Глава 1: Подношение.
Туннель Лунного Заката был практически пуст, когда Караг шагал по нему. Мягкое свечение шляпок грибов, растущих на грубо отесанном камне, не могло прогнать танцующие тени, отбрасываемые сине-зелёным пламенем сока хребтового дерева, который горел в чашах, вырезанных в стенах туннеля. Единственными звуками были тихое потрескивание и хлопки, производимые огнём. Шёлк свисал со входов в тихие пещерные логова, как необработанными нитями, так и тканью, по большей части истончившейся и изодранной. Все логова, за исключением нескольких, были тёмными внутри. Даже комнаты ремесленников, которые были шире и располагали большим количеством открытых пространств, были пустынны.
Легкий ветерок дул из-за спины Карага и над его головой, принося с собой лёгкий намёк на тёплый воздух джунглей, наполненный ароматом сладких цветов джесана и влажного дерева. Как всегда, он предпочёл бы быть там, бродить по лесу, наслаждаясь его тишиной и спокойствием. Ему больше нравились извивающиеся корни, узловатые ветви и приторный сладкий запах растений, чем резной камень Такарала и тусклый голубой свет от кристаллов. Он предпочёл бы пересекать топкие болота и заросли растений, чем эти гулкие проходы пещер.
Но сегодня выбора не было — это был День Жертвоприношений, когда арахниксы Такарала собирались в Логове Духов, чтобы сделать свои подношения богам.
Караг остановился у входа в одно из входов пещеру. Шёлковое полотно, свисающее над входом, было длинным, плотно сотканным и раскрашенным яркими красками в замысловатые узоры, демонстрируя мастерство изготовителя для всех, кто проходил по Туннелю Лунного Заката.
Держа зазубренное копьё над верхней частью левого плеча, Караг поднял переднюю лапу и вытянул её, удирая шёлк в сторону. Его встретила темнота, но она была ему знакома. Он проскользнул в маленькое логово, положив левую нижнюю руку на каменную полку рядом с собой, не глядя на неё. За все годы, что друг Карага, Ориас, жил в этом логове, он никогда не оставлял ни одного предмета не на своём месте. Караг мог ориентироваться в темноте даже с помощью одних только инстинктов.
Опустив копьё и сбросив на пол свёрнутую верёвку, прикрепленную к тупому концу, Караг прислонил оружие к стене. Затем он сбросил со спины сумку из кожи острозубого ящера. Он держал её нижними руками, когда открывал, и сунул руку внутрь, чтобы достать толстый сверток, завёрнутый в листья.
Убедившись, что полоски кожи, которыми был перевязан свёрток, надёжно закреплены, он положил сумку рядом с копьём, вышел из логова Ориаса и продолжил путь вглубь туннеля.
Хотя свёрток был лёгким, он имел неосязаемую ценность, которую нельзя было измерить. Большинству арахниксов это подношение показалось бы щедрым. Корни Налрута были редкостью, и в джунглях было мало известных мест, где их можно было добыть. Лекарства, приготовленные из этих корней, излечивали многие болезни и облегчали боль. Корень Налрута в подарок был знаком самоотверженности, чести и сострадания.
Он надеялся, что пошлёт королеве другое послание.
Караг замедлил шаг, приблизившись ко входу в другое логово, на этот раз гораздо большего размера, чем логово Ориаса. Оно было рассчитано на самку и её выводок. Хотя он не узнал тонкие шёлковые нити, свисающие с арочного входа, он знал форму самого камня, знал гладкие пятна на нём — места, где его мать обычно опиралась на одну из своих толстых передних ног, скрестив другие, разговаривая с арахниксами, живущими в Туннеле Лунного Заката.
Он положил руку на одно из этих мест. Камень был холодным и твёрдым, таким гладким, будто его ласкала река в течение сотен жизней. Он вспомнил, как его сводная сестра Энтра всегда пыталась подражать позе матери. Энтра была похожа на Шенай в миниатюре, вплоть до того, как она двигала ногами при ходьбе.
Но Энтра жила с Клыками Королевы последние семь лет. Караг жил в джунглях так же долго. И их мать, Шенай… всё это время она была мертва. Много лет назад это гнездовье было предоставлено новой самке, которая использовала его для выращивания своего выводка. Караг и его сводная сестра не имели на него никаких прав.
Убрав руку с камня, Караг продолжил свой путь, целеустремлённо шагая вперёд. Он вернулся в Такарал не для того, чтобы предаваться воспоминаниям, хотя он определённо намеревался пробудить духов прошлого. Караг нашёл Ориаса и Таро сразу за Туннелем Лунного Заката, они ждали его в большом круглом помещении, где сходились восемь отдельных туннелей. Он знал их с тех пор, как все трое были птенцами, но Ориас и Таро составляли странную пару даже в глазах Карага.
Ориас был почти такого же роста, как Караг, его тело было худым, а конечности тонкими. Его движения демонстрировали непринуждённую грацию, которая усиливалась его пальцами — когти на них были заточены до тонких кончиков, чтобы лучше помогать ему в работе. Шёлковый мешок, висевший у него на груди и через плечо, был набит тем, что, несомненно, было его подношением, и Караг мог видеть несколько деревянных катушек с нитками и костяные иголки в кожаных чехлах, также засунутых внутрь.
