#любовьненависть | Адель Шайбакова

Адель открыла дверь не сразу и удивленно уставилась на меня. А я на нее. Потому что она была без футболки, в одном лишь спортивном топе, и я, сама на себя злясь, не могла оторвать взгляда от её широких плеч и небольшой груди, скрытой тканью, под тонкой кожей которых прорисовывались мышцы. А потом и вовсе перевела взгляд на живот, на кубики пресса. Возможно, Адель была не так уж и накачана, но фигура у нее все-таки радовала глаз. Черт, Яна, куда ты пялишься?! Она просто красивая мразота, не более!

Меня одолевали желания: или ласково коснуться Шайбакову, или влепить ей пощечину за вчерашнее.

— Что? – наконец спросила она.

— Хочу поговорить. Можно? – прямо сказала я.

— О чем?

И в это время я увидела женские босоножки – изящные, из белой кожи, на тонком высоком каблучке. Они аккуратно стояли на коврике рядом с кедами Дели. И это явно была не её обувь, и не тети Марины. Мама Дели не носит такие высокие каблуки.

— У тебя кто-то в гостях? – спросила я.

Черт, Громкоговоритель. Но в это время из гостиной вышла... Каролина Серебрякова.

Высокая. Стройная. Повзрослевшая. И красивая, словно модель из инстаграма с сотней тысяч подписчиков. Прямые льняные волосы, точеное личико, черты с восьмого класса несколько заострились, летнее платье в тон босоножкам, перехваченное на поясе тонким голубым ремешком, – Каролина стала еще более яркой, но улыбалась все так же мягко.

— Привет, – сказала она мне милым голосом.

— Привет, – хрипло ответила я. – Извините, что помешала. Нам надо поговорить, – повторила я, глядя на Адель.

Девочка для тела была вчера. А сегодня уже девочка для души...

— Это может подождать? – спросила Шайбакова.

— Нет, – отрезала я.

— Ок. Каролина, подожди в гостиной, – сказала Адель, жестом приглашая меня в квартиру.

Меня она повела в свою комнату. Когда я проходила мимо комнаты, куда отправилась Каролина, то увидела цветы в вазе – красивый букет ромашек в серебристой упаковке. Сердце сжалось – небось купила для своей «душевной» малышки. Ненависть вновь ярко вспыхнула во мне и росчерком молнии рассекла мысли.

Я села на её диван, а она осталась стоять напротив, засунув руки в карманы спортивных штанов. Взгляд Шайбаковой был изучающим и... горящим. Будто она ненавидела меня в эти минуты так же сильно, как я её.

— Что хотела? – спросила она.

— Спасибо, что «дождалась» меня вчера, Шайбакова, – сказала я. – Глупо было верить тебе в очередной раз. Очень глупо.

Её лицо стало словно каменным.

— И что дальше? – дерзко спросила она.

— Наверное, тебе плевать, что ты меня разочаровала. И плевать, что я, как дура, помчалась следом за вами, надеясь догнать, – потому что верила. Плевать, что бежала на берег в темноте, шлепая по лужам. И сидела на берегу одна, пока ты развлекалась с друзьями и своей девушкой. Тебе на все плевать, Шайбакова, я знаю, – горячо говорила я, не сводя с нее глаз.

— Раз знаешь, зачем пришла? – холодно и как-то отстраненно спросила она.

Мои слова не нравились Адель – я это прекрасно видела. Её плечи напряглись, а пальцы сжались в кулаки, но она заметила это и расслабила их.

— Чтобы сказать тебе, – просто ответила я. – Ты трусиха, Шайбакова. Лживая и лицемерная. У тебя есть девушка, а ты целовалась со мной. Нет, я не лучше тебя в этом плане – повелась на всю эту псевдоромантику выпускного. Поверила тебе. Но знаешь, Шайбакова, я хотя бы была искренней, а ты со мной забавлялась, скинула видео как доказательство друзьям – я все видела, потом кинула и поехала праздновать со своей подругой. А на следующий день начала изменять ей с другой. Каролина ведь у тебя для души, да? Я прекрасно понимаю, чем вы занимались до моего прихода. Не переживай, мисс трусиха, я закончу, и продолжите, а...

Адель вдруг ударила кулаком по стене. А во мне взметнулась ввысь волна пламени. И тоже захотелось ударить – ей по лицу.

А потом поцеловать.

