3. Все ради игры: Королевская свита

Глава первая

Проучившись целый семестр в университете Пальметто и неделями тренируясь на крупнейшем в Соединённых Штатах экси стадионе, Тори по-прежнему не могла сдержать восхищение при виде Лисьей норы. Просто дыхание перехватывало. Она раскинулась на поле, прямо на разделительной линии. Лежала, впитывая в себя атмосферу этого места. Считала ровные ряды сидений, чередующиеся то белым, то оранжевым, до тех пор, пока в глазах не начало плыть, а сами трибуны — замыливаться, превращаясь в неразборчивое месиво. Затем она окинула изучающим взглядом свежие баннеры, посвящённые Весеннему чемпионату и развешенные по периметру стадиона. По одному на каждого из Лисов, включая ныне покойного Сета Гордона. Их повесили совсем недавно, во время каникул, поэтому Тори задавалась вопросом, как отреагирует Элисон, когда увидит их?

— Разучилась стоять, Тори?

Тори лениво повернула голову набок, чтобы посмотреть на тренера. Она оставила дверь на поле распахнутой, и теперь Дэвид Ваймак застыл в дверном проёме. Тори казалось, что за время, которое она провела здесь, тренер физически не мог успеть разобраться с накопившейся бумажной волокитой. Оставалось два варианта: либо тренер не верил, что она сдержит слово и не станет тренироваться до полного исцеления, или Тори снова потеряла счёт времени. Она надеялась на первый вариант, но смутное внутреннее ощущение указывало на обратное.

Тори согласилась провести Рождественские каникулы со сборной Эдгара Алана, однако даже во время праздников Вороны жили по шестнадцатичасовой системе. Таким образом две недели незаметно превратились в три. И, несмотря на то, что Тори вернулась в Южную Каролину два дня назад, внутренние часы по-прежнему сбоили, не успев перестроиться. Занятия начинались уже в четверг, а отборочный тур Весеннего чемпионата стартовал на следующей неделе. Ваймак считал, что возвращение к привычному режиму поможет пережить случившееся. И всё, что оставалось Тори, это надеяться, что тренер прав.

— Пора идти, — сообщил Ваймак.

Этих слов оказалось достаточно. Они заставили подняться, хотя измученное, избитое тело активно протестовало. Проигнорировав знакомую ноющую боль в плече, Тори пересекла поле, направляясь к тренеру.

— Уже приземлились? — уточнила она, подойдя поближе.

— Ты бы знала, если бы хоть иногда смотрела на телефон.

Выудив из кармана раскладушку, Тори распахнула её. Она хаотично понажимала кнопки, а затем продемонстрировала тёмный экран Ваймаку:

— Наверное, забыла зарядить.

— Наверное, — повторил тренер, ни капли не поверив в подобную отговорку.

И подозрение Ваймака было не напрасным: Тори намеренно не зарядила телефон. Перед тем как уснуть в новогоднюю ночь, Тори выключила его, так и не поставив на зарядку. Она всё ещё не прочитала сообщения, полученные от Лисов на каникулах. Тори понимала, что не получится избегать разговора вечно, но никак не могла придумать, как же поделикатней объяснить происходящее. Темнеющие синяки и ссадины казались весьма закономерными последствиями от встречи с Рико. Чтобы оправдать вырезанные цифры на лице потребуется больше сил и времени, хотя и это было выполнимо. Единственное, с чем Тори никак не могла разобраться и что, по её мнению, не поддавалось логическому объяснению — зачем Рико вернул ей её внешность. После года регулярного подкрашивания волос и ношения цветных линз, пришлось вернуться к натуральным оттенкам. Чёрные волосы и каре-зеленые глаза делали Тори противной самой себе. Она второй день избегала зеркал. Отрицание ничего не изменит, но Тори казалось, её попросту вывернет, увидь она собственное отражение снова. Если бы можно было подкрасить волосы, дышалось бы значительно легче, но Рико предельно ясно дал понять, что случится с Лисами, если Тори снова поменяет свой облик.

— Они получают багаж, — коротко пояснил Ваймак. — А нам нужно поговорить.

Закрыв за собой дверь, ведущую на поле, Тори проследовала за тренером в раздевалку. По пути Ваймак выключил локальное освещение, и когда Тори обернулась, Лисья нора уже утонула во мраке. Неожиданная нехватка света отдалась липким ознобом вдоль позвоночника. На мгновение она снова вернулась в Эвермор, окружённая почти осязаемой злобой Воронов и их пугающе-отталкивающей цветовой гаммой. Тори никогда не страдала клаустрофобией, но воспоминание о сконцентрированной ненависти в её сторону давило так сильно, что, наверное, могло бы сломать пару костей.

