5. Все ради игры: Золотой Ворон

Жан

Лайла ждала, чтобы сказать Джереми, пока он не заберет их на следующее утро, и Жан понял почему, как только она загнала его в угол на кухне. Жан видел, как все разумные мысли улетучились из головы Джереми, пока Лайла рассказывала о породных ограничениях и основных правилах. Джереми кивал в такт всему, что она говорила, но Жан не был до конца уверен, что он ее слушал. Он практически вибрировал, без конца переминаясь с ноги на ногу.

Прошлой ночью Лайла изучила близлежащие приюты, поэтому дала Джереми адрес ближайшего и сказала:

— Он открыт до одиннадцати вечера. Сходи после тренировки.

— Да, — немедленно согласился Джереми.

— Что ты скажешь своим родителям? — Спросила Кэт.

Джереми не растерялся.

— Собрание группы по экси отложили.

То, что он мог так легко лгать ради собаки, а не ради своего повседневного счастья, было более чем досадно, но Жан не вмешивался в это. Он внес свой вклад, согласившись на это безумие; со всем остальным они должны были разобраться сами. По крайней мере, он на это надеялся, но после того, как Джереми был вовлечен в это дело, было невозможно дистанцироваться от этого решения. К концу утренней тренировки все Троянцы знали, что Лайла и Джереми собираются завести собаку, и шлюшки усердно работали, составляя список имен.

Если Джереми терял концентрацию во время дневной тренировки, Жан мог, по крайней мере, дать ему задание, но его капитан полностью отдавался каждому упражнению и схватке. Он вышел из душа всего на две минуты позже Жана и беспокойно расхаживал кругами вокруг скамейки запасных нападающих, пока не появились Кэт и Лайла.

Жан предполагал, что они сразу отправятся в приют, но Джереми припарковался у лофта. Выходя из машины, Лайла сказала:

— Возьми с собой Жана.

Жан пристально посмотрел на нее.

— Нет. Это твой зверь, не мой.

Лайла наклонилась, чтобы посмотреть на него.

— Технически, это зверь Джереми.

— Твой напарник — твоя проблема, — вмешалась Кэт. — Мальчику нельзя доверять. Отправь его в приют одного, и он, вероятно, вернется домой с полудюжиной щенков. Спасибо тебе за твою жертву, Жан. Я сказала «спасибо» и до свидания, — добавила она, когда Жан снова начал спорить. Она многозначительно посмотрела на него и жестом указала между собой и Лайлой. — Посмотрим комнату.

— У тебя даже кровати еще нет, — пожаловался Жан.

— У меня такое лицо, что она может...

Лайла вытащила ее из машины, прежде чем она успела договорить, и захлопнула дверцу. Жан так сильно сжал переносицу, что ему показалось, что он ее сломает, и медленно считал до десяти. На семи Джереми толкнул его и сказал:

— Отсюда мы пойдем пешком. Пошли, — с таким детским ликованием, что Жану пришлось забыть об обеих девушках. Он вылез из машины с таким видом, словно шел навстречу своей гибели, и последовал за Джереми вглубь города.

Приют, который они искали, находился всего в десяти минутах ходьбы вверх по дороге. У молодой женщины на стойке регистрации был ряд вопросов к Джереми, которые Жан пропустил на полпути. Большая часть из них звучала утомительно подробно, хотя он полагал, что все это было необходимо: какое животное он ищет, в какой дом собирается его привести, сколько времени он может посвятить его благополучию и так далее. Жан сдержал свое немилосердное мнение по поводу всего этого решения и позволил своему взгляду блуждать.

В двух передних углах стояли птичьи клетки. За столом находилась клетка с полудюжиной неуклюжих котят. Жан, честно говоря, не был уверен, в какой части комнаты сейчас больше шума. В комнате пахло освежителем воздуха, вероятно, для того, чтобы скрыть беспорядок, который устроили эти твари. Жан дышал так неглубоко, как только мог, и размышлял, не подождать ли ему снаружи, пока Джереми закончит. Он взглянул в сторону Джереми как раз в тот момент, когда они, наконец, закончили, и Джереми махнул ему рукой с нехарактерной для него нервозностью.

