#любовьненависть | Адель Шайбакова

Когда я, запыхавшись, прибежала обратно, на балконе никого уже не было. Там, где еще час назад мы с Аделькой целовались, сидя на перилах под прикрытием темноты, растворяясь друг в друге, сейчас не было ни одной живой души – за исключением разве что пугливого мотылька, припавшего к стене, явно перепутав ее с деревом.

Сердце ухнуло куда-то вниз. Не успела! Не дождалась! Они ушли. Поняв, что вся компания уже направилась в тот самый туалет, я со всех ног побежала вниз, боясь только одного – что не найду их и там. И... меня ждали лишь открытое окно, из которого жутко дуло, и разочарование.

Они ушли без меня. Она ушла без меня. Не может быть, Деля же обещала... Я хотела позвонить ей, но посаженный фото- и видеосъемками телефон вырубился. Решив не сдаваться, я кое-как перелезла через подоконник, спрыгнула, больно ударившись одной ступней, и быстрым шагом направилась вперед по сумеречной узкой аллейке, огибая лужи, – потихоньку светало, но улицы все еще оставались пусты, лишь перемигивались между собой фонари вдалеке да изредка было слышно, как шумят двигатели автомобилей. В какой-то момент мне попалась слишком радостная, но не слишком трезвая компания какого-то подозрительного вида парней, и я свернула, чтобы не встретиться с ними лицом к лицу.

Было страшновато, но возвращаться я не собиралась. Я была так глупа, что все еще надеялась догнать Делю и ее компанию. Но их нигде не было, словно они мне приснились. За двадцать минут я, переживая, как ребенок, потерявший взрослого в незнакомом месте, добралась до реки, над которой неспело розовело небо – солнце должно было вот-вот взойти. Набережная была пуста, но где-то раздавались веселые голоса и смех, и я, нервничая, направилась в ту сторону, откуда они раздавались.

Я шла вдоль высокого берега, глядя на неподвижную ртутную гладь реки, в которой таял пломбирный рассвет с мандариновыми прожилками, не замечая, как ногти впиваются в кожу больших пальцев. Если бы вдруг откуда ни возьмись появилась Аделька, подбежала ко мне, обняла и извинилась, не забывая обворожительно улыбаться – так, как умеет только она одна, – я бы её простила. Обняла бы в ответ и сказала, что ничего страшного, главное, мы нашли друг друга. Я была не просто наивной – романтика во мне кипела, как эликсир ведьмы в волшебном котле.

Вскоре я обнаружила шумную компанию, на голоса которой шла. Они сидели прямо на траве у самого обрыва, пили что-то, орали, смеялись. Я тотчас опознала в них выпускников – так нарядно были одеты и парни, и девушки, кое-кто даже с лентами – такими же, как и у нас. Я подбежала к ним, заставив на мгновение замолчать, и сразу поняла, что это совершенно незнакомые люди. Видимо, ученики другой школы тоже решили встретить по старой традиции рассвет. Они удивленно уставились на меня, а я на них, но разочарованно.

— Эй, у тебя тоже выпускной? – весело прокричали мне. – А ты чего одна? Давай к нам!

— Нет, спасибо, – улыбнулась я. – Я друзей ищу. Вы тут никого не видели?

Не видели. Никого. Почему Адель не дождалась меня? А может быть, в том поцелуе растворялась я одна? Ничего не понимая, но ужасно расстроившись, я доползла до лавочки в кустах отцветшей сирени и села лицом к восходящему солнцу. Даже пыталась поймать лучи руками. Свой последний детский рассвет я встречала в гордом одиночестве, повесив клатч на шею и болтая ногами. Было обидно – так, как обидно бывает, когда обманывает кто-то близкий.

Я засмотрелась на окрасившуюся розовым пламенем воду и не сразу поняла, что к набережной подъехало несколько машин. Но когда я услышала голос, подозрительно похожий на голос Дели, то подпрыгнула. И тотчас аккуратно высунулась из своих кустов.