Тихое бренчание ключей выдернуло Тори из воспоминаний, откидывая подальше от опасной грани, и она напряжённо обернулась на звук. Ваймак прошёл вперёд неё в раздевалку и, быстро проскочив её, уже открывал дверь своего кабинета. И хотя они были единственными на всём стадионе — не считая охранника, время от времени проводившего обязательные обходы — Ваймак каждый раз запирал кабинет даже на такое короткое время.

Тори бывала в этом кабинете так много раз, что могла с уверенностью сказать: Ваймак не хранил у себя абсолютно ничего ценного. Единственной относительно важной вещью была сумка Тори, которую та оставила в кабинете, перед тем как отправиться на стадион. В свой самый первый день в Южной Каролине она попросила тренера присмотреть за вещами, и семь месяцев спустя Ваймак по-прежнему помнил о данном обещании и держал слово. Этот неожиданный факт почти заставил забыть о Рико.

Войдя внутрь, тренер отступил в сторону, жестом предлагая Тори самостоятельно позаботиться об оставленных вещах. Она быстро подхватила сумку, перекинула лямку через плечо, а когда обернулась, Ваймак уже исчез. Тренер оказался в зоне отдыха: привалившись спиной к стене, мужчина сидел на тумбе около телевизора. Вцепившись в лямку сумки для моральной поддержки, Тори подошла ближе и встала перед ним.

— Кевин звонил вчера утром, когда не смог связаться с тобой, — поделился Ваймак. — Он хотел убедиться, что ты в порядке. Видимо, он всё это время знал, где ты.

Врать не было смысла, поэтому Тори спокойно признала:

— Да.

— Я заставил его рассказать остальным, — добавил Ваймак, и сердце Тори глухо ухнуло в пятки. Она открыла было рот, но тренер, вскинув ладонь в останавливающем жесте, продолжил: — Они должны знать, что им предстоит увидеть по возвращению. Ради твоего же блага. Просто представь, как они могли отреагировать, если бы увидели тебя без предупреждения. Ты теряешься, когда они просто называют тебя другом. А если бы они по-настоящему испугались за тебя, ты бы, наверное, инфаркт схватила.

Тори собиралась с этим поспорить, но лучшее, что ей удалось выдавить:

— Я бы придумала что-нибудь.

— Ты бы начала увиливать от разговора, — упрекнул Ваймак. — Поэтому я сделал всё за тебя. Предупредил, что ты выглядишь как человек после шести раундов на ринге и вряд ли захочешь об этом говорить. Они пообещали, что не будут перебарщивать с заботой и вниманием, но не уверен, сдержат ли слово, когда увидят тебя вблизи. Впрочем, об этом я не упоминал.

Тренер неопределённо взмахнул рукой перед лицом. Тори коснулась повязки на скуле, скрывающей порезы, и уточнила:

— Об этом?

— Обо всём этом, — кивнул Ваймак, когда Тори подняла руку к волосам. — Понятия не имею, зачем Рико сделал это, лучше просто дождусь ответов весной. А вот с остальными разбирайся сама.

В груди неожиданно потеплело. Не зная, что сказать, Тори просто кивнула и посмотрела на часы. Мэтт оставил грузовик на платной парковке при аэропорте, поэтому во встречающих ребята не нуждались. Тори увидится с ними только в Лисьей башне. И если они уже начали получать багаж, то минут через двадцать будут здесь.

— Помощь понадобится? — спросил Ваймак.

— В общежитии? — непонимающе переспросила Тори.

Тренер смерил её коротким, но полным жалости взглядом:

— Я имел в виду Колумбию.

Эйджея выписывали уже сегодня. Как только остальные закинут вещи в общежитие, они поедут за ним в Истхейвен. Прошло около семи недель с тех пор, как Лисы в последний раз видели Миньярда. Прошло больше трёх лет с тех пор, как рассудок Миньярда был полностью чист и трезв.

Только двое из Лисов видели его во вменяемом состоянии, остальным же доставались исключительно неприятные слухи и разные домыслы.

Крайне маловероятно, что Эйджей обратит внимание на плачевное состояние Тори. Но он точно заинтересуется тем фактом, что Тори пришлось нарушить своё обещание и оставить Кевина без присмотра. Она была уверена: Эйджею это не понравится.

