22
— Ты все время где-то пропадаешь, Пак. У нас какая-нибудь вылазка, но ты не можешь. Мы идем в клуб, но ты снова вне доступа. Если бы у тебя был парень, я бы решила, что ты ныкаешься с ним по разным углам. Но у тебя нет парня, а в слухи, которые гуляют по колледжу я не верю, — фыркнула Рейчел, закатывая неодобрительно глаза.
Ей бы стоило поверить, но Розэ не раскрывала свою тайну относительно Дженни. Все, кто видел зеленоглазую шатенку в компании художницы думали, что они хорошие подружки, что было далеко не так. Между ними не было вражды, так что и врагами их не назовешь. Они еще не спали друг с другом, а значит и любовницами их не назовешь. Но, они встречались уже на протяжении нескольких месяцев, хоть Дженни официально и не предлагала объявить об их связи.
— Сегодня, я полагаю, ты тоже не можешь, — утвердительно произнесла Рейч, прищурив серо-голубые глаза.
— Дженни приезжает сегодня после обеда, ближе к вечеру, так что я буду свободна часов до пяти, — возразила Розэ, прижимая к груди скетчбук. — А нет, подожди...
— Первое слово дороже второго, все! Розанна! Я зайду за тобой, а в пять можешь бежать к своей подружке. Её Богу, вы такие странные обе...
— У тебя все странные, Рейч. Я не удивлена, — ухмыльнулась голубоглазая, прежде чем ускорить шаг по направлению к главному корпусу общежитий. Ей хотелось быстрее вернуться в свою комнатушку и погрузиться в собственные мысли, а не слушать гул голосов вокруг. От них начинала болеть голова, а в купе с прохладной погодой, для Розэ это был убийственный микс. Настроение падало все ниже и ниже, одно радовало, Дженни обещала приехать после учебы к ней, а их встречи всегда проходили эмоционально нежно.
— В четыре часа я за тобой зайду, поняла меня?
— Ага! — забегая в холл, блондинка шутливо закатила глаза и быстро взбежала по лестнице, направляясь к двери своей комнатки. Внутри все было как обычно: листы бумаги с эскизами валялись на небольшом столе, кровать не заправлена, творческий хаос повсюду. Нужно было прибраться, чтобы освободить место в итак небольшом помещении.
— Подождет, — хмыкнула австралийка, снимая ботинки и залезая на кровать. Вытащив из пучка карандаш, позволяя золотистым волосам волной спасть на плечи, Пак открыла скетчбук и полностью ушла в свои мысли, рисуя что-то замысловатое. Так время проходило гораздо быстрее, а её голову покидали тяжелые мысли. Небесного цвета глаза сосредоточенно следят за каждой линией, иногда Розэ хмурится или шевелит губами, продолжая рисовать образ из своего сознания.
Когда они с Дженни только познакомились... Ох, это было даже забавно. Розанна гуляла в парке, ища прозрение. Тогда у нее была легкая стадия творческого кризиса и из-под карандаша художницы выходили какие-то посредственные наброски, которые тут же отправлялись в мусор. Мэри всегда ворчала по этому поводу, утверждая, что каждый набросок это индивидуальность, но для Розэ эти наброски были лишь напоминанием о том, что вдохновение её покинуло.
И вот, гуляя по парку, она видит девушку, чуть старше неё самой. Шатенка стояла у дерева, около озера. Её аккуратные руки были сложены на груди, а ветерок играл с густыми волосами, заставляя незнакомку чуть щурить глаза. Застыв на месте, блондинка тут же открыла папку с листами, начиная наносить линии, пока на бумаге слабо не отпечатался размытый образ. С каждым движением руки этот образ становился все четче. На тот момент Пак потеряла счет времени и абсолютно машинально воскликнула, стоило только неизвестной ей красавице пошевелиться:
— Стойте! Не двигайтесь!
Испуганно дернув головой, шатенка взглянула на источник звука, пальцами убирая пряди падающие на лицо. Подозрительно нахмурившись, молодая особа чуть вздернула бровь, наблюдая за Розэ.
— Ты меня напугала.
— Прости...те. Просто, я начала рисовать и... вы... ты был...ааа так красива на этой общей картине. В общем... Простит.е.
Слушая запинающуюся блондинку, зеленоглазая улыбнулась и подошла поближе, беспардонно заглядывая в раскрытую папку. Такого Пак не ожидала, просто оторопело наблюдая за девушкой. Когда она подошла, аромат её духов окутал художницу, заставляя пожалеть, что она не умеет передавать запах через рисунки.
— У тебя талант. Немного смещен угол обзора. Я бы взяла чуть левее, но в целом...
