-глава 15-
— Чакыр, что мне сделать? — Исо сидел в кресле, откинувшись назад, и устало провёл рукой по лицу.
— Извиниться, — спокойно ответил Чакыр, не отрываясь от телефона. — Ты нагрубил. Сказал то, что не должен был говорить. Всё просто.
Исо усмехнулся безрадостно.
— Просто... да? Тогда почему я уже три дня просто сижу у её дома, как идиот, и ничего не делаю?
Чакыр поднял на него взгляд.
— Потому что боишься.
— Я не боюсь.
— Боишься, — спокойно повторил он. — Просто зайди. Или хотя бы позвони.
Исо молчал.
— Ты уже сделал самое странное — начал ездить туда каждый вечер. Осталось самое сложное — поговорить.
Он тяжело выдохнул.
— Чёрт... почему это так сложно...
— Потому что тебе не всё равно.
Тишина.
— Ты прав, — тихо сказал Исо.
Чакыр тут же довольно выпрямился, пригладив волосы.
— Я всегда прав, мой дорогой.
Исо невольно усмехнулся.
***
Ночь. Час. Два. Три.
Исо сидел в машине, не включая музыку. Город давно затих, лишь редкие машины проезжали мимо, разрезая тишину светом фар.
Он смотрел на окна её дома. Тёмные. Как и вчера. Как и позавчера.
Он уже потянулся к ключу зажигания. И в этот момент из дома вышла девушка.
Фадиме. Он сразу узнал её, даже в полумраке. Домашняя. Живая. Такая... настоящая. Волосы собраны небрежно, несколько прядей выбились и падали на лицо. Пижама. Лёгкий кардиган, накинутый поверх.
Она не спешила. Подошла к машине. Открыла дверь. Села. Тишина. Секунда. Две.
— Что ты здесь делаешь, Исо? — спокойно спросила она. — Зачем снова приехал?
«Снова». Он сжал пальцы на руле. Значит... она знала.
— Я... хотел извиниться.
— Если это ради того, чтобы я вышла на работу — не переживай. Я завтра буду.
Он качнул головой.
— Нет. Не из-за работы.
Пауза.
— Прости за те слова. Я... был зол. Когда увидел кулон... у меня всё смешалось. Сначала я разозлился на тебя. Потом на себя. —он сглотнул. — Я не хотел тебя ранить.
Фадиме отвернулась, глядя в окно.
— Но ранил.
Тихо. Спокойно. Но больно.
— Как бы ты этого ни хотел... ты это сделал.
Исо закрыл глаза на секунду.
— Прости.
Очень тихо. Она молчала несколько секунд.
— Хорошо, — наконец сказала она. — Я принимаю твои извинения.
Он выдохнул. Почти незаметно. Но облегчение длилось ровно мгновение.
— Но это ничего не меняет.
Он медленно повернул голову. Фадиме смотрела прямо на него.
— Давай будем говорить только о работе. Без всего этого.
Как будто между ними никогда ничего не было. Как будто можно просто... вычеркнуть.
Она открыла дверь. Пауза. Она не вышла сразу. Снова посмотрела на него. И уже мягче, но с той же болью сказала:
— И не приезжай больше. Мне тяжело видеть тебя здесь каждую ночь.
Дверь закрылась. Она ушла. Не обернувшись. Исо остался сидеть, не двигаясь. Где-то глубоко внутри неприятно сжалось.
— Даже после всего... — тихо выдохнул он. — он всё ещё на тебе...
Он видел кулон. Он не исчез. Она не сняла его. И от этого становилось только тяжелее. Исо завёл машину. Но домой не поехал. Город медленно тянулся перед ним, улицы сменяли друг друга, а мысли не останавливались.
***
Он уснул только под утро. В машине. Где-то возле отеля. Стук. Исо поморщился и приоткрыл глаза. Опустил стекло.
— Ты что здесь делаешь? — раздался голос Чакыра.
— Чакыр... — он посмотрел на часы и скривился. — Я только час назад уснул...
