#любовьненависть | Адель Шайбакова

Это было мое второе сотрясение, хоть и легкое. И это были самые скучные каникулы за всю мою жизнь. Я лежала дома плашмя как бревно и скучала, потому что мне запретили двигаться, читать, смотреть ТВ и даже телефон отобрали. Единственное, что мне разрешили, и то в ограниченных количествах, так это слушать аудиокниги. Иногда ко мне приходили подружки, которые проводили время весело – на катке, в кино и в гостях друг у друга. Один раз явился тот самый парень, который запустил мне мяч в голову. Он притащил фрукты, торт и даже цветы, что поразило мою маму, которая почему-то решила, что я ему нравлюсь. Но я-то знала, что это не так. И с ленивой благосклонностью приняла извинения Павла – так его звали. Но большую часть времени я просто смотрела в потолок и думала: об экзаменах, о поступлении и, конечно же, о Клоунше... Её комната находилась прямо за стеной, и раньше, в детстве, мы часто стучали друг дружке – особенно она долбилась в стену, как дятел, все мечтая разбудить меня в выходные ночью. А сейчас – тишина.

В один из своих больничных дней, когда мои родители ушли вместе с её родителями на концерт какой-то звезды из девяностых, по которой наши мамы тащились лет двадцать назад, я услышала за стеной девичий смех. Противный и громкий. Слышимость в нашем доме была хорошей, и я мигом насторожилась. Поняла, что Шайбакова притащила домой какую-то кобылу – ну кому иначе может принадлежать такой ржач?! Девица продолжала смеяться, нервируя меня все больше и больше. А в какой-то момент мне показалось даже, что я услышала нечто напоминающее то ли стон, то ли вскрик. Что?.. Что они там делают?!

До меня вдруг ясно дошло что. Обида и ярость переплелись в моей душе, и меня накрыло. Я схватила с прикроватной тумбочки дезодорант и заколотила им по стене, давая понять, чтобы вели себя тише. Совсем Клоунша обалдела, что ли?! Я что, должна быть свидетелем её постельных игрищ?! Сучка!

Стон повторился, и меня от него просто перекосило. Схватив телефон, я набрала номер Адельки, но ответа от нее не дождалась и снова стала долбить в стену, возмущенная таким развязным поведением. Я безумно ревновала её и злилась. Нет, ну серьезно! Кого она там привела?!

— Та, кто подарила тебя, – дура, – заявила я кукле, которая занимала почетное место около моей кровати.

Куклу я назвала Яночкой-младшей. И была от нее в полном восторге. Я стучала и стучала, как дровосек топором по дереву, – аж рука устала. И, кажется, в конце концов достала любвеобильную парочку, потому что Клоунша вдруг долбанула мне по стене в ответ. Я озадачилась и на всякий случай постучала еще – на этот раз массивным пластиковым стаканчиком для канцелярки. А потом, несмотря на запрет, встала, чувствуя легкое головокружение, врубила комп и громко, во всю мощность здоровенных колонок и сабвуфера, включила музыку, зная, что ее отлично слышно в комнате Клоунши. Я уж им звуковое сопровождение обеспечу какое надо! Возбужу, так сказать, слуховые рецепторы.

Сначала это была попсовая песенка, которая всем надоела до оскомины на зубах. А потом, сообразив, что этого мало, я поставила веселую музыку из «Деревни дураков», надеясь, что под эти забавные ритмичные звуки у Делечки все получится. Следующей композицией стала известная каждому «В мире животных». На песенке из мультика «Буратино» Клоунша сдалась, и в моей квартире раздался требовательный звонок – я с трудом услышала его. И, конечно, тут же побежала открывать, не обращая внимания на головокружение.

— Что, не получилось? – распахнула я дверь с торжествующим возгласом, даже не глянув в глазок.

— Нет, Яна, не получилось, – услышала я сердитый женский голос соседки снизу. – У меня из-за вашей музыки уже десять минут заснуть не получается!

Я спешно извинилась перед соседкой, и она ушла, зато из квартиры Дели вышли она, двое её друзей (и моих одноклассников по совместительству) и какая-то девица с ногами от ушей.