И даже несмотря на это, Тори не чувствовала ни волнения, ни беспокойства.

— Всё будет нормально.

— А если не будет, Эбби возвращается завтра и сможет подлатать тебя, — кинув взгляд на часы, Ваймак соскользнул с насиженного места. — Пора ехать.

До общежития они добрались быстро. Парковка Лисьей башни пустовала за исключением пары одиноких машин, принадлежавших Лисам. Предполагалось, что охранники должны проводить регулярные обходы, чтобы отслеживать целостность автомобилей во время отсутствия владельцев, но Тори всё равно попросила притормозить около машины Эйджея. Сначала она проверила дверные ручки, затем осмотрела окна на наличие сколов, трещин и другого рода повреждений. Легко попинала шины и решила, что те достаточно накачаны для поездки. Ваймак ждал и не глушил двигатель, пока Тори не закончила.

— Мне остаться? — снова уточнил тренер.

— Всё будет нормально, — заверила Тори. — Попрошу Кевина позвонить вам, когда заберём Эйджея.

— Заряди уже телефон и позвони мне сама. Удачи.

Ваймак уехал, а Тори направилась в общежитие. В коридоре витал слабый запах освежителя и чистящих средств; видимо, во время каникул тут провели плановую уборку. Её комната на третьем этаже располагалась в самой глубине коридора, из четырёх лисьих комнат дальше всех от лестницы. Тори вошла, заперла за собой дверь и сделала медленный круг по комнате. Не заметив ничего необычного, она поставила телефон на зарядку и принялась распаковывать сумку. Последней Тори вытащила пачку сигарет со дна. Открыв окно спальни, она прикурила первую. Когда она взялась за вторую сигарету, щёлкнула входная дверь. Судя по тишине, Мэтт вошёл один; Ники не смог бы вести себя настолько тихо даже под угрозой собственной жизни. Сделав последний глубокий вдох дыма, Тори затушила окурок о подоконник. Она постаралась расслабить плечи, чтобы скрыть очевидное напряжение, и молилась, чтобы спокойное выражение лица оставалось таким же, пока закрывала створку окна. Когда она обернулась, Мэтт стоял в дверном проёме, держа руки глубоко в карманах пальто.

Губы Мэтта беззвучно шевельнулись, после чего он задушено выдавил:

— Господи боже, Тори…

— Всё не так плохо, как кажется, — попыталась заверить Тори — Честно, я в порядке.

— Не надо. Просто… ничего не говори, ладно? — Бойд потерянно запустил руку в волосы, растрепав уложенные пряди, и развернулся. — Сейчас вернусь.

Тори подошла к дверям спальни ровно в тот момент, когда Мэтт покинул комнату. Почти сразу же после того, как дверь закрылась, раздался тяжёлый удар об стену. Следом послышались яростные возгласы Мэтта, словно тот набросился на кого-то. Но, к сожалению, стены были достаточно толстые, и разобрать, о чём идёт речь, было решительно невозможно. Тори потопталась на месте и сделала огромную ошибку, взглянув направо. Дверь в ванную была открыта, что давало прекрасный обзор на её отражение. Разноцветные синяки, проявившиеся по всему лицу, выглядели ужасно, наверное Мэтту было из-за чего расстроиться. Переборов волну тошноты, Тори отвёла взгляд.

Она подошла к телефону и сняла его с зарядки. Батарея была и близко не заряжена, но, к счастью, этих процентов должно хватить до Колумбии. Тори выключила телефон, так как пока не нуждалась в нём, и убрала его в карман. Острое желание залезть обратно в кровать и свернуться там под одеялом казалось практически непреодолимым. Тори уже чувствовала себя уставшей и вымотанной, а ведь осталось ещё семь товарищей по команде, которым она задолжала объяснения. Хотя для начала ей бы с Мэттом разобраться. Тори подумала, что, если бы и девушки возвращались сегодня, она бы просто не выдержала; к счастью, они втроём прилетали только завтра утром. Таким образом, у Тори оставалась целая ночь, чтобы всё обдумать и поднабраться сил.

Она заставила себя пройти в гостиную и стала ждать. Мэтт вернулся к ней уже через минуту. Плотно закрыв за собой дверь, Бойд сделал видимое усилие, чтобы успокоиться, но раздражение всё равно сквозило в его голосе, когда тот заговорил:

— Тренер уже кричал на тебя?

