запутаются еще сильнее. И тогда их придется только рубить.

— Какие веревки? – изумилась Деля.

— Веревки жизни, милая, – покровительственно ответила я. С одной стороны, я была довольна её ответом, а с другой, ревность к Каролине не утихала. – А потом?

— Что потом?

— Потом вы стали общаться с Серебряковой по интернету? Ну, когда она уехала? – спросила я.

— Да. Она со многими из нашего класса общается до сих пор, моя маленькая ревнивица, – ответила Адель. – Эй, иди ко мне? Не дуйся, Ян.

— Но подожди. Как так? – не могла понять я. – Ты ведь ее любила – я была уверена, что любила. Она приходила ко мне просить разрешения, чтобы встречаться с тобой!

— Что? – изогнула Адель бровь. – Разрешения? – И расхохоталась.

— Представь себе, – поджала я губы.

— Детская глупость, – отмахнулась она.

— Ты ей нравилась. Ты точно ей нравилась.

— И разонравилась. Сколько лет прошло.

— А она нравилась тебе. И даже Громкоговоритель знала об этом. До сих пор помню, как она ныла, мол, одна у тебя для тела, вторая – для души. Боже, как звучит-то...

— Ненавижу, когда берут мой телефон, – покачала головой Деля. – Ты ведь это прочитала в машине, когда я и отец ушли за тортом? Можешь не отвечать – я знаю, что да. И ты не права. Мне нравилась не Каролина.

— А кто? – спросила я, хоть и догадывалась, что она ответит.

Но вместо ответа Адель просто меня поцеловала – неспешно и нежно, обхватив мое лицо ладонями. А может быть, это и был её ответ. Разве можно тонуть в человеке? Я не знала. Но тонуть в своей Вселенной – запросто. И я тонула. Обнимала Делю, чувствуя вкус ее губ и нежность пальцев, и тонула.

— Мне нравилась ты. Маленькая глупая девочка, которой не нужны были отношения. Которая раз за разом посылала меня, – прошептала Адель, касаясь губами моей щеки. – И которую я пыталась забыть. Раз за разом. Не получилось. Думала, что ты в прошлом, но нет.

Почти минуту мы сидели молча – молчание стало нашим вторым языком, понятным и сокровенным. А потом снова стали целоваться.

— Ты точно ничего не чувствуешь к Серебряковой? – прошептала я, когда мы отстранились, глядя друг другу в блестящие глаза.

— Точно.

— Но ты поедешь к ней в Москву, верно?

— Я поеду на конференцию. Но это еще не точно.

— Я не хочу, чтобы вы общались, – тихо сказала я.

— Она мой друг.

— Она мне не нравится.

— Ты узнаешь ее получше и поймешь, что она хороший человек. Ян, я, конечно, люблю, когда меня ревнуют, но мы с ней видимся далеко не каждый год. Понимаешь? Нет оснований. И... доверяй мне, хорошо? – Она требовательно заглянула мне в глаза. – Что бы ни случилось – доверяй.

Я внимательно на нее посмотрела и вдруг подумала, что предъявить ей насчет Каролины мне нечего. Адель верит фактам, а у меня есть лишь подозрения насчет Серебряковой и плохое предчувствие. Если я начну спорить с ней, говорить, что Каролина никакой ей не друг, а, скорее всего, влюблена в нее, она не поверит.

Надо поступить более взвешенно. Я просто отодвину этого «друга» со временем.

— А у нее есть кто-то? – спросила я между делом.

Шайбакова внимательно на меня посмотрела, словно решая, сказать что-то или нет.

— Был парень, – наконец произнесла она. – Сейчас она, кажется, одна.

То, что у Каролины был кто-то, меня порадовало. Значит, не так уж и сильно она зациклена на Деле. Я хотела задать Адель еще несколько вопросов, которые меня мучили, однако она опередила меня. Посадила меня к себе на колени и спросила:
— Скажи мне кое-что, Яна.

— Что? – положила я руки ей на шею.

— Где и с кем ты была в ночь выпускного? Когда ушла из ресторана.

Я ожидала чего угодно, но только не этого.

— Я ведь искала тебя. Твои родители позвонили и спросили, не со мной ли ты. И сказали, что ты пропала. Я тут же поехала тебя искать, плюнув на все. Но ты сама пришла утром. Ты была с Серым? – снова спросила Шайбакова.

Я рассмеялась – звонко и весело.

— Меня это мучает.

— Дура ты. Я была на берегу реки. Там, куда приехала ты, твои друзья и Громкоговоритель. И мне было безумно обидно: только что ты целовалась со мной, а потом – с ней. Я ненавидела тебя с такой силой, что, если бы была ведьмой, ты бы превратилась в дохлую ворону. И если бы мне кто-то сказал, что однажды я буду сама целовать тебя по доброй воле, я бы послала этого человека на три буквы. – Я нежно дотронулась до её лба, убирая с него каштановые пряди. – Ты меня предала. Я так верила в силу выпускного, в его чудо, так хотела быть с тобой, а ты ушла...

— Ты сама сказала своей подруге, что тебе не понравилось, – нахмурилась Адель. – Я своими ушами слышала. Решила, что противна тебе, и не стала тебя ждать. Потому что думала, что ты не придешь. Знаешь, как мне было стремно? «Она снова меня отшила» – так я думала. Бесилась жутко. Подралась с Петровым – из-за того, что он видео то выложил.

Я рассмеялась и поцеловала её в щеку.

— Психопатка, – нежно сказала я.

— А откуда взялся Серый? – с недоумением спросила Деля и задумалась, словно что-то вспоминая.

— Он встречал рассвет неподалеку со своими друзьями. Вот и все. Совпадение.

— Не совпадение. На то место решила приехать Юля. Они уже тогда общались. Наверное, он увидел тебя и позвал ее, – задумчиво сказала Адель. – А она уговорила нас приехать на этот берег. Ты не знаешь, но мы вскоре расстались, с ней было очень тяжело...

— Еще бы, она так орала, что, наверное, оглушала, – пробормотала я.

— И стала встречаться с Серым, – продолжала Адель. – Очень уж она ему нравилась. Только через год Юлька залетела. И Серый сделал ручкой – вся любовь сразу прошла. Мразь он.

— Серьезно? – Я оторвала голову от её груди. – Она от него забеременела?!

— Да. Сейчас ребенку года два. Только Серый его не признал и алименты платить не собирался – типа сам студент, откуда возьмет? Но Юля и не наседала особо. Нашла какого-то парня, тот ребенка усыновил. И Серый избавился от гнета тяжкого груза.

— Боже, и этот человек нравился мне в одиннадцатом классе, – вздохнула я. – Казался умным и начитанным. Интересным.

— Мы часто ошибаемся в людях.

«Например, ты – в Каролине». Но вслух я этого, конечно, не сказала. А потом зазвонил мой телефон, прервав наш откровенный разговор. Это был папа, и он очень хотел знать, где я нахожусь в столь позднее время.

— С Делей в кафе, – ответила я.

— Пора бы уже быть без Дели и дома, – отозвался папа. – В общем, ждем. Время-то совсем позднее.

Нам пришлось нехотя собираться и возвращаться домой.

— А с тобой удобно встречаться, – уже на лестничной площадке сказала Адель, обнимая меня на прощание. – Провожать не надо.

Она поцеловала меня в последний раз, и мы разошлись по квартирам. Я так и не спросила про их встречу у нее дома после выпускного. Но решила сделать это потом. Тогда я думала, что времени у нас много.