Ты вернулась вовремя.

Римское утро начиналось одинаково уже три года.

Сначала солнце ударяло в огромные окна её квартиры в центре города, заставляя щуриться даже сквозь плотные шторы. Потом кофемашина издавала победный писк — сигнал, что вода нагрелась до нужной температуры. Потом Коралина садилась за ноутбук с чашкой кофе и понимала, что опять не выспалась.

Три года. Три года учёбы, которую она почти закончила. Три года одиночества — несмотря на набитую квартиру, дорогую одежду и счета в банке, которые позволяли ей не думать о деньгах.

Кора (так её называли друзья и подписчики) была из обеспеченной семьи. Ей не приходилось работать — хватало родительских счетов, — но она сама выбрала путь блогера и стримера. Нравилось общаться с людьми, снимать видео, чувствовать себя частью чего-то живого. У неё были сотни тысяч подписчиков, настоящие друзья на расстоянии и виртуальное тепло чата. Но это тепло не грело.

Её квартира в Риме была образцом минимализма, который она сама же ненавидела. Белые стены — холодные, стерильные, как в больнице. Дорогая мебель из светлого дерева — ни одной лишней вещи, ни одного случайного предмета. Будто не живой человек здесь обитал, а робот, который выбирал каждую деталь по каталогу, а потом забыл добавить жизнь.

Кора сто раз хотела повесить на стены постеры. Купила их ещё в первый месяц — Linkin Park, Nirvana, какой-то абстрактный принт с рыжим котом. Постеры так и лежали в тубусе под кроватью. "Всё равно временно", — успокаивала она себя. Это "временно" длилось три года.

— Всем привет, мои любимые, — сказала Кора, включая запись. — Сегодня мы с вами будем сидеть долго, ведь я буду делать вам распаковку подарков на моё прошедшее день рождения. Да-да, я знаю, что день рождения был неделю назад. Я просто ждала, когда приедет последняя посылка от Рыжего.

Чат мгновенно ожил. Кора перевела камеру на пол, где громоздились разноцветные пакеты и коробки. Некоторые были обёрнуты в крафтовую бумагу с глупыми рисунками — рисунки были явно детскими, но Кора сразу узнала почерк Ксюши. Другие — в фирменную упаковку дорогих брендов, с ленточками и бантиками. В чате летели донаты, сердечки, смеющиеся смайлики и требовательные "РАССКАЖИ ПРО ИТАЛИЮ".

— Почему вы такие щедрые? — спросила Кора, открывая первую коробку. — Это что… боже, это тот самый свитер, который я хотела! Кто прислал?.. Ксюша, конечно. Ты ж моя любимая, сучка.

Она говорила бодрым голосом, но внутри всё сжималось. Три года в Италии. Три года учёбы, которую она почти закончила. Три года одиночества — несмотря на роскошную квартиру, дорогую одежду и счета в банке.

Учёба давалась легко — Кора была умной, но ленивой. Она выбирала предметы, которые нравились, прогуливала неинтересные лекции, сдавала экзамены с блеском и харизмой. Преподаватели её любили — она была той студенткой, которая могла заспорить на равных и выиграть спор, потому что готовилась не к оценке, а к пониманию.

Но настоящих друзей так и не появилось. Были поверхностные знакомства, вечеринки, совместные фото в Инстаграме — и пустота. Были соседки по общаге, которые менялись каждый семестр. Были одногруппники, с которыми она ходила на экзамены, а после расходилась по домам. Никого, кто позвонил бы просто так, в три часа ночи, чтобы спросить: "Ты как?".

Был Марко.

Итальянец, с которым она встречалась последние полгода. Красивый, страстный, с вечной улыбкой и деньгами папиной строительной фирмы. Высокий, темноволосый, с руками пианиста и голосом радиоведущего. Он появлялся, когда хотел — с цветами, с шампанским, с билетами в оперу, которую она ненавидела, но терпела ради него. И пропадал, когда надоедало — без объяснений, без сообщений, иногда на неделю, иногда на две.