В соседней комнате, по-видимому, содержались в основном мелкие грызуны, и здесь запах подстилки и мокрых маленьких телец ощущался чуть сильнее. Жан услышал собак задолго до того, как они миновали вторую комнату с кошками, и, наконец, они толкнули последнюю дверь. Одна стена была полностью занята клетками, расположенными в два ряда друг над другом. У другой были шкафы с картотекой и три металлических стола для осмотра и груминга. Ассистентка передала свои записи молодому человеку, который наполнял миски кормом.

— Квартира со студентами, — сказала она. — Порода помельче, желательно в возрасте нескольких лет, чтобы за ней было меньше ручного ухода, и она привыкла, что ее оставляют одну на несколько часов. Пол не имеет значения, в остальном обычные ограничения. — Когда он кивнул, она одарила Джереми задорной улыбкой и сказала: — Кристиан порекомендует вам то, что лучше всего подходит на основе текущего выбора, и проведет вас по остальной части процесса. Я буду рядом, если вы решите двигаться дальше.

— Спасибо, — поблагодарил Джереми, уже отвлекшись на собачьи клетки. Не успела она выйти из комнаты, как он уже просунул пальцы сквозь решетку ближайшей из них. — Привет, — сказал он мягким голосом, который Жан не узнал. — Привет, как дела? Да, я тоже тебя люблю, ты такая милая. Я бы взял тебя к себе домой, но ты немного великовата для нас, малышка. Да.

Жан перевел взгляд с него на работника, которого, казалось, ничуть не смутила эта глупость взрослого человека. Кристиан сравнивал записи своей коллеги со своими собственными файлами и написал ряд цифр в верхней части страницы. Жан понял это мгновение спустя, потому что Кристиан взял свой блокнот и протянул Джереми руку.

— Привет, я Кристиан, — сказал он. — Давай найдем тебе твоего нового лучшего друга.

— Джереми, — сказал Джереми, принимая его руку.

Кристиан взглянул на Жана, заметил, как далеко тот держится, и поманил Джереми.

— Начнем с этого конца, — сказал он, и Джереми поспешил за ним.

Жан пошел в другую сторону, надеясь, что лай заглушит восторженные разговоры Джереми с каждым из его потенциальных питомцев. Его взгляд невольно остановился на клетках, где были представлены животные всех мастей и размеров. Один пес рвал в клочья мягкую игрушку, заполняя угол своей конуры кучами хлопкового пуха. Три маленьких щенка размером с кулак делили пространство, двое лаяли друг на друга без видимой причины, а третий безуспешно пытался перелезть через решетку. К каждой клетке была приколота карточка с информацией о собаках, запертых внутри.

Наконец, Жан добрался до дальнего угла и прислонился к стене, чтобы подождать. Он проверил свой телефон, увидел серию пропущенных сообщений от Рене и Коди и решил, что сейчас у него нет сил на разговоры. Он отложил телефон и поднял глаза, чтобы посмотреть, как далеко ушел Джереми, и при этом случайно встретился взглядом с собакой, в клетке напротив.

На первый взгляд он подумал, что существо спит, настолько неподвижно оно лежало на боку, но его пристальный взгляд, не мигая, следил за его лицом. Жан ждал, что оно отвернется, но ему самому наскучила эта игра в гляделки. Джереми оживленно беседовал с Кристианом, поэтому Жан снова повернулся к собаке. Она все еще наблюдала за ним, и на этот раз несколько раз ударила хвостом, то ли предупреждая, то ли одобряя. Пес представлял собой неровное месиво: его хвост и уши были клочковатыми, но в остальном у него была короткая шерсть, почти везде черно-белая, с коричневыми пятнами на морде и лапах.

