#любовьненависть | Адель Шайбакова

Дорога домой заняла совсем мало времени – пробок уже не было. Зато людей, вышедших погулять осенним теплым вечером, пусть уже и поздним, было достаточно. Кофейня, мимо которой мы проезжали, исключением не стала, и Влад предложил мне купить кофе. Я согласилась. На этот раз он взял мятный раф, а я – латте с кедровым сиропом. Мы поехали дальше – Влад решил, что доставит меня прямо до подъезда, а я не сопротивлялась.

После того как мы вышли из машины, он снова попытался поцеловать меня, но я снова отвернулась – сама не знаю зачем.

— Что-то не так, да? – мягко спросил Влад и нежно коснулся моей щеки. – Я обидел тебя?

Я покачала головой.

— Или это из-за воздушного шара? Не дуйся, я правда не знал.

— Не в этом дело, Влад, – вздохнула я.

— Тогда в чем дело? Вчера ведь все было хорошо.

— Мы слишком спешим, – сказала я. – И я немного теряюсь. К тому же есть человек, о котором...

Я хотела сказать, что есть человек, о котором я думаю, однако в этот момент Влад обнял меня одной рукой. Это было так неожиданно, что я инстинктивно оттолкнула его. И оттолкнула неудачно. Он умудрился пролить на себя остывший кофе, который держал свободной рукой. На его белоснежной футболке и кардигане, который я отдала, расползлись большие грязные пятна.

— Что сегодня за день, – процедил он сквозь зубы.

— О боже! – воскликнула я. – Прости! Я не хотела.

— Все в порядке. Это моя вина.

— Нет. Вот я дура! – Я полезла в сумочку за салфетками, думая, что, скорее всего, эта одежда стоит недешево, а я только что ее испортила.

Салфетки не помогли.

— Это нужно постирать, – заявила я, чувствуя вину. Как так получилось?

— Успокойся, Яна, – отмахнулся Влад.

— Не успокоюсь. Идем ко мне. – Я не знала, что еще могу сделать.

— А твои родители? – полюбопытствовал Влад.

— Они сегодня на даче, – отмахнулась я, доставая ключи.

Спустя минуту мы были у моей двери.

— Если что, помни: я обычный человек из обычной семьи, – сказала я ему, несколько нервничая.

— Что ты имеешь в виду?

— Возможно, у нас дома не совсем привычная для тебя обстановка, – обтекаемо сказала я.

— Эй, Яна. Что за слова? Перестань, – нахмурился Влад. – Я начинаю чувствовать себя полным идиотом.

— Это взаимно, – весело откликнулась я, открыла дверь, впустила его в квартиру и пригласила в гостиную, мысленно радуясь, что в ней прибрано, а на балконе не висит мое белье.

Влад с любопытством разглядывал наше с родителями жилище – наверное, в обычных домах он бывал редко. Однако я не видела на его лице пренебрежения, что меня безумно порадовало.

— Раздевайся, – велела я. – Сейчас все выстираю.

— А мне нравится твой приказной тон, – хмыкнул он.

Влад снял с себя кардиган, стащил футболку, обнажив крепкий торс, и я с удивлением увидела, что на его груди вытатуировано механическое сердце. Оно казалось настоящей раной – рисунок был выполнен умело.

— Что-то не так? – удивленно спросил Савицкий, понимая, что я таращусь на его грудь.

Я тут же опустила взгляд, и получилось так, что я смотрю на его довольно неплохой рельефный пресс. Влад не выглядел качком, однако тело имел весьма спортивное, поджарое.

— Интересное тату, – сказала я. – Оно что-то значит?

— Да. Все просто: разбитое сердце, – усмехнулся он и вдруг сказал: – Ты удивительная, Яна.

— Я? Почему? – смутилась я.

— Девушки делали для меня многое, о некоторых вещах и говорить неприлично, однако мою одежду еще никто не стирал.

— Неужели ты стирал сам?

— Домработница, – пожал он плечами.

— Ой, значит, я для тебя девушка-домработница, – неожиданно хмыкнула я.

— Эй, ты не так поняла. Яна! Не обижайся.

Ответить я не успела – раздался звонок в дверь.

И кого это принесло? Родители точно на даче – мама написала мне сообщение, что они уехали, когда мы были в ресторане. И уж звонить в дверь родители точно не станут – у них есть ключи.

Я посмотрела в глазок и остолбенела. За дверью стояла улыбающаяся Клоунша, которой, наверное, надоело ждать, и она еще дважды нажала на звонок. Пришлось открывать.