— Что ты несешь? – почти прорычала она и склонилась ко мне, положив руку на спинку дивана. – Какого черта ты порешь чушь? Сними-ка белое пальто, детка! Обвиняешь меня в лицемерии? А сама-то ты себя как ведешь? Что ты там про меня болтала своей подружке? Всегда посылала, сколько бы я ни пыталась что-то сделать! Знаешь, Яночка, – её лоб коснулся моего, и снова между нами возникла странная связь – теперь уже наэлектризованная, – раньше я думала, что ты просто маленькая. Неопытная. Ничего не понимаешь. Но я ошиблась. Ты все понимала. Тебе просто нравилось унижать меня.

В какой-то момент мне показалось, что она меня поцелует – наши губы были слишком близки друг от друга. Я чувствовала её дыхание. Мне даже казалось, что я слышу, как бьется её сердце. Но... я вдруг представила, как она целовала до моего прихода Каролину, и мне стало противно. Я отпрянула назад. И Адель резко отстранилась.

— Как же ты меня бесишь, – сообщила она мне, прикрывая глаза, в которых плескалась ярость.

— Нет, малыш, – проговорила я сквозь зубы. – Это ты меня бесишь. Все в тебе бесит. Твоя наглость, самовлюбленность, эгоизм. Может быть, ты красивая и сильная – устраиваешь девочкам марафоны, да? Но только этого мало, чтобы быть настоящим человеком. И я пришла сказать, что презираю тебя за твои поступки. Ты – мусор.

Не знаю, почему все пошло именно так. Почему эти слова срывались с моих губ, почему все внутри кипело. Почему так хотелось кричать от горя.

— Мусор, – повторила Адель и хрипло рассмеялась. – Выходит, я мусор, а ты принцесса? Так? Знаешь, если бы ты была парнем или хотя бы не такой хрупкой девочкой, я бы знала, как с тобой разобраться.

— Кулаками? Ударишь, что ли? – криво улыбнулась я, вставая. Знала, что она этого не сделает. И она знала.

— Я не бью слабых женщин, хоть и выгляжу в твоих глазах мусором. Но выслушивать все это не собираюсь. Уходи, – процедила она сквозь зубы.

— Я узнала про спор, – сказала я ровным голосом, не собираясь покидать её комнату, пока все не скажу.

— Про какой спор? – Адель сделала вид, что не поняла.

— Про спор на меня. Ночь со мной, все дела.

Я смотрела ей в глаза. А она вдруг отвела взгляд. На мгновение.

— Что? Откуда? – спросила Адель как-то нервно.

— Не важно, – сдвинула я брови, чувствуя, как внутри разгорается пожар. – Просто скажи, спор действительно был?

— А если и был? – нахмурилась она.

Это было последней каплей.

— Ты мразь. Я не ошиблась, – сказала я, кусая губы, чтобы не заплакать.

— Я?! Что ты несешь? Хотя... – Адель взлохматила волосы. – Думай как знаешь. Уходи. Просто уходи. Нечего тебе с мусором общаться.

— Удачи с Каролиной, – сказала я напоследок, обуваясь в прихожей. Сердце обливалось кровью. Я понимала, что мы обе не правы, что между нами остались недомолвки, что нужно все еще раз обговорить и решить. Но мы обе были слишком взвинчены. И горды. Гордость молодости – вот что нас сломило. Глупость молодости. Горячая кровь.

— А тебе удачи с тем, с кем ты провела ночь, пока тебя все искали. И даже мусор, – сказала Адель ледяным голосом. Словно была посторонним человеком.

Я покинула её квартиру, не понимая, что вообще происходит.

— Стой, Вишневская, – вдруг сказала она.

Я замерла и обернулась.

— Что?

Клоунша ничего не сказала, сделала шаг вперед, выйдя на лестничную площадку босиком, и вдруг положила горячие широкие ладони мне на щеки. Разноцветные глаза её лихорадочно блестели.

— Я не этого хотела, – сказала она.

И мне вдруг показалось, что Деля меня поцелует. Так же, как и на том балконе, лишая воли и гордости.

— Мне теперь на все плевать. Отпусти меня, – из последних сил вырвалась я и убежала домой.

Плакала ли я? Черт, стыдно сознаваться, но да. Взахлеб, обнимая подушку, ненавидя весь мир и Шайбакову. А потом смотрела, как идиотка, на те фото и видео, которые она успела сделать. Смотрела, чувствуя, как из груди рвется невыносимая нежность, снова ревела, а потом... удалила их.

И Адель Шайбакову из своего сердца я тоже удалила.

Навсегда.