— Я не вижу в этом ничего привлекательного, — сказал он ему. Собака забила хвостом сильнее, и Жан неохотно пересек комнату, чтобы получше рассмотреть. По-французски он сказал: — У него и так слишком много забот, а на сон и так не хватает времени. Ты — ненужное осложнение. Ему следовало бы подождать до окончания учебы.

Одно ухо у собаки вытянулось, как будто она могла его понять. Это было смешно и оскорбительно, и Жан просунул палец сквозь решетку, чтобы прижать его к полу.

— Ты никого не обманешь, — сказал он, в то время как хвост уже вовсю колотил по дну клетки. Наконец, пес перевернулся на живот, и Жан отдернул руку, чтобы уберечься от опасности. Несколько мгновений она наблюдала за ним, затем свернулась калачиком и почесала ухо, которого он коснулся.

— Твоя нога грязнее, чем моя рука, — сказал Жан, но его смутило не это. Ему было все равно, и он не заинтересовался, но его взгляд упал на карточку, висевшую в нижнем углу. Неразборчивый почерк настолько вывел его из себя, что он чуть было не ушел, но Жан ткнул пальцем в первое слово и продрался сквозь описание. Шестилетняя дворняжка, от которой отказались, когда владелец, предположительно, переехал за пределы штата.

Жан с силой надавил ногтем на бумагу.

— Твои родители тоже тебя бросили. — Эта мысль была слишком неприятной, чтобы на ней зацикливаться, поэтому он бросил на собаку скучающий взгляд. Это существо когда-нибудь моргало? Может быть, она идеально находила время к его морганию, и именно поэтому он всегда промахивался. Жан уставился на нее, отказываясь проигрывать зверю, которого он мог легко засунуть в свой рюкзак. Он проиграл, но только потому, что собака ткнула его лапой в руку сквозь решетку и напугала его, заставив отступить.

— О, это Рекс, — сказал Кристиан от соседней клетки. — Он не очень дружелюбный.

— Я тоже, — сказал Жан.

— Он не кусается, — поспешил сказать Кристиан. — Я думаю, он просто немного подавлен. Последний владелец бросил его пару месяцев назад. Его не приучали жить в клетке, поэтому он плохо приспосабливается к жизни в питомнике, и людей, похоже, отталкивает его возраст. Все хотят иметь симпатичного щенка, верно? Если бы он был помладше, у него было бы больше шансов выбраться отсюда.

Он беспомощно пожал плечами, затем снова обратил все свое внимание на Джереми. Джереми в данный момент сидел на корточках перед клеткой, вцепившись обеими руками в решетку. Жан не был уверен, на какую собаку он сейчас смотрит, но он выглядел таким счастливым, что Жан не смог долго за ним наблюдать.

У Джереми заканчивались клетки, и вскоре ему предстояло решить, будет ли одно из этих животных выделяться среди остальных. Жан оглянулся на Рекса, который теперь цеплялся когтями за решетку. Подушечки его лап были черными и теплыми на ощупь, и он без возражений позволил Жану отцепить его лапу. Самое большее, что он сделал, это посапывал у входа в свою клетку, и Жан неохотно дал руку, чтобы пес мог ее понюхать. Рекс принюхался с таким энтузиазмом, что Жан почувствовал себя нечистым, а затем горячий и влажный собачий язык заставил его снова отдернуть руку.

— Рекс, ты сказал? — Произнес Джереми прямо ему в ухо, и Жан чуть не подпрыгнул от неожиданности. Взгляд широко раскрытых глаз, который Джереми бросил на него в ответ на эту реакцию, заставил Жана нахмуриться и отвести взгляд. Кристиан с неослабевающим терпением повторил рассказ про Рекса, но взгляд Джереми не дрогнул. Жан не ответил на его взгляд, но изобразил пристальный интерес к карточке на соседней клетке. Наконец, Джереми сжалился над ним и протянул руку, чтобы Рекс понюхал. — Привет, мальчик. Как ты? О, у тебя действительно такие грустные глаза. — Обращаясь к Кристиану, он спросил: — Мы можем его посмотреть?

