Пролог. Молитвы не спасут.
Пролог. Молитвы не спасут
28 июня 1987 год.
В старой Покровской церкви заканчивается вечерняя служба. Отец Димитр медленно шел вдоль икон, раскачивая кадило. Тяжелый запах ладана расплывался под сводами, смешиваясь с теплым воском догорающих свечей. Голос священника гулко отражался от каменных стен. Малеку нравились эти звуки. Особенно вечером, когда церковь постепенно пустела, а огоньки свечей дрожали в полумраке, будто живые. Но сегодня ему было скучно.
Отец Димитр дал мальчику гасильник и велел следить за догорающими свечами. Поначалу Малек старательно бегал между кандил, но вскоре ему надоело. Пробравшись мимо прихожан, он юркнул в трапезную и тихонько полез на колокольню, куда, куда ему ходить запрещали.
Сам мальчуган, мечтал стать звонарем, когда вырастит. Его завораживал мощный, рассеивающийся звон колоколов. Потому он любил наблюдать за Алёшей, настоящим звонарем Покровской церкви, который так умело и грамотно управляется со звонкой колокольной мелодией во время начала и завершения служений.
- Малек, опять ты, - Алексей с теплой, усмешливой улыбкой обратился к юному воспитаннику, - Отец Димитр по шее даст если увидит. И мне тоже к слову.
- Ну, я тихонечко, - почти шепотом, опустив ясные голубые глаза, попросил малыш, - Там отец молитвы читает, а я уже все свечки собрал. Скучно там.
Алексей улыбнулся, поправил пояс. Он любил этого мальчишку, как и остальные служители церкви. Маленький, озорной, а какой шустрый, не углядишь за ним. И в тоже время, невероятно чистый и лучезарный ребенок.
- Ладно, малец, - выдохнул звонарь, - Садись. Звезды сегодня яркие, - пододвинул он табуретку мальчику, - Вон там, видишь? Медведица большая.
- Это с хвостиком которая? – прорезался тоненький детский голосок.
- Ага, с хвостиком. А над ним малая, но ее не видно почти у нас, - указал мужчина пальцем в звездное небо.
- Если фонари затушить – страшно будет. Отец говорит перед Ивана Купала чудеса всякие ночью творятся. Не хорошие, а темные.
- Ага. Чертовщина всякая творится, - усмехнулся над мальчиком звонарь, - Сказки это все. Нет никакой чертовщины. В наши дни - люди самые страшные черти, Малек. Все за правду свою воюют, а правды то и нет. Получается, что по чем зря люди мрут.
- Ты про войну?
- Про все, малой. И про войну, и про жизнь в целом. У каждого из нас своя война.
С колокольни был виден почти весь Покров. Новый - освещенный, жилой, шумный. И Старый - по ту сторону реки. Там доживали свой век пустые дома. Даже днем тот берег казался Малеку чужим.
Наконец, толпа начала покидать церковь, а значит, служба уже закончилась. Малек быстрее побежал обратно в молитвенный зал, к отцу Димитру, чтобы тот не узнал, где юнец прохлаждался все это время. А Алексей на всю округу, зазвонил свою музыку золотых колоколов.
В большом зале оставалось пара человек, кто-то молился у икон, а кто-то исповедовался отцу Димитру. Малек сел на скамейку неподалеку, дожидаясь своего опекуна. Тот что-то шепнул женщине, перекрестил ее.
- Малек, - заметила мальчика та женщина, направляясь к выходу, - Какой большой ты уже стал.
Хрупкая женская ладонь едва коснулась золотистых кудрявых волос мальчика, он лишь смущенно улыбался незнакомке.
- Растет, богатырь, - с теплой улыбкой ответил Димитр, - Правда балуется, хулиган. Ну, ничего. Воспитаем.
- А как на матушку похож свою, - подметила женщина, - Валентина красивой женщиной была. И волосы мамины, такие же кудрявые и белые.
- Да, - с едва уловимой грустью прошептал Димитр, - Была.
Церковь окончательно опустела. Димитр с Малеком спокойным шагом направились из церкви в небольшой домик в ее дворе, где вместе и жили. В ночной тишине были слышны лишь их шаги, а густую тьму рассеивал лунный свет.
- Смотри, отец! – мальчишка потянул палец к небу, - Это вот медведица большая! А над хвостиком маленькая!
- Ну молодец, - добро улыбнулся мужчина, - Откуда знаешь?
