Аккорд

Я пытался не копаться глубже в своей голове, и пока мы не затрагивали болезненные темы, у меня это получалось с чарующим удовольствием. И все же тревога не покидала мое напряженное тело, которое только и ждало резкого, неожиданного и острого, лишнего слова, как со стороны бывшего друга, так и с моей. Я сидел напротив него, точно на иголках, едва прикасаясь к своему чаю с чизкейком. Думаю, напряжение на моем лице читалось почти так же ясно, как если бы оно действительно было написано на нём большими жирными буквами, потому что, я заметил, он избегал смотреть мне в глаза. Впрочем, я не был до конца уверен, нравилось ли мне эта, такая непривычная в детские годы и такая естественная сейчас, неловкость, ведь с одной стороны, я не осмеливался смотреть ему прямо в глаза, но с другой, я почти жаждал увидеть, как в этой летней изумрудной лощине отражается мой силуэт, и сказать, какое из желаний ощущалось сильнее, было сложно, особенно когда рядом, настолько близко по сравнению с тем расстоянием, что расстилалось между нами все эти годы, звучал такой родной, и одновременно ставший чужим несколько лет назад и продолжавший быть таковым впредь до вчерашнего дня, голос. Я вспоминал его, вспоминал, словно в туманном бреду далеких-далеких лет, когда мы еще могли беззаботно болтать, катаясь на качелях во дворе. Его непринужденный тон, когда он говорил про себя и меня - про нас, - прозвучал в моей голове болезненным ультразвуком, и доносился как будто сверху, с неба, когда как я находился на дне океана. Мгновения такой вспышки давно забытого, или, по крайней мере, упорно пытавшегося забыться, воспоминания хватило для едва заметной реакции: мышцы лица дрогнули, брови резко, почти молниеносно, сошлись к переносице, глаза расфокусировались, смотря на причину этой вспышки через расплывчатую призму воспоминания. И снова, как в бреду, я услышал его голос:
- Все хорошо?
- Да, - услышать свой голос, почувствовать, как губы растягиваются в улыбке, при этом ничего из этого особенно не желая - это какая стадия неконтролирования собственного тела? - Конечно.
- Ты не съел ни кусочка. Не нравится?
Он, вероятно, шутит. Притворяется дурачком. Словно у него дома по чистой случайности оказался десерт, настолько обожаемый мною, что иногда я пренебрегал здоровым и полезным завтраком, съедая по утрам малиновый чизкейк; словно не он заставил меня попробовать «хотя бы один кусочек, Шедоу!», чуть ли не насильно пытаясь открыть мне рот; словно он не помнил.
- Нравится.
Я знал, он помнил. Все очень хорошо помнил, воможно, даже лучше меня, если не пытался обмануть себя же в обратном.
- Тогда почему не ешь? - спросил он, наконец заглядывая мне в глаза, на что в ответ я все ещё не решился.
- Это мой любимый, - вышло немного жалко.
- Знаю, - он кивнул. Конечно, он знал!
- Купил специально для меня?
Ещё один кивок.
- Откуда ты знал, что я зайду?
Он пожал плечами. И что это должно значить?
- Просто знал.
- Просто знал?
Третий кивок. Я фыркнул, сделал вид, что закатываю глаза, только чтобы избежать необходимости столкнуться взглядом, будь то на миг или на вечность. Я не желал и первого, но выбрал бы второе, всегда. Потому как оно непременно станет частью меня в то самое мгновение, когда я увижу себя в чужих глазах. В родных глазах. Я обреку себя на вечное несчастье, когда это произойдет, но смогу ощутить это лишь тогда, когда почувствую, что меня снова нужно будет собирать по кусочкам, я сломаюсь.
- Почему ты избегаешь меня глазами?
- Не избегаю. Просто не люблю смотреть людям в глаза.
- А в мои любил.
- Это было давно.
- А что изменилось?
- Мы, блять.
Слово вырвалось само. Немного резко, немного холодно, немного правдиво. Так, как оно должно звучать. Правильно. Однако, несмотря на всю его очевидность, мое тело противоречило полной ее сути, потому что реаигировало иначе положенного. Мои глаза, более не зная куда себя деть, подняли взгляд и ударились о взгляд, в более или менее отличного от моего. И то ли мурашки пробежали по моей спине, то ли мысли из головы скатились по ней, считая, что в данный, немного интимный момент они мне не особенно необходимы, нежели в другие, требующие постоянного мыслительного процесса ситуации, потому как я действительно не мог думать о чем-либо вообще - вернее вообще ни о чем. Это напрягало, ведь я всегда прибегал к своему разуму, - хоть он и не раз подводил меня, и доверять ему было несколько ненадежно с моей стороны, пусть это и звучит глупо, - а в данный момент все, к чему я мог бы прибегнуть, растворилось в радиоактивной кислоте его глаз. И теперь я не «думал, думал, думал», я «смотрел, смотрел, смотрел, не думая».
