Том 1. Пойманная в паутину.🕷🕸💕

Склонившись над рабочей плитой, Караг снова осторожно провёл тонкой костяной иглой по ткани. С тех пор, как ему пришлось участвовать в битвах во время войны Магдамары, он не ткал и не шил ничего более сложного, чем это. Плетение, несомненно, было лучшим в его жизни. Но именно этот крой и швы определили его окончательный успех.

Придерживая шов кончиком когтя, он завязал нить, убедившись, что узел был надёжным.

Он осторожно взял ткань, приподнимая её за углы. Шёлк был чисто-белым, но с особым блеском, который создавал иллюзию прозрачности. Складки и покрой ткани были не похожи ни на что, что он когда-либо видел на женщинах-арахникса и оно было прекрасно, потому что Кейт не была похожа ни на одну женщину-арахникса.

Это была не накидка на голову или плечо, его нельзя было прикрепить к поясу. Это было платье, и оно предназначалось только для Кейт.

Он провёл тыльной стороной большого пальца по простым узорам, которыми он украсил ткань; они имитировали паутину, которая поддерживала его логово.

Кейт не была арахниксом, но почему бы ей не разгуливать в шелках? Почему её кожу не должна ласкать тончайшая ткань, которую могли соткать руки арахникса? Она была хрупким созданием. Лучше шёлк Карага, чем изодранная одежда, которую она носила с тех пор, как он забрал её из ямы.

Он просунул нижние руки под то, что она назвала юбкой, медленно проводя ими вверх, пока они не оказались на талии платья, где ткань была затянута потуже. Согнув пальцы, он соприкоснулся кончиками когтей, образовав руками грубый овал. Он надеялся, что платье подойдёт по размеру: он произвёл все измерения, вспомнив части тела Кейт и сравнив их со своими собственными.

Она будет прекрасна в этом платье, особенно с её длинными золотистыми волосами, распущенными по плечам. Он надеялся, что платье подойдёт к изгибу её бёдер, что оно не будет слишком стеснять её грудь, что оно покажется ей удобным.

Его волнение от того, что он преподнесет ей этот подарок, преодолело даже его отвращение к Такаралу. Караг не был так вдохновлён, по крайней мере, много лет — но, скорее всего, за всю свою жизнь он никогда не был так вдохновлён.

И эта ткань идеально подходила Кейт. Несмотря на то, что она казалась тонкой и ажурной, она была эластичной и долговечной. Как и его маленький человечек, она была намного прочнее, чем выглядела.

Используя все четыре руки, он попытался расправить платье так, как если бы оно было на Кейт, но знал, что это совершенно не похоже на реальность. Если он поторопиться уйти, то сможет добраться до логова сразу после захода солнца и увидеть Кейт в этом платье при свете лун. Хотя, если быть честным с самим собой, даже это слишком долгое ожидание.

Караг положил платье на рабочий стол и снова взялся за иголку с ниткой, чтобы завершить последнюю полосу узора паутины, работая с осторожностью и точностью, несмотря на своё нетерпение и несмотря на поток мыслей и эмоций, которые угрожали затопить его разум с тех пор, как он пришёл в Такарал посреди ночи.

Его мысли в течение нескольких дней после их путешествия к водопаду были… тяжелыми. Хотя он и не понял всего, что рассказала ему Кейт, он извлёк из её слов более чем достаточно смысла, чтобы почувствовать, что они связаны так, как он никогда не мог себе представить. Во имя Восьмерых богов, он понял её стремление к переменам, к бегству от прошлого. Он понимал её стремление к чему-то новому.

Глупо ли полагать, что он и Кейт были друг для друга тем новым, к чему оба стремились?

За последние несколько дней одна мысль неоднократно всплывала на поверхность его сознания — он никогда не хотел пару. Хотел.

Это больше не было правдой, и это не имело никакого отношения к Магдамаре.

Какая разница между человеком и арахниксом? Кейт принадлежала ему. Она будет его парой — его Найлией.

Он не предоставит ей никакого другого выбора, кроме принятия. Если она ещё этого не поняла, Караг покажет Кейт, что он единственный мужчина, достойный её в этом мире или любом другом.