- Алёшка рассказал.
Маленький глупенький Малек тут же осознал, что подставился сам, так еще и друга своего подставил. Тут же поджал губы и умолк.
- Опять на колокольню лазил? – голос Димитра на удивление был все так же нежен и спокоен.
-Ну я чуть только. Просто любопытно стало мне, отец, - мальчик стыдливо поглядывал на мужчину снизу вверх, но что тот усмехнулся, покачивая головой.
- Ох и получите вы с Алёшкой когда-нибудь, - теплая ладонь слегка потрепала золотые кудри.
- Отец, смотри! – вскрикнул Малек, пальцем указывая на мост, - Там светится что-то!
- Светлячки небось, идем. На улице холодно, заболеешь, - ответил Димитр, так и не взглянув в сторону реки.
- Нет! – Малек остановился, отдернув крепкую руку, - Там огонь горит! Смотри!
Димитр обернулся. На другом берегу, у заброшенных домов вправду горел костер, у которого мелькало несколько теней.
- Идем скорее, Малек, - обеспокоился мужчина.
- Это что, нечисть? – восторженно спросил мальчик, - Там нечисть скачет!
Димитр остановился, дал мальчишке подзатыльник.
- Брось! – рыкнул мужчина, - Шустро в дом!
Мальчик почесал затылок, рванув скорее в деревянный домик. Отец Димитр остановился, вновь взглянув в сторону реки.
В языках пламени все так же танцуют тени, издали слышатся их песни и голоса. «Не молодёжь ли?» - подумал мужчина, раздраженно нахмурив густые черные брови. Вот-вот ведь праздник, детвора бесится перед Ивана Купала. Словно услышав его мысли, тени остановились. До него донеслись вопли и смех, словно заверещали лисы. Злобные, пугающие вопли ввели мужчину в оцепенение. Димитр положил ладонь на грудь, где подплёскивал крестик, и запричитал молитву. Тени лишь громче расхохотались. Мужчина бросился скорее в дом.
Запыхавшийся от ужаса, мужчина закрыл за собой входную дверь, облокотившись на нее, будто защищая своим телом дом от тех, кто снаружи. Малек удивленно глянул на него, уже переодетый в ночную сорочку.
- Ты чего это? – поинтересовался мальчишка.
- Ночь пугает, - ответил Димитр, - Помолись перед сном, дитя. Сегодня полуночницы в потемках бродят.
- А кто это? – Малек нырнул в кровать, защищаясь от страшных баек пуховым одеялом, - Нечисть? Она была?
- Она, малец. Потому всегда свой крест носи, он эту нежить отпугнет и тебя защитит. Молись, Бог твои молитвы услышит.
Димитр перекрестил мальчика, тепло укрыв его одеялом. Завесил окна, запер дверь, а после молитвы и сам отправился спать. Однако уснуть у него не получалось долго. Мужчина будто все еще слышал ядовитый злобный смех, а сердце все еще сжималось от тревоги. И хотя на святую землю нечисть не зайдет, обманом вывести к себе может.
Димитр едва смог уснуть, но что-то вернуло его в сознание. Мужчина резко подскочил, оторвавшись от подушки. Он не понимал, проспал ли он хоть минуту. В комнате темно, до ужаса холодно, словно июль резко сменила зима. Лампа вспыхнула теплым желтым светом. И только тогда Димитр увидел пустую кровать. Он замер. Одеяло было сброшено на пол, а подушка еще хранила тепло.
- Малек?.. — тихо позвал он, а в ответ тишина. Только мертвый холод.
Димитр выбежал на улицу в ночной рубахе, громким тяжелым голосом окликая ребенка.
- Малек! – священник бросился в сторону открытых церковных ворот, - Малек!
По затылку прошла рябь, словно иголки, когда под босыми ногами на асфальте тот увидел маленький серебряный крестик. Он оглянулся, вновь окликнул сына, метался вдоль ворот, сам побаиваясь отойти дальше. На секунду ему показалось, будто маленькая фигура стоит у моста.
- Малек! – вновь прокричал мужчина, - Малек! Сынок! – его крик больше походил на мольбу, на глазах мужчины выступили слезы.
Мужчина бежал так быстро, что начал задыхаться. Он уже не замечал слез. Стоило ему добраться до середины моста, как маленькая тень рассеялась перед его глазами в лунном свете. Остался только он один.
Вдруг со всех сторон мужчину окружил липкий разъедающий шепот.