Картина мне открылась презабавная: из трех машин разной степени побитости вышла дюжина человек, среди которых было несколько незнакомых парней и девушек. Кто-то смеялся, кто-то делал селфи, кто-то чокался полупустыми пластиковыми стаканчиками, а кто-то целовался. И этим кем-то оказались Шайбакова и её кобылообразная Юля. Они стояли на траве – ее длинное бледно-персиковое платье касалось одуванчиков – и упоенно обнимали друг друга, никого особенно не стесняясь.

Меня словно молнией ударило прямо в грудь. Волна отвращения, гнева и обиды нахлынула так неожиданно, что я и сама не поняла, откуда взялись все эти чувства. Я смотрела на то, как Адель поправляет ей волосы, глядя прямо в глаза, на то, как девица по-хозяйски касается её плеч и лица, на то, как им хорошо вдвоем. И меня просто выворачивало наизнанку.

Да как она посмела?! Сначала мне дурила голову, учила целоваться, мать его, на балконе, а потом легко бросила и теперь целует другую! Гладит ее по распущенным волосам, переплетает ее пальцы со своими, шепчет ей какие-то теплые слова на ухо. И это она теперь чувствует, что Адель принадлежит ей.

Она. Ей. Адель – ее. Не моя. А то, что я успела себе придумать, – мои больные глупые детские фантазии. Замок из облаков. Мне хотелось выскочить из своего укрытия и с такой силой сжать Клоунше горло, чтобы перекрыть весь кислород, но я сдержалась, рассудив, что буду выглядеть смешно и нелепо. Да и Юле, как бы я ее ни «любила», будет не особо приятно слышать, что её девушка изменяла ей... Нет, ну поцелуй – это же измена?! Или я чего-то не понимаю?

Тогда меня поразила новая неприятная мысль: боже, я опустилась до того, что целовалась с чужим партнером. Разрешила ей это, зная, что у нее есть девушка. Теперь, кроме обиды и отвращения к Адель, я чувствовала отвращение и к самой себе. Алкоголь алкоголем, но какого черта я позволила Клоунше учить себя?! Знала же, какая она подлая! Наверняка это был очередной её розыгрыш. Просто она выросла, и её приколы тоже выросли. Стали взрослыми – такими же, как и она сама.

Юля повисла у нее на шее (чуть не оторвала, наверное), и раздался ее радостный визг. Я зажала уши ладонями, чтобы не слышать этого, чтобы не слышать громкого голоса Адель, чтобы ничего не слышать. Я сидела на лавке, как каменное изваяние, и внутри моей головы собиралась гроза. Потом я вдруг поняла, что раньше, в детском саду, младшей и средней школе, просто терпеть не могла эту мразь, потом влюбилась в нее, а теперь... теперь ненавижу. Казалось бы, мелочь, какой-то жалкий поцелуй, какое-то невыполненное обещание, но в тот момент для меня это было всем. И Адель вдруг стала всем. Целой вселенной.

Небо делалось все светлее, и мандариновые прожилки стали нежно-розовыми, а река отливала лавандовым теплым цветом – так и хотелось спуститься вниз, к самой воде, и дотронуться до ее зеркально-гладкой поверхности. Но надо было идти домой. Пора было кончать с этим цирком. Впереди поступление, и я должна сосредоточиться на этом, а не на Шайбаковой. Пошла она ко всем демонам разом!

Как бы мне ни было обидно, как бы ни было больно, но я должна просто встать и уйти. Гордо. Без сожалений. Хотя... Кому я вру? Я уже хотела встать с лавки, как вдруг ко мне подошел какой-то парень в светло-голубой рубашке и темно-синих брюках. Пиджак он небрежно держал на плече. Светлые, коротко стриженные волосы, светлые ироничные глаза, тонкие губы – кто бы мог подумать, что я встречу его на берегу реки?

— Привет, – улыбнулся он мне.