— Ты всегда совмещаешь похвалу с критикой? — удивленно поинтересовалась Розэ, собираясь отстаивать качественность своей работы.
— Прости, профессиональная привычка, — ухмыльнувшись, девушка вытащила руку из кармана пальто и протянула её для приветствия. — Дженни Руби Джейн Ким. Можно просто Дженни.
— Розанна Пак.
— Рада познакомиться с тобой, Розанна Пак. Ты всегда так пугаешь своих натурщиков? — подшучивая, интересуется Дженни, улыбнувшись уголками губ.
— Эй... Ты же не знала, что ты натурщица. К тому же... У меня последние несколько недель был кризис творчества, так что я не хотела упустить момент, когда вдохновение снова вернется.
— Значит, я твое вдохновение? — поймав зрительный контакт, девушка улыбнулась чуть шире, заставляя Розэ едва заметно повести лопатками, чтобы сбросить мурашки бегущие по коже. Она могла поклясться, что новая знакомая заигрывает с ней. Сама же Розанна никогда не задумывалась о подобной связи, и от факта того, что с ней флиртует девушка становилось не по себе.
— Я... эм...
— Я поняла, Розанна, смущаться, это твой конек. Не робей ты так.
— Тогда перестань флиртовать со мной, — выпалила голубоглазая, недовольно вздернув подбородок.
— Флиртовать? Ох, я еще даже не начала, — протянула Дженни, чуть понижая и без того сексуальный голос.
— Е-ещё...?
— Может выпьешь со мной чашечку кофе?
— Если это начало флирта, то это очень банально, Дженни.
В ответ Ким мягко рассмеялась, заставляя Пак улыбнуться в ответ, уж слишком приятный смех был у этой самоуверенной особы.
— Поверь, если я начну флиртовать, ты почувствуешь. Чашка кофе, это же всего лишь безобидное приглашение. Или ты боишься?
— Нет, не боюсь, — упрямо произнесла Розэ, улавливая в голосе новой знакомой акцент от которого внутри зародилась легкая дрожь.
— Тогда пойдем?
В ответ художница кивнула, мысленно проклиная свое упрямство. Тогда она еще даже не догадывалась, что банальная чашка кофе приведет к тому, чего они достигли с Дженни сейчас. Влюбленность, — вот чего Розэ от себя не ожидала, так это влюбиться в девушку.
Через несколько недель таких встреч за чашкой кофе между «подружками» образовалась связь, крепкой нитью скрепившая их. Было кое-что необычное в их общении, и это кое-что забавляло и раздражало Дженни. Неприкрытый флирт воспринимался Розэ какой-то шуткой. Конечно, Ким понимала, что девушке страшно, ведь она всю жизнь считала себя натуралкой, но чем дольше Розэ прикрывалась шутками в ответ на заигрывания, тем сильнее кореянка закипала с каждым днем. Эта блондинка завладела всеми мыслями Дженни, и даже если бы Ким и хотела выкинуть её из головы и продолжить жить дальше, она не могла этого сделать.
У каждого человека свой лимит терпения, рано или поздно Дженни должна была выйти из себя, и это случилось. В тот день она как всегда провожала Розэ до двери её комнатушки. Они как всегда шутили, но стоило им остановиться у двери, как Ким тут же посерьезнела. После очередной фразы, которая констатировала факт увлеченности Дженни, Розэ вновь свела все к шутке. Улыбка пропала с красивого лица шатенки, а её зелено-голубые глаза, напоминающие морскую воду, похолодели.
— Что с тобой?
— Розанна, когда это кончится?
— Что «это»? Я... Я не понимаю тебя, — застыв на пороге, Пак прислонилась плечом к открытой двери, испуганно глядя на лицо кореянки.
— Ты правда не понимаешь? Или притворяешься дурочкой????
— Чего не понимаю? — тучи сгущались, и настал момент, когда бежать блондинке было некуда. Осмотревшись по сторонам, Дженни подтолкнула Розэ в комнату и, захлопнув дверь, раздраженно уставилась на художницу.
— Сколько недель прошло с нашего знакомства, а ты продолжаешь вот этот цирк. Тебе нравится меня мучить что-ли? Я уже больше не могу, Пак. У меня не хватит терпения ждать тебя! Ждать, когда ты осмелишься признать, что между нами что-то происходит. Я не хочу быть тебе другом, ясно?
-...
— Я не могу больше так издеваться над собой. Притворяться, что ничего не чувствую. Видимо, только у тебя хватает на это сил!
— Мне страшно, Дженни!
— В этом нет ничего страшного!
— Ты не можешь этого утверждать.