— Чего тебе? – прошипела я.

— Какая гостеприимная девочка. Вообще-то, я видела, как тебя привезли. Поэтому решила забежать, – громко сказала Шайбакова. – Помнится, я у тебя водку конфисковала, но решила, что ты была несправедливо обижена, и принесла вино.

И Клоунша жестом фокусника вытащила откуда-то бутылку игристого.

— Не надо мне ничего, – торопливо сказала я. – Шайбакова, иди домой, а?

— Вообще-то, я пришла отметить с тобой начало учебного года, Янка. Закажем пиццу, – заявила она, не подозревая, что я не одна.

— Я люблю грибную, – раздался голос Влада. И он вышел из гостиной в одних лишь джинсах.

Шайбакова уставилась на него с некоторым недоумением, явно не понимая, откуда тот взялся в моей квартире, и почти тут же это недоумение переросло в холодную ярость.

— А я люблю отбивную из красавчиков. Откуда ты здесь взялся, мажорик?

— Вообще-то я не отвечаю на глупые вопросы, но для тебя сделаю исключение, – оскалился Влад. – Приехал с Яной.

— Вот оно что. А теперь уезжай. Без Яны, – отозвалась Шайбакова и вдруг широко улыбнулась, как будто взяв себя в руки.

— Это приказ? – холодно осведомился Влад.

— Это совет. Дружеский, – похлопала его по обнаженному плечу Адель. – Какой-то ты потный. Нервничаешь из-за девушки?

— Нервничаю, что ты помешала нам, малышка. Выметайся и не мешай!

— Ребят... – Но они меня просто не слышали.

— А то что? Ты заплачешь? – глумливо спросила Адель.

— Тупая? У нас свидание. – В голосе Влада появилась сталь.

— И что? Я не помешаю, – рассмеялась Шайбакова. – Ты, кстати, оденься. Смущаешь меня.

Она попыталась пройти, но Влад не дал ей этого сделать – схватил Клоуншу за плечо. И отпускать явно не собирался. А Шайбакова тут же занесла руку, явно сдерживая себя из последних сил. Костяшки её пальцев, сжатых в кулак, побелели.

— У тебя есть три секунды, чтобы убрать руку. Иначе врежу, – предупредила она. Холодная ярость снова проступила на её красивом лице.

— Тронешь – можешь прощаться со спокойной жизнью, – ответил Влад. В его кофейных глазах тоже было бешенство, впрочем хорошо контролируемое.

Атмосфера накалилась до предела. Уже в третий раз эти двое были на грани драки. И мне снова пришлось вмешаться.

— Быстро прекратили! Устроите побоище в моем доме – уничтожу обоих. Что вы затеяли? Думаете, приятно на это смотреть?

— Извини, не хотел тебя обидеть, – покаялся Влад и нехотя убрал руку, а Адель опустила зажатый кулак. И широко мне улыбнулась – ярость снова куда-то пропала.

— Прости, лапушка.

— Кто-кто? – ушам своим не поверила я. – Лапушка? Это от слова «лопух», что ли?

— От слова «лапа, лапочка», – закатила она глаза.

— Так звали Ленкиного пуделя, – вспомнилось почему-то мне.

— Комплименты на грани убогости, – фыркнул Влад.

— Убогость у нас здесь только одна, и это ты.

Адель прошла в гостиную, что-то весело насвистывая. На ходу она вручила Савицкому бутылку, и тому от неожиданности пришлось ее взять. Выражение лица его при этом было таким, будто его окатила грязью телега. Подозреваю, Влад хотел кинуть эту бутылку прямо на пол, но, понимая, что я буду, мягко говоря, не в восторге, делать этого не стал.

Я, честно говоря, не знала, плакать мне или смеяться. Что вообще происходит? Шайбакова так ревнует или в очередной раз демонстрирует мне свои шуточки? Хотелось верить в первое.

— Извини, – сказала я тихо Владу, который явно был недоволен из-за вторжения Адель.

— Все в порядке.

— Не в порядке. Сначала шар, потом кофе, теперь Клоунша... Я приношу тебе несчастья, – рассмеялась я невесело.

— Зато ты спасла меня от паука. – Влад снова взял меня за руку и крепко сжал. – Будешь моим героем.

В это время из гостиной выглянула Шайбакова. Увидев нас, она скривилась, как будто бы съела что-то очень кислое и слегка протухшее. Но ничего не сказала, а бодро направилась в кухню – в нашей квартире она ориентировалась превосходно.