— Ох, извините, ваше величество, — съязвил тот. — Вас не смущает спать в машине?
— Нет.
— А работников — да. Ты, между прочим, у своего же отеля ночуешь.
Исо усмехнулся, не открывая глаз.
— Какой ужас.
— Пошли. Мы тебе номер выделим. Так и быть.
— Спасибо. Очень щедро с вашей стороны.
Чакыр рассмеялся и помог ему выбраться из машины.
— Господи, какой ты потрёпанный...
— Спасибо.
Они направились к входу и почти у двери столкнулись с Фадиме и Акчой. Фадиме на секунду задержала взгляд на Исо. Он выглядел... плохо.
Уставший. Помятый. С тёмными кругами под глазами. Но она ничего не сказала.
Просто прошла мимо.
— Доброе утро, — улыбнулась Акча.
— Доброе, — ответил Чакыр.
Исо лишь кивнул. Они разошлись.
— Разбудишь меня часа через три, — бросил Исо, заходя в номер.
— Конечно, милый, — с ухмылкой ответил Чакыр.
Утром ресторан был почти пуст. Фадиме и Акча сидели за столиком с кофе.
— Девочки, а чего только кофе? — подошёл Чакыр.
— Мы дома поели, — улыбнулась Акча.
Фадиме посмотрела на него и протянула руку.
— Поздравляю.
— С чем? — не понял он, но руку пожал.
— С вашими отношениями.
— А... — он усмехнулся. — Ты уже в курсе.
И тут же добавил, чуть тише:
— Конечно. Вы же всё друг другу рассказываете.
Фадиме нахмурилась.
— Что это значит?
— Ничего.
— Чакыр... — Акча предупреждающе посмотрела на него.
— Да ладно, — он пожал плечами. — Я просто не люблю, когда от меня что-то скрывают.
Тишина. Фадиме посмотрела на Акчу.
— Он про вас с Исо, — тихо сказала та.
Фадиме замерла. Потом криво усмехнулась.
— Умеешь ты настроение испортить.
Она встала.
— Я переодеваться.
И ушла. Чакыр посмотрел ей вслед.
— Как ребёнок, честное слово...
— Не начинай, — тихо сказала Акча.
***
— Исо... вставай.
— Чакыр, отстань...
— Я не Чакыр.
Он резко открыл глаза.
— Акча?
— Акча, — улыбнулась она. — Вставай, сонный принц.
Он сел, потер лицо.
— Ты, когда начинаешь шутить, становишься копией Чакыра.
— Учусь у лучших.
Она села рядом.
— Ты вчера говорил с Фадиме?
— Да.
— И?
— Она... не злится.
— Она не злится, — спокойно сказала Акча. — Она обижена.
Пауза.
— Ты ведь не знаешь, что она пережила после вас.
— Не знаю.
— Вот именно.
Она посмотрела на него серьёзно.
— Ты сказал ей вещи, которые ранят. Но ты говоришь, исходя из своей боли.
Исо опустил взгляд.
— А что делать с ней? — тихо спросил он,— С этой болью? Она же просто... не исчезает.
Акча молчала пару секунд.
А потом тихо сказала:
— Я не буду рассказывать тебе всё.
Он поднял глаза.
— Но скажу одно. —пауза. — Она могла умереть.
Тишина.
— ...что?
— Она выжила, — спокойно продолжила Акча. — Чудом.
Исо смотрел на неё, не моргая.
— Поэтому, когда в следующий раз будешь думать, что она просто тебя бросила... —она встала, — Подумай и об этом.
Она направилась к двери, потом обернулась.
— А теперь иди и спаси моего парня от твоего брата.
— Подожди... — он нахмурился. — Ты сказала «парня»?
Акча улыбнулась.
— Да.
И вышла. Исо остался сидеть, не двигаясь. Мысли больше не складывались. Они ломались. И впервые за всё это время в его голове появилась новая, страшная мысль:
«Я ничего не знаю».