— Ох нет, еще как могу! — рявкнула шатенка, даже не заметив, что в пылу этого разговора пригвоздила художницу к стене.
Ким стояла в полушаге от нее, тяжело дыша и бегая взглядом по красивому лицу. Пауза, в момент которой напряжение было ощутимо покалыванием тока по всему телу, кончилась неожиданно. Ещё один такой разряд и, плюнув на все размышления, Дженни дернула блондинку на себя, запечатывая её губы поцелуем. Розэ замирает, словно парализованная, она может чувствовать только прикосновения пальцев к своей шее, и движение губ на своих губах. Её тело начинает колотить от страха, а в голове лишь одна установка: «Отпрянь! Отойди! Останови это!».
Но мозг быстро сдается под напором ощущений. Это не так страшно, как она думала. Это настолько приятно, насколько она и представить себе не могла. Неловко цепляясь пальцами за футболку Дженни, девушка несмело вторит движению её губ, отвечая на поцелуй. Но Ким тут же отстраняется и тихо спрашивает, пытаясь восстановить дыхание.
— Так ли это страшно...?
— Повтори... — голос австралийки хриплый, взволнованный, и Дженни тут же выполняет её просьбу, снова прильнув к тонким губам в новом поцелуе. Она действует настойчивее, удивляясь тому, как быстро распаляется Розэ. Начиная этот разговор, Дженни была полна решимости уйти, но теперь шатенка не могла оторваться от художницы ни на секунду.
Заканчивая рисовать, Пак к своему ужасу поняла, что все её мысли были заняты Дженни. Она думала обо всем, что связывало их. За то время, что они встречались, Розэ успела заметить некоторые сложности в их отношениях. Пусть Дженни и не боялась проявлять свои желания наедине, но в любом обществе они с Розанной действительно напоминали подружек. Ким была легка в общении, но только блондинка чувствовала, что скрывалось под завесой этой легкости.
Розэ никак не могла понять, кто из них кого прячет, ей казалось, что именно она уже готова сказать друзьям, что Дженни не просто подруга. Но вот готова ли была Ким признать это перед всеми, кажется нет.
Грузно вздохнув, голубоглазая убрала листы на стол и перевела взгляд на время. Рейчел обещала зайти, но когда в дверь постучали и Пак поспешно отворила ее, на пороге была не Рейчел, а Дженни собственной персоной. Как почувствовала, что все мысли блондинки были заняты ей.
— Джен... Ты же хотела заехать в пять, — оторопело пробормотала Розэ, отступая назад, чтобы впустить девушку внутрь.
— Отпустили раньше, домой мне не хотелось, поэтому решила сделать тебе сюрприз, — улыбнувшись, кореянка оставила на губах художницы легкий поцелуй и удивленно вскинула брови. — Ты что не рада меня видеть?
— Конечно рада, просто Рейч обещала зайти...
— Розанна! Я как и обещ... Оу, Дженни... Собственно я не удивлена. Твоя подруга не хочет пойти с нами в беседку, может ты сможешь её уговорить. С тобой она кажется на край света готова.
— Эй! Я же согласилась! Не переворачивай все с ног на голову, — сохраняя дистанцию с Дженни, Пак подхватила куртку и кивнула в сторону выхода. — Пойдем, а то ведь не отстанешь.
Вечер в беседке проходил как всегда весело, девчонки играли в карты, в то время как молодые люди готовили барбекю, общаясь на темы в которых представительницы женского пола все равно ни черта не понимали.
— Ну так что, Дженни, продолжаешь критиковать её работы?
— Это так очевидно? — облокотившись о перегородку, шатенка удивленно вскинула бровь, покосившись на Розэ.
— О дааа, уже который раз преподаватели отмечают её прогресс. Да и Розэ так трясется над каждой работой, что диву даюсь. Обычно она более беззаботна.
— Беззаботность не всегда хороша в процессе создания картин.
— Вы же помните, что я все еще здесь, рядом с вами, — фыркнула младшая, удивленно вздрогнув от вспышки фотоаппарата где-то сбоку.
— Сэм, ну хватит уже! Наши лица не помогут тебе получить грант, — воскликнула Рейчел, недовольно прожигая миловидного парня взглядом.
— А я не вас фотографировал, а только Розанну.
— Влюбился что-ли?
— Кто знает.
От этих слов зеленоглазая немного напряглась, но умело скрыла это, рассмеявшись вместе со всеми, а вот Розэ покраснела от смущения, слегка отвыкнув от внимания со стороны молодых людей.