Какой логике вообще можно придерживаться в такой момент, если вся логика вместе со здравым смыслом вышла из меня в припрыжку с «мы, блять», словно давние друзья? Я не мог поверить, что мое тело так просто предаёт меня в минуты отчаяния, причем в самый его пик.
Я почувствовал тоску, да такую, от которой сердце сжимается, превращаясь в изюм, от которой в животе вместо бабочек летают создания инородные, с огромными, жалящими тебя при каждой возможности иглами, от которой в солнечном сплетении словно что-то умирает, и дух мертвеца проходит выше, по трахее, в надежде выбраться, однако ком в горле явно мешает ему в этом. При этом, такое чувство вселяло единственное среди нас двоих - и, я уверен в этом, на всем белом свете не найдется что-то, хранившее в себе более живости, чем то, на что смотрел я, - живое подобие Солнца.
Но было в этом всем граничащее с тоской что-то прекрасное, естественно, помимо его глаз. Этому нет названия, а если и есть, я такового не знал.
- Прекрати, - сказал я тихо, еле шевеля губами, не до конца понимая, что именно он делает, но уверенный, что это "что-то" делает он.
- Что?
Пару секунд я молчал, подбирая слова, которые в максимальной мере из моего довольно обширного словарного запаса смогли бы хоть немного описать то, что описанию вряд ли поддаётся.
- Прекрати пытаться заставить меня поверить, что это не так.
- О чем ты?
- Сам знаешь.
- Понятия не имею.
- Тогда сиди и думай. Я пошел, - я встал из-за стола, на котором все так же лежал нетронутый чизкейк и уже остывший чай.
- Уже уходишь? - он встал следом; не так резко, как мог бы, учитывая его тон, и от осознания этого внутри меня что-то проскребло.
- А чего ты ждал? - спросил я, вновь смотря на него, на этот раз не ощущая прежней грусти.
- Мы столько лет не виделись, я надеялся, что ты...
- Я пошел, - медленно перебивая, проговорил я, продолжая упорно пытаться выбраться из цепких уз его колючего, но обманчиво серьёзного взгляда.
Пару секунд он не двигался, затем медленно кивнул и прошёл к коридору первым. Я за ним.
- Ну, ты если что заходи, в любое время. Я буду ждать.
Мои пальцы замерли, пока завязывали шнурки, всего на секунду, которой, однако, могло хватить для того, чтобы стать заметной для посторонних глаз. Я приподнялся, посмотрел на него и коротко кивнул, сжав губы в тонкую полоску. Вышел за дверь, старался не задерживаться. Лишь напоследок я бросил на него взгляд, чтобы попрощаться.
* * *
- И где тебя носило?
Аромат свежезаваренного кофе разлетелся по кухне, в которой было немного прохладно из-за открытого окна. Уже вечерело, город потихонько окутывала мягкая темень, и холодный чистый воздух не казался дискомфортным, скорее ласкающим, пока я шёл пешком до отеля.
Я посмотрел на Чарли, который варил себе кофе в то время как я потягивал свой.
- Гулял.
- Где?
- Неважно, - я раздраженно отмахнулся, желая поскорее избавиться от присутствия этого излишне любопытного недоростка. Однако, кажется, он не понимал намёков.
- Ты что-то эти дни сам не свой. Что-то случилось?
- Нет.
- Ну ладно, - он пожал плечами, и я ошибочно понадеялся, что сейчас он замолкнет, - Ты знаком с тем парнем, последний у кого мы брали сегодня интервью?
Я чуть не поперхнулся. Откуда он это знает? Может, я как-то спалил себя при попытках не обращать на него внимания?
- С чего ты взял?
- Не знаю, - он снова пожал плечами, - просто когда мы тебя позвали, он переспросил твое имя. Мы подумали, вы знакомы.
Сказать, что мы знакомы, - значило солгать. Мы не были знакомыми. Мы были миром друг для друга. Мы были всем друг для друга. Мы были друг у друга, и это было важнее всего... когда-то. Когда-то, когда это имело значение. А сейчас... Сложно предположить, что хорошего принесет эта дружба сейчас. Скорее только отрицательные эмоции: после стольких лет разлуки вряд ли можно будет ощутить хотя бы грошь былого удовольствия. Пока от встречи с ним, от каждого столкновения наших взглядов, от каждого произнесенного им слова мне казалось, что я умру, если ещё не успел, и, хоть я не являюсь знатоком в чувствах, полагаю, что такое чувство не относится к эмоциям положительным.
Я снова вспомнил наш с ним сегодняшний диалог. Наполненный неловкостью, скверным недоверием и постоянной напряженностью, дабы не сказать лишнего слова, мысль о нём все равно разливала тепло по моему телу, с головы до пят. Я попытался отогнать это удовлетворение от такого внезапного тепла, не давая волю давним воспоминаниям выбраться наружу. И со всей непринужденностью, присущей мне в данное мгновение, сказал:
- Нет. Не знакомы.

_______________________________________________
Надеюсь, глава вам понравилась! У меня сейчас много свободного времени, поэтому следующую главу выложу совсем скоро.
тгк: https://t.me/sfrbiekk
1480 слов