Что-то ещё произошло в те дни, что-то, чего он не мог объяснить — что только усилило его желание к Кейт. Её запах становился сильнее, насыщеннее, слаще. Хотя аромат был похож на аромат её возбуждения, он отличался… и, по-своему, сводил с ума сильнее, проникая прямо в его глубочайшие инстинкты и постоянно бросая вызов его и без того слабому самоконтролю.

Это быстро переросло в простое желание спариваться и стало потребностью.

Сегодня он покинул логово по двум причинам — доставить мясо и сшить ей платье. Но он не мог отрицать, что избавление от всё более сильного запаха Кейт было долгожданным подарком. И хотя ему хотелось наполнить свои лёгкие этим ароматом даже сейчас, время вдали от дома позволило ему немного прийти в себя. Это было хорошо. Он не хотел пугать её, впадая в безумие, но более того, он не хотел причинить ей боль. Она была такой маленькой и хрупкой, и казалось маловероятным, что она переживёт спаривание невредимой, даже если бы он не будет в брачном безумии.

Ещё один день в его логове, чувствуя её аромат, пошатнул бы его решимость.

Караг сделал последний стежок, завязал его и обрезал нить. Спрятав иглу в ладони, он провел руками по платью, разглаживая ткань. Когда он делал это, он не мог не представлять бледную, гладкую кожу Кейт, как этот шёлк скользит по изгибам её груди, ложится на бёдра, касается её…

Его внимание привлёк звук в туннеле за пределами логова, достаточно отличающийся от глухих разговоров и шума мастеров, выполняющих свою работу — шорох движения, скольжение ног по камню. Он оглянулся через плечо на вход в логово.

Шёлк, висевший в прихожей, откинулся в сторону. Караг быстро сложил платье, чтобы скрыть его форму, когда Ориас проскользнул в логово, ткань упала на место позади него.

Ориас наклонил голову, медленно сжимая челюсти.

— Должно быть, я слишком часто прокалывал свою шкуру, или я свидетель явления духа. Настоящий Караг давно покинул нас.

Караг защебетал и повернулся лицом к Ориасу, перевшись руками о столешницу и прикрывая платье своим телом.

— Возможно, так оно и есть, и я всего лишь отражение твоего одиночества, Ориас.

— Одиночество? — Ориас фыркнул и направился к своей куче мехов и шёлка, на ходу снимая пояс с инструментами — За день я разговариваю с таким количеством арахниксов, что и не сосчитать.

— Я в курсе. И я уверен, что они обмениваются множеством шёпотков. Но это не одно и то же, не так ли?

— Итак, ты настоящий Караг, — весело сказал Ориас — Ибо только он стремится проникнуть так глубоко каждым толчком.

— Ты кусаешься, я царапаюсь. Разве так было не всегда?

Ориас достал из сумки свой чернокаменный нож, прежде чем положить пояс на резную каменную полку. Он потянулся одной рукой к ближайшей корзине, поднял крышку и достал оттуда кусочек лунноцветного фрукта.

— Неужели я когда-то относился к тебе с чем-либо, кроме величайшего уважения и восхищения, мой друг?

Жвала Карага дёрнулись вверх, но он остановил их прежде, чем они успели подняться более чем на размах пальца: он хотел улыбнуться. Улыбки предназначались только Кейт. Другой арахникс не понял бы.

— Да. Почти каждый раз, когда мы разговариваем.

— Ты знаешь меня почти так же хорошо, как твоя сестра по выводку, — Ориас разрезал ножом толстую кожуру плода.

— Энтра, безусловно, хорошо тебя знает. Вот почему она избегает тебя, Ориас.

— С этим не поспоришь, — отрезав от плода дольку, Ориас поднёс её ко рту, зажал зубами и оторвал мягкую мякоть от кожуры — Возможно, мне следует смириться со своим одиночеством, как это сделал ты, и уйти жить в какую-нибудь трясину в джунглях.

— Береги себя, Ориас. Возможно, если ты будешь долго размышлять над идеей такой жизни, она покажется тебе слишком привлекательной, чтобы сопротивляться.