— Я уже заказала пиццу! – прокричала она оттуда.

Я вздохнула. Наверное, нужно было её выпроводить, но я не могла сделать этого. Более того, её визит принес мне странное чувство облегчения.

— И часто она приходит к тебе? – спросил Влад. – Ты же говорила, вас ничего не связывает.

— Ничего. Просто она у нас немного... особенная... – И я в шутку покрутила у виска пальцем. – Не обращай внимания. А твои вещи скоро высохнут. Хочешь, я дам тебе свою футболку? – Мой взгляд снова упал на его обнаженные плечи и грудь – странное тату на бледной коже завораживало.

— Все в порядке, не суетись, Яна, – ответил Влад и поймал мой взгляд. – Нравится?

— Необычно, – призналась я.

Влад вдруг поднял мою руку, которую продолжал держать в своей, и прижал к груди – прямо к механическому сердцу. На самом деле со стороны это такая глупость – коснуться мужской груди, но в этом жесте, в этом прикосновении к татуировке было что-то столь интимное, что я растерялась. Что вообще происходит? Это что, борьба за мое невероятное внимание?

В это время мимо нас снова промаршировала Адель, прежде чем я успела вырвать руку из пальцев Влада.

— Плохо грудную группу прокачал, – заметила Шайбакова, нехорошо глядя на Савицкого. – Попробуй отжимания на брусьях. А потом показывай девчонкам.

— Предпочитаю прокачивать мозги. Если ты, конечно, знаешь, что это такое, – ответил ей Влад раздраженно. – Ты тоже попробуй, например, выучи таблицу умножения, – похоже, он воспринимал Адель как тупую спортсменку.

— Слушай, ты... – вскипела та.

— Хватит! – пришлось вновь прикрикнуть мне. – Пожалуйста. Ребята, вы у меня дома, и если вы меня уважаете, ведите себя прилично. За мной.

С этими словами я повела их в гостиную, чувствуя себя глупо. Я рассадила этих идиотов в разные концы дивана, а сама с ногами забралась в кресло, наблюдая за гостями.

Влад снова стал с любопытством разглядывать комнату. А Адель поставила на журнальный столик бутылку и бокалы. Два бокала. Видимо, для меня и для себя. Влад это тоже заметил и хмыкнул. А я немного разозлилась: Шайбакова так решила унизить моего гостя? Детские выходки. Впрочем, Влада было нелегко смутить. Он взял в руки бутылку игристого и повертел в руках с видом знатока.

— М-м-м, никогда не пробовал настолько дешевое пойло. Яна, может быть, я закажу что-то...

— И не попробуешь, – резко оборвала Адель, вырывая из его рук бутылку. – Максимум, что я могу тебе налить, – воду на пол.

— Я все еще тут, – помахала я им. – Шайбакова, разливай свое вино. Сейчас вернусь.

И я пошла за третьим бокалом, надеясь, что эти двое ничего не сделают друг другу за те полминуты, которых меня не будет в гостиной. Когда я вернулась, Шайбакова тоже была без футболки – она висела у нее на загорелом широком плече. Теперь в моей гостиной сидели сразу двое полуобнаженных человека. И, надо заметить, красивых – каждый по-своему.

Огонь против льда. Камень против железа. Разноцветные родные глаза против карих глаз. В общем, два дурака. Но дурака, на которых приятно смотреть.

— А с тобой что? – спросила я Клоуншу удивленно.

— Стало жарко, – нахально сообщила она, сидя в одном лишь топе. – Может, и ты присоединишься?

Влад недовольно на нее глянул.

— Ты не могла бы сделать одолжение и заткнуться? – попросил он.

— А ты не мог бы свалить? Я хочу пообщаться с Янкой, а не с тобой.

— А я хочу, чтобы вы вели себя нормально, – устало сказала я, чувствуя себя воспитательницей в детском саду. – Шайбакова, оденься.

— Ему можно ходить без майки, а мне нет? – нахмурилась Адель.

— Влад пролил на себя кофе, – поведала я. – А я стираю его одежду.

— И всего-то? – обрадовалась Клоунша. – Черт, а я-то думала...

Пока Влад не видел, я пнула Шайбакову по ноге. Что она там думала, извращенка?

— Тебе не идет думать, – заметил Влад.