— Ты смотришь прямо на него, — сказал Жан.

Кристиан отодвинул засов и распахнул дверцу. Джереми протянул Рексу руку, подождал, пока пес обнюхает ее, и протянул другую, когда Рексу надоела первая.

— Привет, — повторил он. — Можно я тебя потрогаю? Можно я тебя обниму? Это нормально? — Он подождал, как будто думал, что зверь ответит, а затем нежно обнял его. — О-о-о, — сказал он, вынимая собаку из клетки, и прижал Рекса к груди, как младенца. Пес тут же положил голову Джереми на плечо и устало фыркнул. Джереми закрыл глаза, услышав это, и поцеловал собаку в лопатки. Тук-тук, прошелестел хвост, прежде чем Рекс аккуратно прижал его к своим лапам. Джереми с минуту покачивался из стороны в сторону, выглядя более расслабленным и умиротворенным, чем Жан видел его за последние месяцы.

Возможно, Джереми почувствовал его пристальный взгляд, потому что спросил:

— Хочешь подержать его?

— Нет, — тут же ответил Жан. — Ни за что.

— Он не это имел в виду, — заверил Джереми Рекса, еще раз поцеловав его в плечо. Он открыл глаза и повернулся к Кристиану. — Он такой милый и, похоже, подходит по размеру для нашей квартиры. Он проходит по остальным пунктам?

Кристиан постучал пальцем по верхней части страницы, где номер клетки Рекса был последним в списке. Это был один из двух, над которым был поставлен вопросительный знак.

— Он приучен к дому, кастрирован и со всеми прививками, — сказал он. — Единственное, чего мы не можем гарантировать, это то, как он отреагирует на то, что его оставят в квартире одного. Возможно, у него возникнут некоторые проблемы, связанные с тем, что его бросили. Он не волнуется, когда мы оставляем комнату без присмотра, и мы не заметили никаких признаков беспокойства на камерах ночного наблюдения, но это решительное «наверное, все в порядке», а не обещанное «да», что он справится с этим.

Джереми серьезно задумался, прежде чем повернуться к Жану.

— Что ты об этом думаешь?

— Это не мне решать.

— Это твоя квартира, — напомнил ему Джереми. — Если ты хочешь продолжить поиски, мы продолжим.

— Мне все равно, — сказал Жан. Это вызвало у Рекса еще один усталый вздох. Жан искоса посмотрела на него, лениво размышляя, понимают ли собаки английский, и добавил: — Это дурацкое имя. Оно не так плохо, как предыдущее, но все равно непростительно. Он не динозавр.

— Мы можем переименовать его, — сказал Джереми, изучая лицо Жана так, словно тайна Вселенной была ему доступна. — Возможно, ему потребуется немного времени, чтобы привыкнуть к нему, особенно если ему шесть лет. Вот, подержи его секунду.

— Опусти его. У него есть четыре ноги, на которые он может опереться, — сказал Жан, но Джереми уже преодолел небольшое расстояние между ними.

Переложить Рекса со своей груди на грудь Жана было несложно, и если бы Жан не ухватился за него, то пришлось бы долго падать на очень твердый пол. Джереми проигнорировал его невнятные жалобы, решив закрепить хватку Жана, и отступил только тогда, когда Рекс почувствовал себя в безопасности. Пес не обратил внимания на неодобрение Жана или остался равнодушен к нему и вместо этого прижался мокрым носом к нижней стороне его подбородка. Жан отклонил голову в сторону, вызвав недовольное фырканье, прежде чем Рекс затих.

Джереми еще минуту изучал собаку, а затем сказал:

— Он спит.

— Он притворяется, — сказал Жан.

— Ты ему нравишься, — сказал довольный Джереми. Кристиану он сказал: — Мы хотим его.

— Мы не хотим, — поправил его Жан, но оба мужчины проигнорировали его.