Ориас отрезал ещё кусочек фрукта и отправил его в рот, глядя при этом на Карага. Он скрестил руки на животе и прислонился плечом к стене.

— Что на самом деле вывело тебя сегодня из твоего изгнания, Караг?

Пальцы Карага скрючились, и его когти заскребли по камню. Если он не сказал Энтре, когда она была в двадцати сегментах от Кейт, он не собирался говорить Ориасу сейчас, но… ему не нравилось утаивать информацию от своих друзей и сводной сестры. Казалось, это подрывало доверие, которое они выстроили между собой в течении всей жизни.

— Я просто почувствовал желание ткать.

— Ах. Достаточно понятно, — Ориас поднёс ко рту оставшийся лунноцветный фрукт и сжал его, заставляя мякоть внутри отделиться от кожуры и упасть в ожидающий его открытый рот. Закончив, он высунул свой красный язык, слизнул сок, оставшийся у него во рту, и выбросил пустую кожуру в мешок для мусора у входа. — То есть это было бы достаточно понятно, если бы я разговаривал с кем-нибудь другим.

Караг прищурился, сдерживая волну напряжения.

— Что ты имеешь в виду, Ориас?

— Ты годами не прикасался к ткацкому станку, Караг, и почти столько же лет ты не входил в Такарал по собственной воле, — Ориас схватил с полки лоскуток шёлка и вытер им руку и лезвие своего ножа — Так почему я должен верить, что ты заявился в моё логово сегодня утром перед солнцестоянием и попросил воспользоваться моими инструментами, просто потому что тебе внезапно захотелось ткать?

Подняв руку, Караг провёл когтями по волосам, пока они не встретились с завязкой, удерживающей пряди зачесанными назад. Он страстно желал, чтобы это делали пальцы Кейти. Мечтал иметь возможность сказать это вслух.

— Да, есть кое-что ещё, но ты должен верить, что я не могу поделиться этим с тобой.

Челюсти Ориаса дрогнули, и его поза напряглась.

— Ты знаешь, что всё, что есть между нами - всеми нами - остается там, Караг. Я ни разу ни с кем не делился твоими секретами.

Караг шагнул вперёд и, вытянув переднюю ногу, коснулся ею ноги Ориаса.

— Я знаю это, Ориаса. Я доверяю тебе свою жизнь, друг мой, но этот вопрос…

— Ты хочешь подчиниться её воле? — мягко спросил Ориас — Чтобы… завоевать её, как она потребовала?

Хотя Караг точно понимал, кого имел в виду Ориас, точно понимал, о чём спрашивал Ориас, одна мысль об этом приводила его в такое бешенство и настораживала, что он не мог выдавить из себя ни единого слова в ответ. Особенно когда он был так близок к… чему-то большему с Кейт, мысль о совокуплении с Магдамарой стянула внутренности Карага в тугой, тяжёлый узел, в груди вспыхнуло яростное пламя, ему захотелось вонзить когти во что-нибудь и разорвать это на части.

— Мы все знаем, что эти Высокие Требования будут другими, — продолжил Ориас, говоря с несвойственной ему осторожностью — Все это ведёт к чему-то, Караг, к чему-то… безмерному. И ты не сможешь спря…

Ориас захлопнул рот при звуке тяжелых шагов и лязга металла в туннеле снаружи, его взгляд метнулся ко входу.

Глаза Карага переместились в том же направлении, его напряжение усилилось в восемь раз. Даже не видя, он знал, что означают эти шаги. И с каждым новым шагом невысказанные слова Ориаса эхом отдавались в голове Карага.

« И ты не сможешь спрятаться от этого. »

Эти шаги вели прямо к противоположной от входа стороне; судя по звуку, по крайней мере, четыре женщины, если не больше.

Висящая ткань дёрнулась в сторону, и огромная фигура заполнила прихожую, её золотые украшения мерцали в свете, отбрасываемом кристаллом Ориаса.

Верховный Страж Дакия пригнулась достаточно низко, чтобы заглянуть в проход.

— Ткач, уходи. Охотник, останься.

Караг на мгновение встретился взглядом с Ориасом. Он никогда не видел своего друга таким напряжённым, таким обеспокоенным. Он никогда не видел такого неуверенного огонька, мерцающего в глазах Ориаса.