— Сергей? – распахнула я глаза. – Ты здесь откуда?

— Я рассвет встречаю с одноклассниками, – ответил он и сел рядом, закинув ногу на ногу. – Ты подходила к нашей компании, но я стоял в стороне, и ты меня не заметила.

В отличие от Павла, Сергей был трезв, и от него едва заметно пахло сигаретным дымом. А еще он улыбался – так, словно между нами ничего и не произошло. И меня это раздражало.

— Поздравляю с выпускным, Яна, – еще шире улыбнулся он, рассматривая мое лицо. – А почему ты одна? Не с ними?

Сергей явно имел в виду Адель и её компанию.

— Потому что они мне никто, – пожала я плечами.

— Ты красивая, – вдруг невпопад сказал он.

— Спасибо, ты тоже ничего. Но... ты не думаешь, что это странно?

— Что именно?

— Ты позвал меня на свидание, не пришел, а потом даже на сообщения перестал отвечать. Перешел в другую школу. И даже в универ к репетиторам стал ездить в другие дни.

Он прикусил губу.

— Извини, так вышло.

— Так – это как?

— Это все Шайбакова виновата, – вдруг заявил Сергей, и в его светлых глазах промелькнул гнев. – Сука.

— Что ты имеешь в виду? – Я нахмурилась.

— Не дала мне с тобой встречаться! Даже по морде заехала, вроде девчонка, а силы как у качка. И велела убираться из школы.

— У тебя бред? – Клоунша, конечно, та еще дура, но на такие штучки не способна!

— О нет, малыш, вовсе не бред. Она никому не разрешала подходить к тебе, – злобно усмехнулся Сергей. – А знаешь почему, Яночка?

— Почему? – еще шире распахнула я глаза.

— Потому что она поспорила на тебя с Петровым, кажется, что к концу года уложит тебя в кровать, маленькая мисс недоступность. Надеюсь, у нее это не получилось.

Кажется, моя Вселенная взорвалась, и ее осколки попали в кровь, разрезая вены и прокалывая сердце. В горле забился пульс. В пальцах появилась предательская дрожь, и я тут же сжала их. Крепко, до боли. Быть не может. Нет.

— Не надо было говорить, – проронил Сергей. – Прости, испортил тебе праздник. Вот дурак.

— Я тебе не верю, – упрямо сказала я.

Клоунша не способна на такие поступки. Она добрая.

— А жаль. Она ведь запудрила тебе мозги, Ян. Между вами ведь что-то происходит, раз она обнимает свою подружку. Кстати, мы учимся в одной школе. А ты сидишь тут одна, с больным лицом, – продолжал Сергей. – Наверное, я выгляжу свиньей в твоих глазах. Испортил такой день, вернее ночь. А ведь ты мне правда нравилась. Ты и красивая, и умная, и поговорить с тобой есть о чем.

— Я тебе не верю, – снова повторила я.

— Ты всегда была на её стороне. Но я тебе сейчас докажу.

Он полез в карман брюк за телефоном. И спустя минуту, тянувшуюся целую вечность, протянул свой телефон.

— Это беседа, о которой ты, скорее всего, не знаешь. В ней только самые крутые ребятки сидят. Называется «Топы».

Он ошибался. Я знала про эту беседу. Но промолчала.

— Меня оттуда выкинуть забыли, – усмехнулся он. – А недавно я увидел кое-что интересное. Вот, смотри.

И он включил какое-то видео. Мне стало не по себе – на нем я целовалась с Шайбаковой. Было темно, и качество видео оказалось не очень хорошим, но я узнала её и себя. Точно. Она же снимала на камеру, как мы целуемся. Как же она могла это выложить?

Разочарование, горечь, обида – все переплелось во мне, заставляя крепче стиснуть зубы. Человек, которому я отдала свой первый поцелуй, оказался подлой тварью. Она сорвала чеку. И взрыв ненависти, в которую превратилась моя любовь, произошел по её вине.

ну как-то так..