- Маленький… холодненький… - словно шипение змей, эти слова повторялись и повторялись, - Маленький… холодненький… ХА-ХА!
Тени замелькали, из черной воды, словно рыбки-селявки, выныривали серо-голубые тела. Полностью белесые глаза смотрели на него, появляясь в воздухе из ниоткуда. Мужчина схватился за голову, он поверить не может в то, что это снова происходит. Черти морочат голову, издеваются и насмехаются над ним и святой землей.
Димитр повернулся к церкви, схватился за свой крест и упал на колени. С его уст сорвалась молитва Богу, уберечь, спасти маленького невинного мальчика. Прогнать в глубокую ночь нечисть, защитить от зла их окружившего.
Шепот утих. Димитр, стряхнув слезы, поднялся с колен. Он безнадежно огляделся вокруг. На мост, на реку и на тот самый берег. Мальчика нигде не было. Как и нежити. Вдруг как гром среди ясного неба прозвенел колокол. Всего один удар, и наступила тишина.
Димитр бросился обратно в церковь. Он рывком распахнул высокие тяжелые двери, скорее отправившись к колоколам по узеньким порожкам. Он молился увидеть там Малека, живого и невредимого. Мужчина огляделся, но мальчика на колокольне не было, лишь мертвый маленький воробушек под большим золотым куполом.
Священник рухнул на колени, обессиленный и обмякший. Он не мог поверить в происходящее, терзал себя, винил за то, что недоглядел за маленьким и невинным ребенком. Слезы разбивались о белый каменный пол. Всхлипы один за другим эхом разносились от колокола.
- Как же так? – Димитр поднял глаза в потолок, что уходил в церковный купол, - Почему дал ему уйти? – взывал священник у Бога, - Валенька, - затрепетал он горько, - Прости меня, Валентина. Прости меня, Господи!
- Отец!
Димитр оцепенел. Голос Малека вдруг раздался со всех сторон, молящий, изнывающий. Мужчина тут же поднялся с колен. Действительно ли это он? Он быстро спустился с колокольни, обернулся лицом к молитвенному залу, откуда вновь донесся детский плачь.
- Папа, пожалуйста! – ребенок кричал, и крик его был переполнен ужасом.
Димитр легко толкнул ладонью большую дверь, но от тяжести своего веса, та лишь немного приоткрылась, позволив подглядеть за тем, что творится внутри молитвенного зала.
Посреди расписных стен, рядом с центральным престолом, свернувшись в маленький клубочек, лежал мальчик. От страха Малек сжался, плакал, и трясся на ледяном полу. Димитр распахнул двери, бросился к сыну и сжал его в своих объятиях так крепко, как только мог.
Сердце его, наконец, обмякло, он глубоко облегченно выдохнул, прошептав в макушку мальчика ласковым голосом.
- Малек, мальчик мой, - он старался успокоить до смерти испуганного ребенка, - Все позади. Я рядом с тобой. Папа рядом, родной мой!
В этот момент в кандило вдруг вспыхнули все свечи. Помещение озарил уже не лунный, а яркий теплый свет от огня. По спине мужчины вновь прошла калящая рябь. Димитр медленно опустил взгляд. Малек был ледяной. Слишком тяжелый и неподвижный. Под детскими глазами расползлись темные синяки. Губы застыли в страшной гримасе, а крохотные зубки сломаны. Мокрая сорочка пахла речной тиной. Он не дышал. И только тогда Димитр понял. Мальчик в его руках был мертв.
Димитр поднял глаза на окна, за которыми кривлялись изуродованные лица, силуэты и доносился все тот же мерзкий смех.
- Нет! Нет! – взвыл священник и давился собственными слезами умоляя остановить этот кошмар. Димитр вновь схватился за крест и молился защитить их, изгнать нечисть со святой земли.
- Не бо-ойся… Ма-аленький… - продолжался шепот, - Идем пляса-ать… и пе-есни пе-еть… На-аш… мё-ёртвенький… ХА-ХА!
Голоса не смолкали до самого утра. Лишь с наступлением рассвета тьма, наконец, бежала вслед за ночью. До первых солнечных лучей, отец Димитр так и просидел неподвижно, мертвой хваткой вцепившись в мальчика, а крест, который он так же сжимал в своей руке, оставил на коже кровавые вмятины. С той ночи на Покров опустилась неведанная тьма. Что пробудило ее? И как ее изгнать со святой земли…