мафия

‎Брюссель - город, который носит кружевную маску. Днём он поит туристов кофе на Гран-Пляс, кормит вафлями и улыбается открытками с писающим мальчиком. Но когда солнце садится, маска сползает. На поверхность выходят другие люди. Те, кто говорит на языке теней, денег и крови.
‎
‎Эту вторую половину города долгие годы держал в кулаке человек по прозвищу Авангард. Никто не знал ни его настоящего имени, ни откуда он взялся. Знали только, что перейти ему дорогу - всё равно что подписать себе приговор. За сорок пять лет он построил империю, которая проросла в каждый район, в каждый порт, в каждый грузовой терминал. Полиция пыталась подобраться к нему годами, но всякий раз облавы накрывали пустоту - Авангард исчезал за минуту до того, как спецназ выбивал двери. Однажды он оставил им корзину круассанов и записку: «Завтрак за мой счёт. Не мёрзните».
‎
‎Его ненавидели, боялись и уважали. И все думали, что он бессмертен. Пока однажды его собственный круг не дал трещину. В тот вечер план Авангарда рухнул - впервые и навсегда. Удар пришёл изнутри, от тех, кому он доверял.
‎
‎Лукасу было четырнадцать, когда он надел костюм на похороны отца. На следующий день он надел другой костюм - чтобы отдать первый приказ о ликвидации предателей.
‎
‎Сейчас ему шестнадцать. Два года у власти. Два года без детства. Каштановые волосы, ещё недавно растрёпанные бессонной ночью, сейчас были собраны в небрежный узел. Синие глаза - холодные, цепкие - сканировали страницы отцовских документов. Он не выглядел как босс мафии. Он выглядел как подросток, который слишком рано стал взрослым.
‎
‎В этом же городе, всего в нескольких кварталах от особняка Авангардов, жил другой парень. Мариус. Его жизнь была другой - почти обычной. Старшие брат и сестра долгое время были его щитом: решали проблемы, прикрывали, вытягивали из любых передряг. Но когда они уехали учиться, Мариус остался один. И что-то внутри него переключилось. Риск стал его воздухом. Опасность - наркотиком. Он начал забираться туда, куда не следовало, и однажды нашёл то, что не должен был найти. Теперь он был пешкой в игре, о которой даже не подозревал.
‎
‎Они ещё не знали друг друга. Но это уже было вопросом времени.
‎
‎---
‎
‎11 апреля. Два года назад. Заброшенный металлургический завод на окраине Брюсселя. Первая операция Лукаса в качестве главы клана. Ему только исполнилось четырнадцать.
‎
‎Лукас стоял в центре ада.
‎
‎Вокруг него горели цистерны с остатками топлива - оранжевое пламя вздымалось на десятки метров, освещая ржавые конструкции завода, как гигантский погребальный костёр. Чёрный дым застилал небо, и в этом дыму метались тени - люди предателя, бывшие солдаты клана, которые решили, что четырнадцатилетний мальчишка не сможет удержать империю отца.
‎
‎Их была сотня против одного.
‎
‎В руке Лукаса - пистолет. Магазин - ровно на сто патронов. Он сам заряжал его. Сам считал. Он не любил лишнего.
‎
‎Первый выстрел прогремел, и один из теней упал лицом в грязь. Вспышка осветила лицо Лукаса - спокойное, почти скучающее. Он перекатился за перевёрнутый грузовик, и очередь из автомата прошила воздух там, где он только что стоял.
‎
‎Второй выстрел. Третий. Четвёртый. Каждая пуля находила цель. Лукас не стрелял на подавление. Он не стрелял «в сторону». Он стрелял только тогда, когда видел глаза противника. И каждый раз - ровно одно попадание. Грудь. Голова. Шея. Трупы падали на бетон, окрашивая его в алый.
‎
‎Взрыв. Один из грузовиков, начинённый канистрами, взлетел на воздух, разбрасывая огненные ошмётки. Ударная волна швырнула ближайших бойцов на землю. Лукас даже не пригнулся. Он шёл сквозь огонь, и его силуэт в чёрном костюме казался посланником смерти. Ещё взрыв - справа, в старом цеху. Железные балки рухнули, подняв тучу искр. Лукас перепрыгнул через горящий остов, и его следующие три выстрела уложили троих, которые пытались зайти с фланга.
‎
‎- Он один! - заорал кто-то в дыму. - Кончайте его!