— Долго и громко, — подтвердила Тори. — Не особо помогло. Я ни о чём не жалею и сделаю это снова, если потребуется. Нет, — успела вставить Тори, до того как Бойд начал спорить. — Лисы это всё, что у меня есть, Мэтт. Не говори мне, что я ошиблась, когда приняла единственно возможное решение.

Мэтт молча смотрел на неё в течение бесконечно долгой минуты, а затем признался:

— Я хочу сломать ему лицо в шести местах. И если он когда-нибудь подойдёт к тебе ближе чем на километр…

— Ему придётся, — спокойно возразила Тори. — Мы играем с ними в финале.

В ответ Бойд качнул головой и поднял чемодан с пола. Тори отошла в сторону, чтобы не мешать ему пройти, однако по пути Мэтт ещё раз посмотрел на Тори; тихая злость, кипевшая в его взгляде, сменилась неподдельным удивлением.Тори не посмотрела на него в ответ, а двинулась к двери. Ей почти удалось уйти, она уже держала руку на дверной ручке, когда Бойд заговорил:

— Тренер сказал не спрашивать тебя, но мне нравятся твои новые волосы.

Это был не вопрос, поэтому Тори не стала отвечать.

— Вернёмся через пару часов.

Она скрылась за дверью прежде, чем Мэтт смог снова начать разговор. Кевин, Ники и Аарон уже ждали её в коридоре около своей комнаты. Хэммик держал в руках два цветастых подарочных пакета, но уронил их на пол, как только Тори подошла поближе. На полпути к ним Тори заметила свежий синяк на лице Кевина. Красное пятно, перекрывшее половину щеки, говорило о том, что скоро на его месте сформируется приличный синяк. Это был не первый раз, когда Мэтт бил Дэя, и определённо точно — не последний. Тори сделала мысленную заметку: позже поговорить с Бойдом на эту тему. Ведь во всём произошедшем не было никакой вины Кевина.

Отложив мысли о Мэтте до более удачного момента, Тори сосредоточилась на трёх парнях перед собой. Неудивительно, что Аарон оказался самым безопасным вариантом — Тори спокойно пересеклась с ним взглядом. Хмурое выражение лица, слегка насупленные брови и дрогнувший уголок рта были проявлением любопытства, а не сочувствия. Взгляд Миньярда задержался на волосах Тори дольше, чем на синяках. Тори выждала пару секунд, на случай если Аарон захочет спросить, но тот в ответ просто пожал плечами.

Ники, наоборот, казался абсолютно раздавленным и сокрушённым, едва заметил, насколько сильно досталось Тори. Как только она подошла достаточно близко, Хэммик потянулся к ней, положив руку на шею. Он бережно подтянул её ближе к себе, положил подбородок на макушку Тори. Напряжённый, словно камень, Хэммик с задушенной дрожью в голосе выдохнул:

— О, Тори. Ты выглядишь просто ужасно.

— Это пройдёт, — попыталась обнадёжить Тори. — По крайней мере, большинство из этого. Не стоит беспокоиться.

Ники аккуратно сжал её в объятиях:

— Не смей говорить мне, что ты в порядке. Не смогу сегодня слышать от тебя такие слова, хорошо?

Тори послушно замолчала. Спустя пару секунд Хэммик разжал руки и Тори обернулась к Кевину. Сердце мгновенно ушло в пятки. Дэй смотрел на неё как на живого призрака. Для всех остальных резкие изменения во внешнем виде Тори оказались более чем неожиданными и весьма шокирующими — для братьев в меньшей степени, ведь они уже видели её глаза во время поездок в Колумбию, — но вот Кевин знал, как выглядит Тори на самом деле, и сейчас он видел Куколку. Он прекрасно понимал, что всё это значит. Тори качнула головой в немой просьбе промолчать. Она совсем не удивилась, когда Кевин проигнорировал её мольбу, хотя, конечно, оценила тот факт, что у Дэя хватило солидарности начать разговор на французском.

— Пожалуйста, скажи мне, что хозяин этого не одобрил.

— Я не знаю, — честно призналась Тори. Воспоминания последних дней под попечительством Рико были слишком туманны и полны боли. Тори до сих пор пыталась осознать их. Она только смутно помнила, как руки Жана то ли наносили, то ли смывали краску с волос. Казалось, это была одна из последних вещей, которые они делали с ней. Но Тори абсолютно не помнила, присутствовал ли при этом Тэцудзи. — Рико пообещал, что достанется всем, если я попытаюсь вернуть всё как было. Остаётся только привыкать заново.