Таро был почти на треть ниже ростом, но его тело было толстым и мощным. С тех пор, как он был птенцом, другие арахниксы шутили, что Таро был вылеплен как женщина — если бы скульптор работал с половиной обычного количества глины. Он всегда казался твёрдым и уравновешенным, хотя отсутствие нижней левой руки должно было бы вывести его из равновесия. Нижние части всех шести его ног и всех трех рук были покрыты слоем каменной пыли, из-за которой его чёрная шкура побледнела до белизны.
Широко раскрыв жвала, Ориас опустил челюсть и захлопнул её. Его красные глаза сверкнули в свете кристаллов зала, как восемь кровавых камней.
— Нам повезёт, если мы доберёмся до помоста и совершим подношение до следующего Дня Жертвоприношений.
— Я спешил. — ответил Караг, останавливаясь перед друзьями. Он вытянул передние лапы. Ориас коснулся одной своей, а Таро сделал то же самое с другой. Крошечные волоски на шкуре Карага улавливали запахи его друзей: шёлка и камня.
— Если бы ты пришёл под камни вчера, мы бы уже закончили нашу роль в этом. — сказал Ориас.
— Я не могу спать под камнем.
Жвала Ориаса дрогнули, и он наклонил голову.
— Не можешь или не хочешь?
— Караг не может спать, не подложив под себя свежие листья. — сказал Таро, постукивая ногой по полу. Он опустил левую руку к сумке, висевшей у него на боку, и поправил её, изнутри раздался стук камня о камень.
Караг щёлкнул нижними клыками.
— Лучше уж лежать на листьях, чем на камнях.
Таро защебетал.
— Что камешки в тех местах, где их быть не должно? Как по мне это небольшая проблема. Их же почти не замечаешь, — его юмор быстро угас, а глаза, светящиеся тем же синим, что и отметины на его шкуре, посуровели — Тебе не следовало приходить, Караг. Я бы сделал подношение вместо тебя.
Смысл слов Таро образовал комок в груди Карага, но теперь он не отступит от своей цели.
— Она ясно выразила свои желания.
— Это когда-нибудь раньше имело для тебя значение?
Караг постучал передней лапой по ноге Таро.
— Я бы не позволил тебе рисковать своей жизнью ради меня.
Жвала Таро нерешительно поднимались и опускались.
— Ты должен быть предупрежден, Караг. — тихо сказал Ориас. Его отметины светились красным, контрастируя с синими отметинами Таро. — Пока тебя не было, по паутине ходили слухи.
— Разве не всегда ходят слухи? — спросил Караг. Корни в его руке казались тяжелее, чем когда-либо, но он не обращал внимания на их вес.
— Она хочет найти себе пару.
Караг окинул взглядом прилегающие туннели, каждый из которых светился мягким светом кристаллов и грибных шляпок. Такарал казался зловеще тихим и пустым.
— Она забрала много самцов, — сказал он — Меня не волнует, возьмет ли она ещё одного.
— Пара, Караг, — Ориас прищурился — Ходят слухи, что она мечтает о собственном выводке. Ей не хватает только пары, достойного произвести на свет её яйца.
Сжимая связанные корни, Караг повернул голову, чтобы посмотреть в Туннель Сердечных Нитей, который вел в Логово Духов. Он знал, что эта новость рано или поздно придёт. Это заставило бы его давным-давно разорвать последние нити, связывающие его с Такаралом, если бы эти нити не были такими прочными и значимыми.
Королева Магдамара никогда не скрывала своего желания к Карагу в годы после своей войны против арахниксов Чёрной долины из Калдарака. Если бы он и мог чувствовать себя польщённым или гордым из-за её внимания, шансы на это были так же мертвы, как и его мать, отец и восьми из девяти братьев и сестёр.
Таро согнул передние лапы внутрь, царапая загнутыми когтями по каменному полу.
— Ты всё ещё собираешься идти?
Караг поднял руку, показывая завернутый в листья свёрток.
— Я должен сделать своё подношение богам. Меньшего Магдамара не захотела бы.
Ориас подался вперёд, наклонив голову так, что его лицо почти коснулось свёртка, и глубоко вздохнул. Его глаза расширились, и он быстро выпрямился.
— Корень Налрута?
— Караг, ты глупец. — прорычал Таро.
С чириканьем Ориас расставил передние лапы и присел в неглубоком поклоне, широко раскинув все четыре руки. Его длинные чёрно-красные волосы, заплетенные в толстую косу, упали на плечо.
— Как всегда, Караг, время, проведённое с тобой, приносит только захватывающие эмоции!
— Тебе не следует поощрять его, — пожурил Таро — Королева вряд ли найдёт это смешным.
— Она не должна находить это смешным. — ответил Караг.
— Это не стоит её гнева.
— Магдамара ясно выразила свои желания, — отрезал Караг, скрежеща жвалами — И я повинуюсь!