Ближе к половине шестого, игнорируя недовольное ворчание Рейчел, Розэ с Дженни ушли с «вечеринки», успев перед этим попробовать, что приготовили ребята. Не спеша возвращаясь в сторону общежитий, они болтали обо всем на свете, смеясь и толкаясь. Только оказавшись в комнатушке обе девушки позволили себе отдаться чувствам, которые не давали им покоя с момента приезда Дженни. Захлопнув дверь, Розэ тут же притянула старшую к себе, находя её губы своими. Ладони ласково изучали стройное тело, по памяти выводя контур татуировки на спине. Блондинка всегда задавалась вопросом, что значит это тату, но не спрашивала об этом у Дженни. Ей нравилось, что это оставалось для нее загадкой, и она могла пофантазировать о значении татуировки.
Перебирая пальцами темные волосы, Пак неторопливо отступала к кровати, пока Ким не уложила её, нависая сверху словно хищник над своей жертвой. Густые локоны спадают с плеч, стеной закрывая их обеих от внешнего мира, а её зеленые глаза затягивают в свой омут, гипнотизируют...
Поцелуи нежно очерчивают шею, прежде чем губы вновь сливаются в поцелуе, а руки, путаясь и задевая друг друга расстегивают и стягивают одежду.
— Я... Стой... Подожди... — тихо прошептала Розэ, уворачиваясь от нового поцелуя.
— Что не так...?
— Все так, просто... Я думала... В общем.
Дженни тут же напряглась и приподнимаясь на руках, пристально взглянула в глаза художницы.
— Я думаю пора сказать друзьям, что ты не просто подруга.
— Сказать что...? — округлив глаза, Дженни отстранилась и замотала головой. — Нет. Нееет, Рози.
— Но почему?! Рейчел и так уже шутит, что если бы не мой пофигизм на эту тему, она бы поверила, что это так. Ты хоть понимаешь, как сложно хранить это в тайне?
Вскакивая с кровати, Дженни быстро застегнула рубашки и негодующе взглянула на Розэ, когда та тоже вскочила с места.
— Это ты мне это говоришь? Рози, даже мои родители не знают о моих предпочтениях!
— Что...? Но... Я думала. Ты не похожа на ту, кто скрывает что-то от родителей...
— Да ладно?! Вот тебе и открытие, да? Они не знают. Мои друзья НЕ знают. Никто не знает и не должен знать.
— Давай хотя бы начнем с малого, скажем Рейч. Она не проболтается.
— Что тебе не понятно в словах «Никто не должен знать»? — воскликнула кореянка, разводя руки в стороны. — Розэ. Я не могу сказать никому.
— А я не могу больше притворяться, что мы друзья. Не могу больше придумывать отговорки для парней, которые хотят познакомиться со мной. Не могу больше, Дженни! Это ты сделала меня такой. И теперь ты пасуешь? Серьезно?
— Я не сделала тебя такой, Рози! Ты и была такой, я лишь подтолкнула тебя к этому. Но теперь тебе хочется того, что я не могу тебе дать. Тебе хочется больше и бооольше, и больше!
— Потому что я люблю тебя. И я хочу, чтобы люди знали об этом. Чтобы ко мне не лезли с предложениями выпить, покувыркаться и прочее. Когда ты любишь человека на такой шаг пойти не страшно.
— Так, может, это не любовь тогда, — после некой паузы зеленоглазая буквально припечатала Розэ своими словами, заставляя слезы покатиться из глаз.
— А ты жестокая...
— Рози... Я не могу сейчас сказать кому-либо. Не сейчас. И через год этого не случится. И вряд ли я смогу сказать им это через три года.
— Ты вошла в мою жизнь, перевернула её с ног на голову, а теперь бросаешь!
— Это ты ворвалась в мою жизнь, когда попросила не двигаться у этого чертова озера! — взмахнув рукой, старшая едва сдерживала поток слез, хотя Розэ уже и не замечала, как те катятся по ее щекам не останавливаясь.
— Убирайся...
Стиснув зубы, Дженни отступила назад, тяжело дыша и пошатываясь, будто её разом иссушили.
— Я ненавижу тебя! — крикнула художница в спину кореянке, прежде чем захлопнуть дверь и со слезами рухнуть на кровать. Дженни не просто бросила её, она сделала её виноватой. Розэ и не догадывалась, насколько гадко чувствовала себя в этот момент сама Дженни. Но она и не хотела знать. Она не хотела ничего слышать о ней. В данный момент, в эту секунду она всей душой ненавидела Дженни Ким. И пусть эта ссора могла быть одной из многих, они ведь всегда мирились до этого, но в процессе этой ругани было сказано столько всего, что просто перечеркнуло их настоящее, что обратного пути не было.