— А тебе не идет существование, но я же молчу, – широко улыбнулась Адель. – Янка, не смотри на меня так! Мы не ругаемся, просто ведем беседу. Так, надо вино открыть. Чувак, если я тебе в глаз попаду пробкой, ты не думай, что я со зла. Просто предчувствие у меня какое-то плохое...

— Она действительно особенная, – делая вид, что не замечает Шайбакову, сказал Влад, обращаясь ко мне. Адель хмыкнула, но ничего не сказала. Она умело открыла игристое и разлила его по бокалам под моим пристальным взглядом.

— Давайте выпьем за то, чтобы каждый из нас нашел свой путь, – провозгласила Адель. – А ты, чувак, нашел путь из этой квартиры куда-нибудь подальше.

— Я тебе прямо сейчас направление подсказать могу, – живо отреагировал Влад. – Только намекни.

— Начинается, – свела я брови и сделала маленький глоток вина – оно оказалось прохладным и приятным на вкус.

— Лучше, чем водка? – насмешливо спросила Адель.

Я вспыхнула.

— Вообще-то я не пью.

— Да-да, я помню.

Влад к игристому едва притронулся – сделал глоток и поставил бокал на столик. Адель, впрочем, тоже не пила. Мне вообще показалось, что вино было лишь поводом зайти ко мне домой. И теперь Шайбакова с легкой душой что-то рассказывала, то и дело задевая Влада. А потом и вовсе уселась рядом со мной – так близко, что наши предплечья соприкоснулись. Савицкому это не нравилось. И я, чтобы не вызывать конфликта, отодвинулась от Адель, хотя, надо сказать, её близость будила во мне волнение.

Когда в домофон неожиданно позвонили, я вздрогнула. И Влад, не отрывающий от меня взгляда, тоже.

— А вот и пицца! – обрадовалась Адель и вскочила с места. – Сиди, Янка, сама открою.

— Пытается показать, что она здесь хозяйка. – Узкие губы Влада тронула улыбка. – Забавно.

— У Адель просто своеобразное чувство юмора, – отмахнулась я, порядком устав от этой ситуации.

— Я бы сказал, своеобразное чувство ревности, – усмехнулся Савицкий. – Она очень тебя ревнует, Яна. И надеюсь, что не зря.

Минута – и Адель появилась в гостиной с двумя коробками, в которых лежала горячая пицца. Проходя мимо Влада, она сделала вид, что плюнула ему на волосы, и я украдкой постучала пальцем по лбу, говоря ей: «Ты что делаешь?» Шайбакова лишь обаятельно улыбнулась.

Это был самый странный ужин в моей жизни. Я и два полуобнаженных человека, каждый из которых по-своему нравился мне, сидели в гостиной, ели пиццу, пили колу и... молчали. Стоило мне завести разговор, как они начинали в буквальном смысле нарываться на драку друг с другом. А стоило обратиться с вопросом к кому-то одному из них, как второй начинал демонстративно молчать. Еще мне нравилось словно невзначай касаться Влада, мило улыбаться ему и всячески показывать свое расположение. Возможно, это было неправильно, но Шайбакова начинала реагировать на это. Она злилась. А я – радовалась.

Когда-то давно мне было больно видеть её полуобнаженную рядом с Каролиной. И теперь я могла только тонко улыбаться, понимая, что она сама находится на моем месте. Зато была довольна моя внутренняя бабушка. Она, как когда-то давно, с умилением наблюдала за тем, как Делечка кушает, и неодобрительно косилась на Влада, который ограничился одним куском – куда больше ему нравилась кола.

После ужина я выдала Владу его одежду, чистую и сухую. Он оделся и понял, что все-таки наше свидание пора заканчивать, а потому стал прощаться. Адель уходить не хотела, но я и её заставила пойти домой.

— Это был чудесный вечер, девочка моя, – сказал Влад, обнимая меня на прощание.

— Да, спасибо за него, – улыбнулась я.

— Сейчас стошнит, – пробурчала Шайбакова, и мне вдруг показалось, что я снова вижу ту самую девчонку, которая меня донимала весь сад и почти всю школу.

Они ушли. И я, закрыв дверь, прислонилась к стене. Что это вообще было? Девчонки упадут, когда я расскажу им. Я улыбнулась, чувствуя себя вдруг нужной и почему-то красивой. Внимание двух таких красивых человека неплохо поднимало самооценку.

— Ты все-таки классная, – сказала я своему отражению в зеркале, что висело в прихожей.

Отражение лишь улыбнулось в ответ.

обожаю эту главу и ловлю с нее хихи-хаха