"Ты слишком эмоциональная, Коралина", — сказал он перед её отъездом. Она ответила что-то резкое, он не ответил вообще. Не перезвонил, не написал, не пришёл прощаться в аэропорт. Кора не плакала. Она уже перегорела к тому моменту.

— Что у нас здесь? — Кора отвлеклась от воспоминаний, открывая следующую коробку. — О, это от подписчицы из Казани. Девочки, вы серьёзно? Вышитый брелок с моим котом? У меня нет кота. Неважно, теперь есть.

Она засмеялась, и в смехе впервые за долгое время не было фальши.

Чат её поддержал — донаты посыпались с новой силой, кто-то написал: "Я тебе живого кота пришлю, жди". Кора успела сказать: "Не надо, я переезжаю", — и прикусила язык.

— Кстати, смотрите, это же подарок от Рыжего, — Кора открыла коробку и по-настоящему ахнула. — Бля, чат, смотрите, это же те самые кроссовки, которые я так хотела! Я про них рассказывала полгода назад, он что, запомнил? Бля, реву. Дань, спасибо, ёбаный в рот, как я рада!

Она чмокнула камеру в воздушный поцелуй, зная, что брат — тот самый Рыжий — наверняка смотрит стрим из своей питерской квартиры. Дане Кашину было тридцать. Он был одним из самых популярных стримеров в России, с многомиллионной аудиторией, рекламными контрактами и узнаваемостью на улицах. Несмотря на разницу в десять лет, они были безумно близки. У них был свой язык, свой юмор, свои ритуалы. Она называла его "Рыжий", он её — "Ведьма".

Кроссовки были идеальными. Белые, с золотыми полосками, на толстой подошве — те самые, которые она показывала ему в общем чате, думая, что он не смотрит. А он смотрел. И запомнил. И подарил. Кора надела их сразу, не снимая носков, и почувствовала, что ногам стало теплее.

После стрима Кора выключила камеру, заварила свежий чай и села на подоконник. За окном был Рим. Красивый, старый, чужой. Черепичные крыши, кипарисы, дальний звон колоколов — открытка, которую она рассматривала три года и так и не научилась считать своей.

Она вдруг поняла: больше не может. Ни дня. Ни часа.

Коралина — а в такие моменты она всегда называла себя полным именем — Коралина, ёбаный ты гений, чего ты ждёшь? Три года потратила на то, чтобы понять: это не твоё. Деньги есть. Диплом почти готов. Друзья в Петербурге скучают. Даня один там, без тебя. А ты тут разводишь тоску, пьёшь бергамот в одиночестве и разговариваешь с чатом, потому что больше не с кем.

Она взяла телефон, залезла в приложение авиакомпании. Билет на завтра. Санкт-Петербург, Пулково, посадка в девять утра. Купила, не раздумывая. Написала сообщение хозяйке квартиры: "Я съезжаю послезавтра. Ключи оставлю в ящике, спасибо за всё, прости, что разбила ту кружку". Написала куратору в университете: "Документы заберу позже, диплом пришлёте на почту?" Написала в общий чат с подругами: "Девочки, я еду домой", — и сразу выключила телефон, чтобы не читать их визгливые голосовые.

Вещи собрались за полдня. Три чемодана и сумка — всё, что осталось от трёх лет жизни в Италии. Три пары кроссовок, куча свитеров, два ноутбука, керамическая кружка (та, что осталась целой), стопка книг на итальянском, которые она так и не дочитала. И маленькая коробочка с подарком от Рыжего — кроссовки она решила надеть сразу, не дожидаясь Питера.

Кора не жалела. Она смотрела в окно такси, летящего в аэропорт, и думала о брате, о подругах, о питерском снеге. И о том странном вечере год назад, когда в каком-то клубе она впервые увидела Дениса — известного стримера по прозвищу Дрейк, — и почему-то убежала от него, хотя он держал её за руку и смотрел так, будто она была самым важным человеком в комнате.

"Дура", — мысленно сказала себе Кора. — "В этот раз не убегу".