— Я бы никогда и не подумал ослушаться, — сказал Ориас, направляясь к выходу — Я не настолько глуп, чтобы верить, будто это логово принадлежит мне.

— Ты любишь поболтать, не так ли? — проворчала Дакия — Сопротивляйся этому желанию, пока дела здесь не будут улажены.

Верховный Страж отошла в сторону, чтобы пропустить Ориаса, который бросил взгляд на Карага через плечо, прежде чем войти в туннель и скрыться из виду.

Караг снова попятился к рабочей плите, которая была достаточно высока, чтобы его задняя часть могла проскользнуть под ней, схватил платье и спрятал его за спину. Приближение королевы было достаточно тяжёлым, чтобы он почувствовал слабую вибрацию камня у себя под ногами ещё до того, как она появилась на пороге. Рядом с Магдамарой казалось, что вход был рассчитан на детёнышей.

Она наклонилась вперёд и изогнула туловище, её золотые украшения зазвенели, когда она протиснулась через слишком маленькое отверстие с жестокой грацией, которая была скорее результатом силы, чем ловкости.

Как только она вошла, её тело заполнило логово, подавляя, казалось, каждую частичку пространства, вытесняя весь воздух. Её запах проник в Карага, как только её взгляд остановился на нём; он был сильнее, чем когда-либо, и разлил в его крови огонь, который не имел ничего общего с его гневом или ненавистью.

— Мои Когти всегда передают точную информацию, — сказала она, поворачивая голову из стороны в сторону, чтобы оглядеть маленькое логово — Но я не поверила им, когда они сказали мне, что ты остался в Такарале после того, как принёс мясо.

Кулак Карага сжался вокруг платья, но он остановил его, прежде чем усилил хватку ещё больше. Он не повредил бы его, какими бы ошеломляющими ни были его эмоции — каким бы ошеломляющим ни стал запах королевы.

Магдамара вытянула руку и прижала ладонь к стене сбоку от головы Карага. У неё даже не было достаточно места, чтобы полностью выпрямить руку.

— Ты выглядишь напряжённым, маленький Караг. Ты думал, я не узнаю? Ты не можешь сделать в Такарале ничего, о чём я не была бы проинформирована. Этот город мой. Ты мой.

Он откинул голову назад, чтобы посмотреть на неё снизу вверх, расправив плечи и надёжно придерживая платье в руках.

— Если я чему-то и научился за время пребывания в джунглях, Магдамара, так это тому, что ни в чём нельзя быть уверенным.

— Ты действительно веришь в это, Караг, хотя знаешь меня? — она наклонилась ближе, удерживая его в клетке, оперевшись второй рукой в стену с другой стороны — Я королева. Я получу то, что желаю. Это несомненно.

Её близость заставила Карага отступить. Задняя часть его туловища заскребла по нижней стороне рабочей плиты, спина ударилась о твердый край стола, и ему пришлось согнуть задние ноги под резкими углами, чтобы они поместились в ограниченном пространстве.

— И ты повторила это больше раз, чем я могу сосчитать. Достаточно громко, чтобы каждый арахникс в джунглях наверняка услышал.

— Тогда прислушайся ко мне, мой маленький охотник, — она наклонилась ещё ближе, достаточно близко, чтобы её рот был на расстоянии меньше ладони от щеки Карага, а одно из её жвал коснулось его шеи — Высокие Требования будут заявлены на нас через четыре дня. Ты знаешь, чего я ожидаю, и у меня не хватит терпения, если ты не выполнишь мои желания.

Он не чувствовал ничего, кроме её запаха; он стал самим воздухом вокруг него, и он мог либо задушить его, либо прямо здесь довести до безумия. От её прикосновений его шкура неприятно зудела, а её дыхание резко ощущалось на его коже.

Рука Карага дрожала, когда он туже сжимал платье. Оно было для Кейт, и Кейт была той, кого он хотел. Кейт была той, с кем он будет связан. Он сосредоточился на ткани, на её текстуре, её мягкости, на её связи с Кейт — на своей связи с Кейт. И постепенно влияние запаха Магдамары исчезло. Это был не тот аромат, которого он желал. Это был не тот аромат, которого он жаждал.

