Ты вернулась вовремя.

Денис не любил клубы.

Это было его главным секретом, который он тщательно скрывал от подписчиков. Зрители видели его за пультом — спокойного, сосредоточенного, — и думали, что он кайфует. На самом деле он кайфовал только от музыки. От того, как она течёт сквозь пальцы, как смешиваются басы, как зал замирает в ожидании следующего бита. Но толпа, духота, полный бар вечно пьяных людей — это он терпел, а не любил.

В тот вечер он должен был остаться дома.

Кошка Байт — рыжая полосатая бестия, которую он подобрал на улице полгода назад, — уже устроилась на его коленях, свернувшись клубком, и требовала, чтобы хозяин не двигался. Денис пил зелёный чай, листал ленту и готовился ко сну. На завтра был запланирован большой стрим — новая игра, тест периферии, донаты и куча нервов. Ему нужны были силы.

Звонок от друга разрушил все планы.

— Денис, выручай, — голос был виноватым с первых нот. — Диджей заболел за час до выхода. Клуб уже продал билеты, народу под двести. Ты единственный, кто умеет работать с этой аппаратурой.

— Я за деньги?

— За гонорар, конечно.

— Я не за гонорар. Я вообще спать хотел.

— Денис, умоляю. Я твой должник.

Денис вздохнул, посмотрел на кошку, которая подняла голову и прищурилась, будто тоже осуждала.

— Ладно. Через час буду.

Клуб был небольшим, но модным. Место, где тусовалась молодая творческая элита Питера — те, кто не ходил в пафосные заведения с золотыми унитазами, но и в подвалы с мокрыми стенами тоже не спускался. Внутри — приглушённый свет, кожаные диваны, барная стойка из тёмного дерева и запах дорогого парфюма, смешанный с дымом коктейльной машинки.

Пульт стоял на небольшой сцене — новенький, блестящий, с подсветкой, которая меняла цвет в такт музыке. Денис проверил аппаратуру, подключил ноутбук, запустил первые треки.

Зал кайфовал. Денису было скучновато.

Он играл стандартный сет — эйсид-хаус, техно, что-то из нового, что только начинало залетать в чарты. Всё, что он делал, он делал отменно — потому что не умел плохо. Но от этого не становилось интереснее.

А потом он увидел её.

Сначала просто пятно — рыжие волосы в полумраке, вспышка, которая привлекла внимание. Потом — она танцевала в кругу подруг, отдаваясь музыке целиком, не глядя по сторонам, не стесняясь движений. У неё было лицо человека, которому всё равно, кто смотрит. Или который не думает об этом вообще.

Денис отвёл взгляд. "Не отвлекайся, — сказал он себе. — Ты здесь работать пришёл".

Она подошла к сцене через час. В руке — бокал с чем-то розовым, глаза блестят, улыбка — не как у всех. Не протокольная, не для селфи. Настоящая.

Он протянул руку — не думая, автоматически. Тело сделало это само, раньше, чем включилась голова.

Она залезла на сцену, споткнулась, упала в его руки.

От неё пахло клубникой и коктейлями. И ещё чем-то — может быть, ванилью, может быть, просто её собственным запахом, который он запомнил, даже не поняв, что запоминает.

Он выпрямился, придерживая её за талию, чтобы она не упала.

Она стащила с него наушники.

Не спросила, не предупредила. Просто стащила — привычным движением, будто делала это тысячу раз. На секунду Денис замер — любимые наушники, подписанные, с индивидуальной регулировкой, которые он никому не давал. А потом она надела их на себя, улыбнулась и заорала в микрофон:

— ЭТОТ ДИДЖЕЙ СВОДИТ ТРЕКИ ЛУЧШЕ, ЧЕМ МОЙ БЫВШИЙ ЦЕЛУЕТСЯ, НАХУЙ!

Зал заржал. Кто-то засвистел. Кто-то захлопал.

Денис не злился.

Он смотрел на неё — на её раскрасневшееся лицо, на рыжие кудри, которые лезли в глаза, на улыбку, которая была шире, чем у всех в этом зале вместе взятых, — и чувствовал, как внутри него что-то переворачивается. Такого с ним не случалось ни разу. Ни с подписчицами, которые писали ему в личку, ни с девушками, которые подходили после стримов, ни с кем вообще.

Она разлила коктейль.

Розовая жидкость залила пульт — кнопки, регуляторы, проводку. В другой ситуации Денис бы взбесился. Его пульт, его любимый пульт, на котором он отыграл не один десяток сетов. Но сейчас он только выключил музыку и молча взял салфетки.

— Ты опасна, рыжая, — сказал он, вытирая аппаратуру.

— Я вообще-то трезвая, — ответила она. Голос был смеющимся.

— Врёшь.

— Немного.

Она спрыгнула со сцены и попыталась уйти. Денис догнал её в толпе — высокого блондина было видно отовсюду. Взял за руку.

— Стой. Как тебя зовут хотя бы?

— Коралина. Для друзей — Кора. Но ты не из друзей.

— А из кого?

Она не ответила. Посмотрела на него — долго, изучающе, будто решала, можно ли ему доверять. И выдернула руку.

— Мне в Италию завтра, пока, мужик.

— Денис, — крикнул он вдогонку. — Меня зовут Денис.

Она не обернулась.

Денис вернулся за пульт, доиграл сет, но музыка больше не звучала для него так же. Всё вечер он вспоминал её голос, её кудри, её улыбку. Пальцы сами собой перебирали регуляторы, глаза смотрели туда, где она растворилась в толпе.

Чат спрашивал: "Дрейк, ты чего такой грустный?". Он ответил: "Устал". Врал.

На следующий день он нашёл Даню — своего нового знакомого, с которым тогда только начинал дружить. Спросил между прочим, небрежно, делая вид, что ему просто интересно:

— Твоя сестра всегда так убегает?

Даня ухмыльнулся, отхлебнул энергетик, прищурился.

— Только от тех, кто ей нравится.

— А я ей понравился?

— Похоже на то, — ответил Даня и похлопал его по плечу. — Не торопи события. Она сама тебя найдёт, если захочет.

Денис запомнил. И ждал.