Кристиан перевернул свою стопку бумаг до последнего листа, чтобы дать Джереми краткое описание состояния здоровья Рекса, как это понимали в приюте. Жан не обращал на это внимания, остро ощущая медленное дыхание, вырывающееся из его горла, и еще больше ощущая, как маленькая грудная клетка поднимается и опускается у его ключиц. Это нормально — чувствовать такие ребра у собаки? Кристиан назвал его подавленным; возможно, он делал самый минимум, чтобы выжить. Бывают ли у собак вообще депрессии? Жан почти ничего не знал о животных. Он чуть было не спросил, но решил, что не стоит создавать впечатление, будто ему не все равно. Возможно, Рене знала больше об этом, но он не думал, что сможет достать свой телефон, не разбудив зверя.

— Отлично, — сказал Джереми, когда Кристиан закончил. — Звучит здорово.

— Тогда давай вернемся к делу, — сказал Кристиан. — Дальше этим займется Одри.

Жан наверняка разбудил бы собаку, если бы пошевелился, но, по крайней мере, тогда Рекс мог ходить. Но Рекс не пошевелился. Слепое доверие, несмотря на их незнакомство, было ошеломляющим, почти оскорбительным. Неужели у этого существа совсем нет инстинкта самосохранения? В чем-то таком маленьком и хрупком должно быть немного больше здравого смысла. Жан был уверен, что носил мешки с сахаром, которые весили больше. Он передвинул руку, пока его пальцы снова не уперлись в грудную клетку собаки. Так он мог чувствовать биение сердца Рекса, тихое, как гул.

— О, Рекс? — Воскликнула Одри, поражая своей бестактностью, когда увидела их. Она поспешно попыталась оправдаться восторженным восклицанием: — Это фантастика. Кристиан просматривал его медицинскую карту? Хорошо. Тогда у меня тут есть пара кратких формуляров, и есть вопрос о гонораре.

Джереми протянул свою банковскую карточку, и от Жана не ускользнуло, что улыбка не коснулась его глаз.

— Могу я получить квитанцию? Спасибо. — Возможно, Жану это показалось, потому что Джереми принялся заполнять бланки с нескрываемым энтузиазмом. Единственное, что сбило его с толку, это их адрес. Он написал половину старого адреса, прежде чем понял, что делает, и, поморщившись, вычеркнул его.

Одри проверила бланк на лицевой и оборотной сторонах, чтобы убедиться, что Джереми ничего не пропустил, затем вернула ему карточку с квитанцией. Джереми сунул обе карточки в бумажник, а Одри сняла с крючка под своим столом пакет многоразового использования. Она по очереди высыпала его содержимое на стол перед ними: простой черный поводок и ошейник в тон, плотный рулон чего-то пластикового и несколько пакетиков с собачьим кормом для проб.

— Подарочный набор для твоего нового лучшего друга, — сказала Одри, переупаковывая еду в зеленый пластик. — Очевидно, тебе захочется остановиться и запастись продуктами, если ты еще этого не сделал, но, по крайней мере, так тебе не придется спешить. Ты можешь забрать его домой и познакомиться с ним поближе, не беспокоясь о том, что он будет есть сегодня вечером. Ты также можешь выбрать для него игрушку, — сказала она, указывая на полку, расположенную на стене позади нее.

— Акула, — сразу же сказал Джереми, и она подскочила, чтобы взять ее. Джереми положил ее в сумку, которую Одри передала ему, и, наконец, Джереми соизволил взять Рекса у Жана. Он извинился перед собакой и опустил Рекса на землю. Пес шумно встряхнулся всем телом, когда Джереми защелкнул ошейник, но в его взгляде впервые появился намек на энергию.

— Он знает, что возвращается домой, — сказала Одри, когда он начал вилять хвостом по-настоящему. По ее голосу было слышно, что она вот-вот расплачется, и она присела на корточки, чтобы в последний раз погладить собаку. Обращаясь к Джереми, она добавила: — Дай нам знать, если тебе что-нибудь понадобится. Наши контакты напечатаны на пакете. — Она указала на логотип подарочного пакета, который вручила им, а затем пошла открывать дверь. Рекс опередил Джереми на улице, двигаясь целеустремленно, не забывая о своей свободе.