И не было аромата, который мог бы сломить его решимость.

Королева схватила Карага за руку, за ту, что была заложена за спину, и потянула её вперёд. Его сердце заколотилось от новой вспышки жара, и потребовалась вся его сила воли, чтобы не вскинуть руки и ноги в вызывающем жесте.

Она откинулась назад, когда заставила его поднять руку, сложенное платье оказалось в скудном пространстве между ними.

— Лучше бы это было частью твоих усилий в этом направлении, Караг. — свободной рукой она схватила платье и дёрнула его, порвав ткань.

Этот звук наполнил логово сокрушительной завершённостью, более ошеломляющий и пронзительный, чем раскат грома прямо над головой.

Внутри Карага всё замерло. Ненависть и ярость бушевали в глубине его духа, наполняя мышцы чистой, необузданной, кровожадной силой. Мысленно он бросился вперёд, чтобы напасть на королеву.

Но на самом деле он просто продолжал свирепо смотреть на неё, не прилагая никаких усилий, чтобы скрыть свои эмоции, но прилагая все усилия, чтобы не поддаться им.

Магдамара защебетала; звук был горьким, высокомерным и злобным одновременно.

— Потребуется гораздо больше, чем лоскуток шёлка, чтобы выполнить свой долг, Караг. Я предлагаю тебе занять себя. Больше не прячься в джунглях. Больше не притворяйся, что у тебя есть выбор, — она подняла нижнюю руку, прижала подушечку пальца к нижней части его челюсти и заставила его голову откинуться еще дальше — Скоро увидимся, милый.

Она отдёрнула палец, зацепив когтем его подбородок и вызвав вспышку боли, которая тут же была заглушена его яростью. Отпустив разорванное платье, она оттолкнулась от стены, повернулась и протиснулась в туннель, чуть не сорвав при этом ткань на входе.

Караг наблюдал, как колышутся её шёлковые одежды, как напрягаются мышцы и поблескивают золотые украшения. Он наблюдал за ней, и ему страстно хотелось схватить своё копьё и вонзить его ей в спину. Если бы он поразил одно из её сердец, она вряд ли выжила… и тогда его смерть стоила бы того.

Но он отбросил эту идею, когда его взгляд упал на платье. Он поднял его, когда занавес над входом встал на место и тяжелые шаги Магдамары и её стражи зазвучали по туннелю, глядя на порванный шёлк, испорченный узор.

Весь этот гнев, вся эта ненависть, вся эта боль, и что он мог с этим сделать? Какая ему от этого была польза?

Жвала Карага возбуждённо подёргивались, он отвернулся от входа и положил платье на рабочую плиту, расправив его, чтобы оценить ущерб. Он осторожно провёл пальцами по разрыву. Это можно исправить, что более важно, это можно исправить, не оставляя особых следов повреждения.

Зашуршала свисающая ткань, и ноги заскрипели по полу.

— С тобой всё в порядке, Караг? — спросил Ориас.

— Да. — рассеянно ответил Караг, потянувшись за новой нитью.

— Ты сам на себя не похож…

Что-то тёплое пощекотало подбородок Карага. Одна из его рук резко поднялась, поймав каплю крови, которая скатилась из небольшого пореза, нанесённого королевой, как раз перед тем, как она успела упасть на чистый шёлк платья. Караг уставился на кровь на своей ладони.

Как много сможет выдать из него Магдамара, прежде чем покончит с ним?

— Больше ни капли, чёрт возьми. — прорычал он.

— Что ты сказал? — спросил Ориас, придвигаясь ближе.

И снова Магдамара удерживала Карага вдали от его Кейт гораздо дольше, чем он надеялся, но он не вернётся к своей женщине с пустыми руками. Он не позволил бы королеве лишить его будущую пару чего-либо — ни этого платья, ни, конечно, самого Карага.

Караг растёр капли крови между пальцами и прижал тыльную сторону ладони к подбородку, чтобы остановить кровотечение.

— Мне нужно ещё немного воспользоваться твоими инструментами, мой друг.