‎
‎Но они не могли. Они не успевали. Лукас двигался как тень - быстрее, чем пули, быстрее, чем страх. Он вскидывал пистолет, стрелял, перекатывался, снова вскидывал. Пятьдесят выстрелов. Шестьдесят. Семьдесят. Трупы устилали его путь.
‎
‎Девяносто восемь. Девяносто девять. Сто.
‎
‎Последний патрон покинул ствол, и последний боец из основного отряда рухнул на бетон. Лукас отбросил разряженный пистолет в сторону. В обойме - пусто. В руках - только нож с костяной рукояткой. А перед ним стояли последние шестеро - отборные головорезы предателя, которые ждали своего часа. Они думали, что без патронов он - просто мальчишка.
‎
‎Они ошибались.
‎
‎Первый бросился с арматурой, замахнувшись широко, как дровосек. Лукас даже не стал уклоняться - просто шагнул навстречу, пропуская прут над плечом, перехватил руку противника и одним движением вывернул её из сустава, одновременно вгоняя нож в бедро. Дикий вопль прорезал шум пламени, и тело рухнуло на колени. Второй попытался ударить с разворота, целясь ногой в голову. Лукас пригнулся, пропуская удар над собой, схватил летящую ногу и резко дёрнул на себя. Противник рухнул спиной на бетон, и Лукас обрушил локоть ему в лицо, целясь в переносицу. Кровь брызнула на его кожу, но ему было плевать. Он подхватил с пола выпавший из чьих-то рук нож и метнул его в грудь третьему, который уже набегал сбоку с заточкой. Тот захрипел и осел на землю, не добежав двух шагов.
‎
‎Четвёртый и пятый напали одновременно с разных сторон - приём старый, как мир. Лукас ушёл в низкий перекат, заставив их столкнуться лбами. Пока они пытались проморгаться, он уже был за спиной четвёртого, схватил его за шиворот и швырнул лицом в ржавый контейнер с такой силой, что металл загудел. Пятый развернулся и попытался ударить ножом. Лукас заблокировал выпад, выкрутил запястье и воткнул его же нож ему в плечо.
‎
‎Теперь остался только один - тот самый командир предателей, который стоял на мостике, вцепившись в перила побелевшими пальцами, и смотрел, как уничтожают его личную гвардию. Лукас пошёл к нему. Медленно. Неторопливо. Нож всё ещё был в его руке. Одежда порвана в трёх местах. Лицо перепачкано сажей и чужой кровью. Но глаза - холодные, ясные, синие - смотрели прямо на предателя.
‎
‎- Ты сказал: «Сто против одного». Это твои слова. Я запомнил. А теперь я иду к тебе. И тебе некуда бежать.
‎
‎Предатель выхватил автомат и открыл огонь в панике, опустошая весь рожок. Лукас метнулся в сторону, за стальную колонну, и очередь прошила пустоту. Он выждал характерный щелчок, когда патроны кончились и эхо выстрелов смешалось с воем пламени. А потом сделал последний рывок, схватился за балку, подтянулся и в два прыжка оказался на мостике. Предатель попытался ударить его прикладом, но Лукас перехватил оружие, вырвал его из рук врага и отбросил в сторону.
‎
‎Они стояли друг напротив друга на шатком мостике под оглушительный аккомпанемент горящего завода. Лукас убрал нож в ножны.
‎
‎- Я мог бы тебя зарезать. Медленно. Чтобы ты почувствовал каждую секунду. Но ты мне нужен живым.
‎
‎Удар кулаком в лицо - хрустнула челюсть, предатель пошатнулся. Удар ногой в живот - тот согнулся пополам. Лукас схватил его за шкирку, приподнял и швырнул спиной на перила. Металл застонал. Предатель захрипел, пытаясь вдохнуть. Лукас приставил нож к его горлу и наклонился так близко, что их лица разделяли сантиметры.
‎
‎- Имена. Даты. Заказчик. Где он. Сейчас. Или я тебя не убью - я сделаю так, что ты сам будешь умолять о смерти. А я умею ждать.
‎
‎Предатель сломался через минуту. Губы дрожали, по лицу текли слёзы и кровь. Он заговорил. Он выложил всё, что знал, лишь бы этот дьявол в облике подростка отступил. Заказчик жив, он в Брюсселе.
‎
‎Лукас выслушал молча. Когда предатель закончил, в повисшей тишине было слышно только потрескивание пламени и вой сирен где-то вдалеке. Предатель поднял глаза — в них теплилась надежда. Надежда, что его оставят в живых.