— Вот причина твоего позднего прибытия, — сказал Ориас — Ты искал этот корень просто назло ей.
Таро уставился на Карага, двигая жвалами из стороны в сторону, как будто он изо всех сил пытался не дать им сомкнуться. Вопрос в его глазах был таким ясным, как будто он произнёс его вслух.
"Стоит ли это твоей жизни?"
— Я потерял почти всё из-за неё, — сказал Караг, понизив голос, несмотря на вспыхнувший в груди гнев — Если она возьмёт что-то ещё, это будет на моих условиях.
Таро раздраженно фыркнул и почесал подбородок кончиком когтя.
— Если это то, чего ты хочешь, Караг, я пойду с тобой.
— Я тоже, — сказал Ориас — Вряд ли она простит отказ в этом году. Поэтому буду на подхвате, если вдруг что случится.
— Даже королевы должны научиться принимать отказ, — Караг расслабил жвала и открыл рот, чтобы издать собственный фыркающий звук. Воздух, который он втянул в лёгкие, был холодным и затхлым, так непохожим на горячий, влажный, свежий воздух поверхности. — Я не стремлюсь расставаться со своей жизнью, когда так много других уже потеряно. Я хочу только вернуться в джугли и выполнить свой долг.
Караг похлопал по передним ногам своих друзей концами своих собственных и прижал к себе корни Налрута.
— Несмотря на все ваши жалобы на моё опоздание, где Сураг? Он должен был прибыть раньше любого из вас.
Ориас и Таро обменялись взглядом; каким бы кратким он ни был, Караг точно знал, что это значит.
— Не скрывайте того, что знаете. — сказал Караг, опустив жвала.
— Матроны Лунного заката, приказали Сурагу и другим охотникам отправиться в лес в поисках свежей добычи на прошлой неделе, — сказал Таро низким рокочущим голосом — Ожидается, что они вернутся не раньше следующего солнцестояния.
Караг выпрямился, сжав руки в кулаки. Ему очень хотелось держать в руках своё зазубренное копьё, хотя он знал, что сейчас это не принесёт ему пользы, что это не принесёт ему утешения.
— Ночь перед днём жертвоприношения?
— Потому что нам нечем было набить животы, кроме кореньев и грибов, по крайней мере, последние три дня.
— В Туннеле Лунного Заката нет мяса, — сказал Ориас — Кроме того, что гниёт на костях наших соседей. Остальное жарится на вертелах королевы.
Гнев закипел в груди Карага. Крошечные волоски на его конечностях встали дыбом, а шкура задрожала от неугомонной энергии. Хотя он редко работал бок о бок с другими охотниками, он знал, что они выполняют свои обязанности — ежедневно приносят в поселение свежее мясо, достаточное для того, чтобы у каждого арахникса было немного еды.
— Ты говоришь правду? — спросил он.
Ориас согнул руки в локтях и скрестил предплечья в воздухе перед грудью, образовав знак бога-Ткача, Йевана.
Ни один арахникс не взывал к богам легкомысленно — а Ориас вообще делал это редко.
— Одни и те же слухи доносятся со всего Такарала. Мяса хватает только тем, кто близок к королеве.
Даже когда Ориас был подростком, он обладал талантом собирать информацию — и сплетни. Караг никогда не был уверен, как его другу удавалось знать всё, что происходило в Такарале, и все слухи, распространявшиеся среди его жителей, но информация Ориаса редко бывала неверной.
Во всей долине, текущий тихий сезон приближался к концу. С приближением сезона дождей и наводнений многие обитатели джунглей начинают мигрировать, ища новые логова, которые защитили бы их от разливов воды, что могли бы опустошить землю. Это было одно из самых благоприятных времен года для охоты — чем больше движущихся существ, тем больше возможностей для убийств.
У арахниксов Такарала не было причин испытывать нехватку мяса сейчас.
Караг крепче ухватился за связанные корни, отчего толстые листья вокруг них заскрипели.
— Мы не можем позволить этому продолжаться.
— Ты не единственный, кто так думает. — сказал Ориас.
— Замолчите оба, — прошипел Таро. Его слова эхом разнеслись по нескольким близлежащим туннелям, возвращаясь в зал жуткими отзвуками. — Мы рискуем достаточно, разговаривая так свободно, как сейчас, так что не заходите дальше. Ее паутина тянется все шире и сплетена гораздо сложнее, чем твоя, Ориас.
Ориас и Караг захлопнули рты. Упрек Таро не уменьшил гнев Карага, но позволил ему сосредоточиться — достаточно сосредоточиться, чтобы понять абсолютное бессилие своей ярости.
Караг побарабанил пальцами по верхним сегментам своих ног. Его жвала были опущены, но не согнуты. Хотя он был взволнован, он хотел убедить, что не злится на Таро. Он свёл предплечья вместе, бок о бок, в кратком жесте извинения.
— Пойдёмте, — сказал он, поворачиваясь к Туннелю Сердечной Нити — Я должен сделать своё подношение богам, чтобы наша королева могла лучше понять мою преданность.