— Я же говорил тебе, что он может ходить, — сказал Жан, выходя вслед за Джереми.

Джереми улыбался от уха до уха, совершенно не беспокоясь о том, что Жан отказывается ему подыгрывать.

— Он точно может, — бодро согласился он. — Только посмотри, как он ходит! Какой хороший мальчик. Смотри, он знает, что мы говорим о нем, — сказал он, потому что Рекс повернулся и наблюдал за ними обоими. Джереми наклонился к нему, чтобы ободряюще похлопать по холке и сказать: — Ты хороший мальчик, правда! Ты хочешь пойти домой? Ага? Подожди, пока не познакомишься с Лайлой и Кэт. Они тебя полюбят.

Он был так безумно счастлив, что Жан решил отложить остальные свои жалобы на потом.

Дорога сюда заняла всего десять минут, а обратно — вдвое больше. Жан был уверен, что Рекс останавливался, чтобы обнюхать каждую трещинку на тротуаре и засохшую жвачку. Как собака умудрилась помочиться шесть раз, было выше его понимания, но Джереми только рассмеялся, когда Жан заявил:

— Это не может быть нормальным. — Возможно, так оно и было, но если эта тварь попытается помочиться в квартире, Жан собирался вернуть ее в приют.

Они были уже почти дома, когда телефон Джереми зазвонил ужасным голосом, означавшим, что звонит его семья. Джереми не выглядел удивленным, услышав звонок, но передал поводок Жану, чтобы тот мог ответить.

— Привет, мам. Да, это был я. Однокурсница опаздывает с ужином, поэтому я ненадолго отлучился из кампуса. Хотел сделать Лайле подарок на новоселье в ее новую квартиру. — Джереми взглянул на Рекса, но не стал вдаваться в подробности. — Да, это разовый случай. Она получит все, что ей нужно, после того, как ее страховая выплатит чек. Извини, да, ты права, я должен был сначала предупредить Лесли. Хорошо. Да, я дам тебе знать, прежде чем отправлюсь в путь сегодня вечером.

Жан хотел вернуть поводок, но Джереми был занят тем, что сжимал в руках телефон. Вместо этого он спросил:

— Лесли?

— Бухгалтер моей матери, — сказал Джереми. — Она следит за нашим с Брайсоном совместным счетом и получает предупреждение, если я превышаю определенный порог при любой покупке. — Джереми проверил свой телефон на предмет повреждений, прежде чем убрать его. — Мне все равно придется отправить квитанцию на проверку, и это положит начало совершенно новому разговору, но это проблема на потом.

— Джереми.

— Это не мои деньги, — сказал Джереми. — Не я устанавливаю правила.

Судя по выражению его лица, это было еще не все, но у них не было времени. Жан отложил разговор в сторону, чтобы обсудить его позже, и впустил их в дом. Рекс довольно легко поднялся по лестнице на второй этаж, несмотря на свой маленький рост. Джереми освободил его от поводка, пока Жан открывал дверь, и ободряюще потрепал щенка, когда тот выпрямился.

— Вот и все, — сказал он, когда Жан придержал для них дверь. — Добро пожаловать домой! Что ты думаешь об этом месте?

К тому времени, как Жан закрыл за ними дверь, обе девочки уже вышли из своей спальни. Лайла упала на колени так сильно, что Жан подумал, что на них останутся синяки.

— О, — сказала она, умоляюще протягивая руки. Рекс застыл как вкопанный и с минуту смотрел на нее, затем подошел и понюхал ее пальцы. — О, он само совершенство. Привет. Привет, ты само совершенство. — Лайла заключила его в объятия. — Как его зовут?

— Звали Рекс, — сказал Джереми.

— Как тираннозавр? — Спросила Кэт.