— Привыкать заново, — глухо повторил Кевин, взмахом руки указав на своё лицо. — Рико позвонил мне на Рождество, чтобы рассказать о твоей новой татуировке. Как думаешь, как долго он позволит тебе прятать её?

— Нет никакой татуировки, вот это Тэцудзи запретил. Рико вырезал цифры ножом.

— А разница? Шрамы тоже подойдут. В прессе поднимется такая шумиха, что одними вопросами о шрамах журналисты не ограничатся. Он хочет — он делает всё — чтобы о тебе все раскопали..

Леденящий ужас резким всполохом разлился внутри, заполонив собой всё и пробираясь вверх по горлу. Тори бросила все силы на то, чтобы страх не отразился в голосе.

— Пофиг, уже не важно. Он пытается вывести меня из игры до полуфинала. И он не стал бы тратить на это время, если бы не видел в нас реальную угрозу. Это ведь что-то да значит, не так ли?

— Тори.

— Я позабочусь об этом, Кевин. Я могу позаботиться о себе. А ты должен заниматься тем, что получается у тебя лучше всего. Сосредоточься на экси. Приведи нас туда, где Рико совсем не хочет нас видеть.

Дэй сжал губы в жёсткую линию, но спорить перестал. Возможно, он понимал, что это бесполезно, а может, он просто знал, что для споров уже слишком поздно. Ники перевёл взгляд с одной на другого, чтобы убедиться, что разговор закончен, а затем поднял пакеты с пола и протянул один из них Тори.

— Запоздалый подарок на Рождество, — пояснил Хэммик с промелькнувшей грустью в голосе. — Никто не знал твой адрес в Милпорте, поэтому решил передать его лично. Эрик помогал выбирать.

В ответ на недоумённый взгляд Тори Хэммик пояснил:

— Он прилетел в Нью-Йорк на пару дней в качестве рождественского сюрприза. Кевин тоже положил тебе кое-что, но не позволил мне упаковать, поэтому его подарок в уродливом полиэтилене. Извини за это.

Ники покачал вторым подарочным пакетом, когда Тори взяла тот, что предназначался ей.

— Захватил с собой подарок и для Эндрю. На самом деле, я купил вам одинаковые вещи, потому что ты любишь мужскую одежду и вам обоим просто невозможно угодить.

— Извините, — отозвалась Тори. — Я никому ничего не покупала. Не привыкла праздновать Рождество.

— Ты хотела сказать: была слишком занята, отхватывая по щам, поэтому не успела пробежаться по магазинам, — вмешался Аарон.

Подобная неожиданная грубость поразила Хэммика до глубины души, а сам Аарон продолжил как ни в чём не бывало:

— Кевин сказал, ты поехала ради Эндрю. Это правда?

Тори окинула Дэя мрачным взглядом.

— Да.

— Зачем? — не унимался Миньярд. — Ты не дождёшься от него благодарности.

— За убийство Дрейка он тебе тоже спасибо не скажет, — напомнила Тори. — Это не важно. Мы сделали то, что должны были. И мне плевать, что подумает Эйджей.

Аарон молча сверлил её испытывающим взглядом. Он искал ответы, но Тори не понимала, каков был первоначальный вопрос. Всё, что она могла, это просто смотреть в ответ, пока, наконец, Аарон не качнул головой и не отвернулся. Тори хотела было потребовать разъяснений, но ей стоило приберечь силы и нервы для разговора с Эйджеем. Тори решила отвлечься и принялась распаковывать подарок от Ники. Завёрнутое в мягкую оранжевую бумагу там лежало чёрное пальто. Оно казалось тонким, но в руках ощущалось тяжёлым, а значит должно сдержать кусачие морозы, пришедшие в Южную Каролину. Тори позволила Ники забрать ворох подарочной обёртки.

— Спасибо, — сразу за всё поблагодарила она.

— У тебя до сих пор нет нормальной зимней одежды, — напомнил Хэммик. — Придётся снова потащить тебя по магазинам, чтобы хоть немного расширить гардероб, но я решил, что стоит начать с этого. Ты не можешь продолжать носить одни командные толстовки и рассчитывать, что не простудишься. Как пальто, подходит?

Расстегнув молнию, Тори попыталась надеть его. Ей удалось просунуть одну руку, когда неожиданно вся грудная клетка вспыхнула ослепляющей болью. Она замерла, сморгнул пелену, застилающую глаза.

