Глава 9. Прорыв.
Гарри и Панси сидели за массивным дубовым столом в библиотеке Блэков. Вокруг них громоздились стопки книг, исписанные пергаменты и склянки с ингредиентами для пробных зелий. На столе мерцало слабое голубоватое сияние — результат их последней попытки воздействовать на магические брачные узы.
— Смотри! — Гарри осторожно поднял руку. Кольцо на его пальце больше не пульсировало золотистым светом, а лишь тускло мерцало, словно угасающая искра.
Панси тут же поднесла свою руку ближе — её кольцо тоже потеряло прежнюю яркость.
— Оно… тускнеет, — прошептала она, не веря своим глазам. — У нас получилось!
— Мы нашли правильную формулу, — Гарри улыбнулся, чувствуя, как внутри разливается тепло от осознания успеха. — Комбинация руны освобождения и зелья из листьев рябины… Это работает!
Панси осторожно потрогала кольцо:
— Ещё не снято полностью, но прогресс очевиден. Впервые за всё время я чувствую, что мы действительно движемся вперёд.
Гарри кивнул:
— Осталось уточнить пропорции и, возможно, добавить ещё один компонент. Завтра проверим новую версию зелья.
Вечер за книгами
Они решили не прерываться и продолжить работу. Гарри перелистал фолиант по древним брачным ритуалам, а Панси изучала записи Сириуса Блэка — оказалось, тот когда‑то тоже сталкивался с похожим заклинанием.
— Слушай, — Панси отложила пергамент и посмотрела на Гарри. — А ты когда впервые почувствовал себя… не просто «Избранным», а просто Гарри?
Гарри задумался, отложив книгу:
— Наверное, когда впервые оказался в «Трёх мётлах» с Роном и Гермионой. Просто сидел, пил сливочное пиво и понимал, что они видят во мне друга, а не символ победы над Волан‑де‑Мортом.
Панси кивнула:
— А я… — она помедлила, будто решаясь. — Впервые почувствовала себя не «той самой Паркинсон из Слизерина», а просто Панси, когда оказалась в библиотеке Хогвартса одна. Взяла книгу, которая мне действительно нравилась, а не ту, что «подобает читать чистокровной ведьме».
Воспоминания детства
— Мои родители… — Панси говорила тихо, глядя на пламя свечи. — Они всегда хотели, чтобы я соответствовала идеалам Слизерина. «Будь холодной, расчётливой, держи дистанцию». Меня учили презирать гриффиндорцев, потому что «они безрассудные и глупые». И я повторяла это, как мантру. Но на самом деле… я просто боялась быть другой. Боялась, что если проявлю слабость или доброту, меня перестанут уважать.
Гарри слушал внимательно, не перебивая.
— А ты? — спросила она. — Ты ведь тоже жил под грузом ожиданий. Что чувствовал, когда все смотрели на тебя как на героя?
Гарри вздохнул:
— Страх. Постоянный страх не оправдать надежд. Все ждали, что я спасу мир, а я был обычным мальчишкой, который не знал, как завязать шнурки без помощи Добби. И ещё… — он помедлил. — Я боялся доверять. После того, как Снейп оказался на стороне Дамблдора, после предательства некоторых людей… Я начал думать, что все слизеринцы такие. Что они не могут быть хорошими. Это было проще, чем разбираться в каждом.
Панси грустно улыбнулась:
— Два стереотипа, столкнувшихся лбами.
— И оба ошибочных, — добавил Гарри.
Новый взгляд
В этот момент оба поняли, что впервые за долгое время смотрят друг на друга не сквозь призму предубеждений. В глазах Панси больше не было высокомерия, а в взгляде Гарри — настороженности.
— Знаешь, — Панси откинулась на спинку стула, — если мы так и останемся женаты, думаю, это не будет худшим вариантом.
Гарри удивлённо поднял брови:
— Ты серьёзно?
— Да. — Она улыбнулась чуть шире. — Потому что теперь я вижу не «того самого Поттера», а человека, который умеет слушать, готовить сносную яичницу и не боится признать, что был неправ.
Гарри рассмеялся:
— А я вижу не «ту самую Паркинсон из Слизерина», а девушку, которая знает десять способов сварить идеальное зелье и не стесняется рассказывать о своих страхах.
Они замолчали, но тишина больше не была напряжённой — она стала уютной, почти домашней.
Кольца на их пальцах в этот момент почти погасли, оставив лишь слабый серебристый отблеск — словно магия, связавшая их, теперь зависела не от чар, а от чего‑то более важного.
— Завтра продолжим работу над формулой, — сказал Гарри, собирая книги.
— Да, — согласилась Панси. — Но сегодня… сегодня можно просто отдохнуть.
— Согласен, — он встал и протянул ей руку. — Пойдём?
Она на мгновение заколебалась, затем вложила свою ладонь в его. И в этот раз ни одно из колец не отреагировало вспышкой — они просто приняли этот жест как должное.