Жан указал на нее, но посмотрел на Джереми.

— Я же тебе говорил.

Джереми рассмеялся и подошел, чтобы сесть рядом с Лайлой. Он взял лапу Рекса двумя пальцами и стал покачивать ее вверх-вниз. Рекс не отстранился, а уткнулся носом в руку Джереми в знак молчаливого протеста.

— Тогда давай посмотрим, что у этих шлюшек для нас есть.

Жан сел напротив них, и Рекс немедленно выскользнув из объятий Лайлы, перебрался к нему на колени. Жан хмуро посмотрел на него сверху вниз.

— Я тебя не приглашал.

Лайле следовало бы обидеться, что ее бросили, но она улыбнулась.

— Ты ему нравишься.

— Это была любовь с первого взгляда, — сказал Джереми, набирая что-то на своем телефоне. — Он не приучен к клетке, но приучен к домашнему хозяйству и привит. Приют получил полную медицинскую карту от его предыдущего владельца, так что мы готовы продолжать в том же духе. И у нас есть это.

Он обменял свой телефон на игрушечную акулу, и Рекс решил, что это важнее, чем Жан. Джереми потряс игрушкой над головой, прежде чем швырнуть ее через всю комнату, и пес бросился в погоню с неожиданной скоростью. Жан прислушался к быстрому постукиванию его когтей по твердому полу, когда Рекс бросился в погоню, а затем ударился грудью его колено, так что у него больше не было возможности подставить колени. Громче стало непрерывное чириканье и перезвон телефонов его друзей, когда групповой чат ответил на сообщение Джереми.

Сразу же посыпались предложения по кличкам, и все трое зачитывали их вслух по мере поступления. Сначала они были простыми и безобидными, такими как «Патчи» и «Фидо», а затем перешли к более нелепым вариантам, таким как «Месье Боу-вау». Испепеляющий взгляд, который Жан послал им в ответ, заставил Кэт чуть не расплакаться от смеха, и Жан доблестно попытался не обращать внимания на это безумие.

Тихий писк его телефона заставил его забеспокоиться, что его втянули в эту какофонию, но это была Рене. Тренировка Лисов была тяжелой, и несколько часов спустя они все еще ссорились. Лили была раздражена тем, что не могла тренироваться, а продолжающееся неуважение первокурсников подливало масла в огонь. Старшекурсники заключали пари, кто ударит первым, Лили или кто-то по имени Джек. Жан знал, что это будет Кевин.

«Соберитесь, — ответил Жан. — Троянцы хотят видеть вас в финале».

«Мы сделаем все, что в наших силах!» — ответила она, а затем спросила: «Как там дела?»

Жан лениво постучал по клавишам, прежде чем остановиться на слове «Сложно». Напротив него Рекс висел в дюйме от пола, вцепившись челюстями в свою акулу, а Джереми хохотал до упаду. Жан сфотографировал их и отправил снимок с сообщением:

«Горе довело их до безумия, но я не думаю, что мы сможем это исправить».

«Он красивый», — ответила Рене. Жан наполовину напечатал категорический отказ, когда она дерзко добавила: «Собака тоже симпатичная».

Жан недоверчиво уставился на свои сообщения, отказываясь вникать в них, но не в силах истолковать их как-либо по-другому. Он стер семь кратких ответов, прежде чем остановиться на: «Скажи Кевину, чтобы не вмешивался».

Жан почти слышал ее «О, Жан». После паузы она отправила: «Я не спрашивала Кевина о тебе. Эндрю сразу же узнал Джереми, и три из каждых пяти сообщений, которые ты присылал мне за последний месяц, были о нем». Это было явным преувеличением, но Жан отказался проверять сообщения, чтобы доказать это. Рене еще не закончила, но сказала: «Мне было любопытно, но я не считала нужным спрашивать».

«Не о чем спрашивать», — написал Жан. «Это против правил».

«Чьих правил?» — Спросила Рене.