— Ты всё рассказал, — произнёс Лукас, поднимая с пола его же пистолет. Тот самый, из которого предатель только что пытался его убить. — Честно. Я это ценю.

Он проверил магазин. Три патрона. Достаточно.

— Но ты предатель. А предателей не прощают. Не я установил это правило. Но я его соблюдаю. Я не оставляю свидетелей. Это опасно. Слишком опасно.

— Нет... — прошептал предатель, пятясь по мостику на раздробленном колене. — Нет, прошу...

— Ты просил? — Лукас поднял пистолет. — Мой отец тоже просил. Ты был там. Ты видел. Ты не помог ему. Ты предал его. А теперь просишь меня?

— Я расскажу ещё! Я знаю больше! Я...

Первый выстрел. Пуля вошла в грудь, и предатель захрипел, хватаясь за перила. Второй выстрел — в живот, тело сложилось пополам. Третий выстрел — в голову, и командир предателей рухнул навзничь, затихнув навсегда.

Лукас опустил пистолет. Дым из ствола смешался с дымом горящего завода. Он бросил оружие рядом с телом, поправил окровавленный воротник и пошёл прочь. За его спиной завод продолжал гореть, и балки рушились одна за другой.
‎
‎Чарли ждал у машины, докуривая уже третью сигарету. Он поднял глаза, окинул взглядом перемазанного сажей и кровью Лукаса и спокойно спросил:
‎
‎- Как всё прошло?
‎
‎Лукас отряхнул рукав и невозмутимо ответил:
‎
‎- Нормально. Поехали домой.
‎
‎---
‎
‎30 марта. Настоящее время. Особняк Авангардов.
‎
‎Весна пришла в Брюссель незаметно. За окнами особняка цвели магнолии, их розовые лепестки устилали подъездную дорожку, но Лукас этого не замечал. Он сидел в отцовском кабинете, и перед ним на столе громоздилась гора папок - допросы, отчёты, расшифровки переговоров. Два года он шёл по следу. Два года собирал по крупицам информацию. И до сих пор не знал главного: кто заказал его отца.
‎
‎Каштановые волосы были собраны в небрежный пучок, из которого выбились несколько прядей. Синие глаза - воспалённые от недосыпа - бегали по строчкам. Напротив него сидел Чарли с неизменной чашкой кофе и сигаретой, которая дымилась в пепельнице. Они работали молча: Лукас читал, Чарли ждал.
‎
‎- Есть что-то? - спросил Чарли, когда тишина затянулась.
‎
‎- Много «чего-то». Но всё не то. - Лукас отодвинул очередную папку и потёр переносицу. - У нас есть исполнители, есть цепочка, есть люди, которые передавали деньги. Но заказчик... он как призрак. Каждый раз, когда я думаю, что схватил его за хвост, оказывается, что это очередная пустышка.
‎
‎- Мы найдём.
‎
‎- Я знаю. Но когда?
‎
‎Лукас встал и подошёл к окну. Магнолии покачивались на ветру. Где-то там, за этими деревьями, за воротами особняка, жил человек, который разрушил его жизнь. И Лукас даже не знал его имени. Он стукнул кулаком по подоконнику - не сильно, но достаточно, чтобы Чарли поднял глаза.
‎
‎- Два года. Два года я ищу. И ничего.
‎
‎Чарли отставил чашку и подошёл к нему.
‎
‎- Лукас. Мы идём по следу. Это не «ничего». Это медленно, но верно. Вспомни апрель. Завод. Сотню человек. Ты тогда был один, и ты справился. Справишься и сейчас.
‎
‎Лукас усмехнулся, не оборачиваясь:
‎
‎- Тогда у меня была сотня патронов и чёткая цель. А сейчас - сотня папок и никакой ясности. Это хуже.
‎
‎Он вернулся к столу и снова сел. Чарли помолчал, потом достал из внутреннего кармана фотографию и положил её поверх бумаг. Парень. Семнадцать лет. Внимательный взгляд, упрямый подбородок.
‎
‎- Это кто?
‎
‎- Мариус Де Саггер. Не убийца. Но он может стать ключом к тем, кто сделал заказ.
‎
‎- Каким образом?
‎
‎- Он... оказался не в том месте. Связался не с теми людьми. Сам того не зная, он держит в руках ниточку, которая ведёт к заказчику.
‎
‎Лукас откинулся в кресле и усмехнулся:
‎
‎- И что ты предлагаешь? Он убил моего отца? Или ты хочешь выдать меня за него замуж? Если честно, он мне по вкусу.
‎
‎Чарли на секунду завис, моргнул, потом откашлялся:
‎
‎- Обсудим позже. Он не киллер. Но через него мы можем выйти на тех, кто нам нужен. План такой: ты внедряешься в его школу.
‎
‎- Школа? - Лукас приподнял бровь. - Я не был в школе два года.
‎
‎- Пятая. Элитная гимназия. Он там учится. По легенде ты - богатый наследник. Милый. Безобидный. Просто хочешь подружиться.
‎
‎Лукас снова посмотрел на фото. Теперь иначе. Не как на красивого парня - как на дверь. На дверь, за которой лежит ответ.
‎
‎- Ладно. Начинаем. Готовьте форму.
‎
‎Чарли кивнул и двинулся к выходу.
‎
‎- Чарли, - окликнул его Лукас.
‎
‎- Да?
‎
‎- Я не умею быть «милым».
‎
‎Чарли обернулся и коротко хмыкнул:
‎
‎- Научишься. Ради мести - научишься. Главное, не убей его раньше времени, как того беднягу на заводе. Ты же к нему в доверие втираешься, а не на допрос с пристрастием тащишь.
‎
‎Лукас взял фотографию, ещё раз всмотрелся в лицо парня и тихо ответил:
‎
‎- Постараюсь. Но если он окажется предателем...
‎
‎Его пальцы коснулись ножа на поясе. Договаривать не потребовалось.
‎
‎Дверь закрылась. Лукас остался один. Он посмотрел на фотографию и прошептал в пустоту:
‎
‎- Прости, Мариус. Ты просто оказался не в то время. И в моём вкусе. Надеюсь, ты не предатель.
‎
‎---
‎
‎КОНЕЦ ГЛАВЫ 1