— А у тебя была веселая дискотека, Пипетка! – захохотал Петров, увидев меня.

— Это ты нам в стену долбилась, как дятел? – подхватил второй одноклассник – Игорь.

Девица глянула на меня и фыркнула. Я снова смутилась: черт, все перепутала!

— У вас там кто-то хохотал и стонал, как кентервильское привидение. – Я задрала подбородок. – И это привидение явно не пытали!

Девица покраснела.

— Вообще-то я не хохочу, а смеюсь! Просто громко! – заявила она возмущенно. – И я не стонала! Боже, девочка, что у тебя в голове?! Я просто порезалась и чуть-чуть вскрикнула!

— Два раза, – ухмыльнулась я.

— Потому что они мне рану стали спиртом заливать! Все, я пошла!

— Оксаночка, стой! – ринулся за ней Петров, который, как потом оказалось, был парнем этой самой длинноногой девицы.

Зато Игорь и Клоунша еле стояли на ногах от смеха. А я, выдав им что-то неласковое, хотела захлопнуть дверь. Однако Деля потянула дверь на себя. И теперь нас разъединял только порог.

— Какого черта ты не в кровати? – спросила Деля.

— Не в твоей? – весело поинтересовался Игорь.

Навалять бы ему от души, да жаль, я слабее.

— В мою, боюсь, она не пойдет, – хмыкнула Шайбакова.

— Естественно. Там место всяким шляпам и прочим пресмыкающимся, – заявила я.

— Ревнуешь? – Кажется, ей было весело. И, кажется, она уже задавала этот вопрос.

— Тебя? Нет, конечно.

— У нее, наверное, парень есть, – заявил Игорь. Желание навалять ему стало еще больше.

— У Пипы? – улыбнулась Деля. – Не думаю.

Они как-то странно, многозначительно переглянулись.

— Думать тебе вообще противопоказано, Шайбакова, – заявила я, обидевшись на их пренебрежительный тон. И снова попыталась закрыть дверь.

Но Деля снова не дала мне этого сделать.

— Пошла в кровать, – заявила она тоном человека, которому нельзя возражать, и оперлась рукой о косяк. – У тебя постельный режим.

— Отстань, – почему-то засмотрелась я на её широкое запястье, выглядывающее из-под рукава куртки. Под тонкой кожей проступали вены.

— Или матери твой расскажу, – пригрозила Деля.

Пришлось идти в свою комнату под её конвоем.

Шайбакова проследила, чтобы я легла, кинула в меня одеялом, а потом увидела подаренную ей куклу и взяла ее в руки. На лице её появилась улыбка, и она провела пальцами по ее кудряшкам.

— Не отдам обратно, – сказала я и зачем-то добавила: – Ее зовут Яни. Или Яночка-младшая. Она похожа на меня. Правда?

— Правда, – согласилась Шайбакова. – И у вас обеих совершенно нет мозгов. Стопроцентное попадание, а?

Я пропустила глупую шутку про мозги мимо ушей и, сев в кровати, вдруг взяла её за руку. Горячую, твердую. Родную.

— Спасибо. Это безумно крутой подарок, – тихо сказала я и только потом поняла, что держу её пальцы в своих. Боже! С ума сошла!

Её ладонь легонько сжала мою. И я спешно вырвала руку.

— Это мать сказала, что ты кукол таких любишь. Велела купить, – зачем-то поведала она мне. – Выздоравливай, товарищ... эм... красотка. – И она ушла, захлопнув дверью. Даже Свалкой не назвала.

Я сжала руку, которая теперь, кажется, горела – после её прикосновения. В школу я вышла в середине января, после каникул, вполне себе здоровая и, можно сказать, жизнерадостная. В моей голове зрел план. Как сказала Ленка, этот план зрел, как прыщ на одном месте, но я от нее только лишь отмахнулась. Слова Адель о том, что у меня нет парня, задели за живое. И масла в огонь подлил тот факт, что кто-то из девчонок сказал, будто видел Сергея на катке с девушкой. Я какое-то время чувствовала себя понурой и брошенной всеми, но взяла себя в руки и решила, что докажу Шайбаковой: я ничуть не хуже других девчонок моего возраста. У меня тоже может быть парень, черт побери!