Голос Стюарта врезался ему в память: «Мертвого ребенка?»

Жан чуть не швырнул свой телефон через всю комнату. Тяжесть тела, опустившегося на его ногу, отвлекла его от мучительных мыслей, и он хмуро посмотрел на зверя. Рекс продолжал соскальзывать с его бедра, а затем снова карабкаться, чтобы найти свое место. Кэт протянула руку и похлопала Жан по бедру, пока тот, наконец, снова не сел, скрестив ноги. Он бросил на нее равнодушный взгляд, когда собака, раздраженно фыркнув, устроилась у него на коленях.

— Не поощряй его, — сказал Жан.

— Ты ему нравишься, — без тени раскаяния сказала Кэт. — Правда, Бармаглот?

Жан уставился на нее, не веря своим ушам, и только попытался выдавить из себя:

— Барма...

На этот раз Кэт произнесла это вслух:

— Бармаглот. Из «Алисы в стране чудес»? Раньше я заучивала это стихотворение наизусть, но тебе вряд ли было бы полезно его слушать. Это полная чушь, — объяснила она, прежде чем Жан успел обидеться. — Выдуманные слова и тому подобное. Но оно запоминающееся, поэтому прижилось, как назойливая рекламная песенка. Может быть, специалист по английскому помнит ее.

Джереми склонился над псом, сцепив руки, как когти, и сказал:

— Берегись Бармаглота, сын мой! Челюсти, которые кусают, когти, которые цепляют. Что-нибудь, что-нибудь вкусненькое. Ура, ура! — Он рассмеялся и сдался, сказав: — Это все, что у меня есть, извини.

Пес уставился на него безумными глазами из-за такого неожиданного выступления, поэтому Джереми наклонился и поцеловал его в мохнатый лоб. Жан отскочил от него так быстро, что Бармаглот растянулся на земле, и Джереми потребовалось всего мгновение, чтобы осознать, что он натворил. Он подхватил своего испуганного щенка, но не сводил глаз с ничего не выражающего лица Жана.

— Извини, — сказал он, весь напрягшись от беспокойства. — Извини, это было...

Жан вырвал Бармаглота из его безвольных рук, нуждаясь в ограждении между ними. Джереми послушно присел на корточки, чтобы освободить место, и Жан заставил себя посмотреть на Кэт. Он едва расслышал собственный голос из-за бешеного сердцебиения:

— Повтори это нелепое имя еще раз. Может быть, при повторении это будет не так глупо.

Кэт переглянулась с ними, но сказала:

— Бармаглот. — Она подождала, пока он повторит, показала ему два больших пальца и все испортила, сказав: — Точнее, Бармаглот Моро.

Он подумал, что ослышался.

— Это существо — не Моро.

Джереми выдавил слабую улыбку.

— Я бы предпочел не называть его ни Нокс, ни Уилшир.

— Альварес, — сказал Жан, но Кэт отмахнулась от него. — Дермотт.

— Ты в меньшинстве, — сказала Кэт. — Прими отцовство.

Это было глупо и опрометчиво, и они все пожалеют об этом, когда семестр и сезон будут потрачены впустую, но Жан сокрушенно вздохнул. Плечи Джереми все еще были напряжены, когда Жан повернулся к нему, а в его глазах читались сожаление и дискомфорт. Жан не знал, как это исправить, поэтому он протянул собаку в знак примирения и сказал:

— Если он хочет стать Моро, ему придется выучить французский.

Джереми серьезно кивнул.

— Я принимаю эти условия.

Джереми посадил Бармаглота рядом с плюшевой акулой. Пес тут же схватил ее и так сильно встряхнул, что та упала, а Джереми разразился беспомощным смехом. Жан снова прижал колено к груди, довольный тем, что наблюдает, пока его мысли заняты сражением. «Чьи это правила?» Спросила Рене, и голос Лили беззаботно ответил: «Правила изменились».

Не для меня, предупредил себя Жан, но на мгновение, только на это мгновение, он позволил себе притвориться.