Куколка. | Турбо.

Неделя в Москве пролетела как один миг. Ника и Турбо жили в её маленькой съёмной квартире на окраине — пили чай по утрам, гуляли по вечерним улицам, разговаривали ни о чём и обо всём. Он смотрел на неё так, будто она была единственным, что имело значение в этом мире. Ника чувствовала себя почти счастливой — не той пустотой, к которой привыкла, а чем-то настоящим, тёплым, живым. Она просыпалась по ночам, слышала его дыхание рядом, и не верила, что это происходит с ней. Что он здесь. Что они вместе. Что у них есть будущее.

Турбо купил кольца. Серебряные, тонкие, с гравировкой внутри — «Всегда с тобой». Он протянул их ей вечером, когда они сидели на кухне, и сказал: «Это не просто кольца. Это обещание». Ника смотрела на них, и слёзы снова наворачивались на глаза. Она не знала, заслуживает ли такого счастья. Но она взяла их. Надела на палец. Посмотрела, как свет играет на серебре.

— Ты уверен? — спросила она.

— Увереннее, чем в чём-либо в своей жизни, — ответил он.

Платье он купил белое, простое, с кружевным лифом и длинной юбкой. Ника не хотела ничего пышного — просто платье, в котором она чувствовала бы себя собой. Он улыбнулся, когда она его примерила, и сказал: «Я знал, что оно тебе подойдёт». Костюм он выбрал строгий, чёрный, с бабочкой — она никогда не видела его таким. Он выглядел почти незнакомо — не бандитом, не убийцей, а просто мужчиной, который хочет жениться на женщине, которую любит.

Приехав в Казань, они обрадовали всех. Ярик, когда узнал, заплакал — не стесняясь, не скрывая. Он обнял сестру, прошептал: «Наконец-то». Арина запищала, закружилась по комнате, а потом кинулась к Нике с объятиями. Зима молча пожал руку Турбо, но в глазах его была гордость. Раджа сказал: «Я всегда знал, что вы будете вместе. Просто не думал, что так быстро». Анфиса улыбнулась и обняла обоих.

Ника готовилась к свадьбе долго, но счастливо. Она выбирала цветы, заказывала торт, собирала гостей. Каждый день был наполнен чем-то новым — поездками, звонками, покупками. Она чувствовала, как внутри, там, где долго было пусто и холодно, разгорается что-то тёплое. Настоящее. Живое.

День Х наступил внезапно, как всегда бывает.

Ника бегала от комнаты до комнаты, проверяя всё ли на месте. Арина помогала ей собираться — краситься, делать причёску. Её светлые волосы, пышные и вьющиеся, были уложены в мягкие локоны, украшенные мелкими белыми цветами. Платье сидело идеально, подчёркивая талию и открывая плечи. Она смотрела на себя в зеркало и не узнавала — она выглядела счастливой.

— Ты просто нереально красивая, — сказала Арина, поправляя фату. — Я чуть не плачу.

— Спасибо, — ответила Ника. — Я так нервничаю, что у меня трясутся колени.

— Это нормально. У всех так.

Ника глубоко вздохнула и улыбнулась.

Турбо был собран за десять минут — чёрный костюм, белая рубашка, бабочка. Он выглядел серьёзным, почти суровым, но когда увидел Нику, застыл на месте. Глаза его расширились, дыхание перехватило.

— Ты... — начал он и замолчал.

— Что? — спросила Ника.

— Ты самая красивая, — сказал он. — Я не могу поверить, что ты согласилась стать моей женой.

— А я не могу поверить, что ты купил кольца до того, как я сказала «да».

Он засмеялся и поцеловал её в лоб. Она улыбнулась — счастливо, светло, по-настоящему.

Всё шло гладко. В загсе было тепло, гости сидели в первом ряду, в глазах у всех были слёзы. Ярик стоял рядом с ней, когда она шла к алтарю, и она чувствовала его поддержку — его руку, которая слегка дрожала.

— Я всегда знал, что ты будешь счастлива, — прошептал он.

— Я тоже, — ответила Ника.

Их бракосочетание было простым, но трогательным. Сотрудница загса, женщина с добрыми глазами, прочитала их имена.

— Туркин Валерий, будете ли вы мужем Хлебовой Николь?

— Буду, — ответил Турбо, глядя ей в глаза.

— Хлебова Николь, будете ли вы женой Туркина Валерия?

— Буду, — сказала Ника, чувствуя, как по щеке скатывается слеза.

Они обменялись кольцами. Он надел ей на палец, она — ему. Её рука дрожала, когда она касалась его пальцев. Ника чувствовала, как внутри разливается что-то тёплое и светлое.

— Объявляю вас мужем и женой, — сказала сотрудница. — Можете поцеловать невесту.

Турбо поцеловал её. Долго, нежно, как обещал.

Вечер был наполнен смехом, музыкой и танцами. Гости пили, ели, говорили тосты. Арина с Зимой танцевали, Ярик сидел рядом с Раджей и Анфисой, а Катя бегала по залу с букетом цветов, который выпросила у невесты. Ника чувствовала себя почти счастливой — той, кто она всегда хотела быть. Она нашла свой дом.

К концу вечера она отошла в сторону, чтобы покурить. Зажгла вишнёвую сигарету, вдохнула дым, выпустила в ночное небо. Вокруг было тихо, только музыка доносилась из зала. Она смотрела на звёзды и улыбалась. Серебряное кольцо блестело на её пальце, и она чувствовала, как оно греет. Она думала о том, что всё, что случилось, было не зря. Она выжила. Она нашла любовь. Она была счастлива.

К ней подошёл мужчина в костюме. Она не знала его — новый гость или просто кто-то из друзей друзей. Он улыбнулся, завёл диалог, осматриваясь по сторонам. Голос его звучал спокойно, даже дружелюбно, но что-то в нём было не так. Он сказал:

— Ты сегодня красивая, — произнёс он. — Жаль, что так всё заканчивается.

Ника не поняла, что он имеет в виду. Внутри что-то дрогнуло. Она хотела спросить, кто он, но слова застряли в горле. Резкая боль пронзила живот — острая, ледяная, невыносимая. Она опустила голову вниз, чтобы посмотреть, и увидела кровь. Нож. Он был в руке незнакомца и уже вошёл в неё. Кровь растекалась по белоснежному платью, алая, яркая, как вишни. Слова застыли в горле. Она попыталась что-то сказать, но не смогла.

— Это за Жёлтого, — сказал мужчина и исчез в темноте.

Ника упала на колени. Кровь текла по платью, по рукам, по земле. Она смотрела на свои пальцы, окрашенные алым, и не могла понять, что происходит. Где-то играла музыка, кто-то смеялся, а она умирала. Она слышала голоса, смех, но всё это было где-то далеко, за стеклом, за её жизнью, которая утекала вместе с кровью.

— Ника! — голос Турбо разорвал тишину.

Он бежал к ней через двор, срывая галстук, не замечая никого вокруг. Он кричал её имя, но она уже не могла ответить. Только смотрела на него, на его лицо, на его глаза, которые были полны ужаса.

— Ника, держись! — закричал он, падая перед ней на колени. — Только не закрывай глаза! Слышишь?!

Ника смотрела на него. Хотела сказать что-то важное — что любит его, что он был её счастьем, что она не жалеет ни о чём. Но слова застряли в горле. Только кровь, и его лицо, и ночное небо над ними.

— Я люблю тебя, — прошептала она.

— Я тоже тебя люблю! — закричал Турбо. — Ты меня слышишь?! Я не отпущу тебя! Держись!

Но свет в её глазах медленно угасал. Она видела его лицо, слышала его голос, но всё отдалялось, становилось тише, темнее. Она хотела сказать ему, что он должен жить. Что он должен быть счастлив. Что она всегда будет с ним, даже если её не будет рядом. Но не смогла.

— Я не хочу умирать, — прошептала она.

— Ты не умрёшь, — сказал он. — Ты не умрёшь, слышишь?!

Но Ника уже не слышала. Она просто смотрела на него, на его лицо, на его руки, которые сжимали её, и улыбалась. Последняя улыбка, последнее слово, последняя мысль.

— Я люблю тебя, — сказала она. И закрыла глаза.

Турбо держал её в руках, прижимал к себе, чувствуя, как кровь течёт по его пальцам. Он не верил. Он кричал, звал на помощь, но никто не успел. Ника ушла. Он смотрел на её лицо, на её закрытые глаза, на улыбку, застывшую на губах. Её светлые волосы были в крови, белое платье — алым. Он не отпускал её.

Турбо сидел на коленях, держа её в руках, и не хотел отпускать. Он не знал, сколько прошло времени — минута, час, вечность. Он смотрел на её лицо, на её руки, на кольцо, которое он надел ей всего несколько часов назад, и не мог поверить, что она ушла. Что её больше нет.

Ярик подбежал, увидел, замер. Не мог дышать. Кровь. Белое платье. Его сестра.

— Она... — начал он и не договорил.

— Она жива, — сказал Турбо. — Она жива.

Но в голосе его не было уверенности. Только боль, такая огромная, что он не мог её вынести.

Вокруг собирались люди. Кто-то звонил в скорую, кто-то плакал, кто-то пытался оттащить Турбо. Он не отпускал её. Сжимал её руку, чувствуя, как она становится холодной.

— Ты не умрёшь, — повторял он. — Ты не умрёшь. Ты обещала. Я не отпущу тебя.

Она лежала неподвижно. Белое платье было алым. Лицо её было спокойным, почти счастливым. Турбо смотрел на неё и знал — он никогда не отпустит её. Даже после смерти.

Ярик упал на колени рядом. Смотрел на сестру, на её лицо, на её руки, на кольцо, которое блестело в свете луны. Он не плакал. Не мог. Только смотрел и чувствовал, как внутри него рушится мир.

— Прости, — прошептал он. — Прости, что не сберёг.

Ника не ответила. Она лежала тихо. Только ветер шевелил её светлые волосы. Турбо прижал её к себе, уткнулся лицом в её волосы, чувствуя запах вишни и крови. Он держал её и не отпускал. До последнего.

Скорая приехала через десять минут. Но было уже поздно.

//мне очень было тяжело писать такой конец, я реву. я столько писала эту историю часами, я знала конец с самого начала, но когда стала писать его - я рыдала. мне очень тяжело расставаться с историей честно. я извиняюсь что вы явно не ожидали такой конец из-за свадьбы. история логично шла к такому концу, но я решила сделать всё в самом неожиданном месте.