— Прости, — просипела Тори и сразу же пожалела об этом. Боль, промелькнувшая в голосе, исказила её реплику почти до неузнаваемости. А Ники буквально поразило от осознания собственной вины. — Я пока не могу примерить его.

— Это ты меня прости, — залепетал Ники. — Я просто… Я не подумал. Сейчас, секундочку. Позволь мне помочь.

Хэммик стянул пальто с руки Тори и сложил его в сгибе локтя.

— Подождёт, пока тебе не станет лучше, ладно?

— Ладно.

Тори переждала минуту, переводя дыхание, прежде чем вытащила подарок Кевина. Едва почувствовав знакомый вес, она поняла что это. Тори так сильно дорожила этой папкой, что просто не могла забыть, как она ощущается в руке. Деньги, контакты «полезных» людей и номер телефона родного дяди были сложены внутри простой синей папки.

— Даже не посмотришь, что внутри? — искренне удивился Хэммик.

— Я знаю что это, — прижав папку к груди, Тори посмотрела на Кевина. — Спасибо.

— Я не открывал.

Тори не горела желанием снова пересекаться с Мэттом, поэтому решила взять папку с собой в Колумбию и спрятать по возвращению.

— Мы готовы выдвигаться? — уточнила она.

— Если только ты уверена, что можешь повести, — отозвался Ники.

Вместо ответа Тори двинулась в сторону лестницы. Остальные просто последовали за ней на парковку. Кевин как обычно занял своё переднее пассажирское сидение, а Ники с Аароном сели назад. Тори убрала папку под водительское сиденье и проигнорировала волну ноющей боли, накатившую при попытке залезть в машину. Едва все устроились и пристегнулись, Тори выехала на дорогу. Ещё вчера вечером, воспользовавшись компьютером тренера, она проложила маршрут до Истхейвена. Дорога оказалась совсем простой: почти так же, как и в «Райские сумерки», за исключением последних пятнадцати минут езды, когда пришлось петлять в центре и забирать на северо-восток.

Тори и не догадывалась о том, что в её сознании здание Истхейвена было настоящей тюрьмой, до тех пока больница не предстала перед глазами, и отсутствие тройной колючей проволоки на заборе, в самом деле, удивило её. Ворота открылись автоматически, а парковка оказалась относительно пустой. Тори заглушила мотор и вышла. Кевин не отставал от неё, но Ники и Аарон двигались куда как медленней. Хэммик с ощутимым напряжением во взгляде посмотрел на входную дверь, но, заметив внимание Тори к себе, сразу же спрятал неуверенность за улыбкой.

— Ты действительно боишься его? — спросила Тори.

— Неа, — неубедительно выдохнул Ники.

Они вошли в здание, Кевин следовал за Тори по пятам, а Ники с Аароном снова немного отстали. Тори подумала, что подобное неопределённое опасение братьев должно было насторожить и её саму, но Тори не испытывала ни сомнений, ни беспокойства.

По пути к стойке регистрации Тори окинула взглядом просторный вестибюль. Яркие картины с разносортными цветами разбавляли интерьер красками. Дальнюю стену украшал камин. Это место пытались сделать уютным, а в итоге превратили его в картинку из глянцевого журнала. По крайне мере, здесь не пахло болезнью и лекарствами.

— Здравствуйте, — дежурно поприветствовала сотрудница, переводя взгляд с экрана монитора на побитое лицо Тори. — Вы в порядке?

— Приехали на выписку Миньярда, — проигнорировав вопрос, пояснила Тори.

— Я говорила не об этом, — она выжидающе замолчала, однако Тори, не сказав больше ни слова, просто смотрела на неё в ответ. Наконец девушка потянулась к планшету, лежащему перед ней на столе. — Когда запишитесь, я сообщу доктору Слоски, что вы пришли.

Столпившись у стойки, все по очереди вписали свои имена в верхней части листа. Тори взяла планшет последней.

Девушка терпеливо ждала, протянув вперёд руку. Наконец Тори собралась и, стиснув зубы, написал своё имя под именами остальных. Она вернула планшет, пытаясь избавиться от неожиданно появившегося напряжения в плечах.

Долго ждать не пришлось. Вскоре к ним подошёл мужчина среднего возраста. Он доброжелательно улыбнулся и пожал каждому руку. Заметив синяки на лице Тори, удивлённо приподнял брови, однако ничего не спросил.

— Меня зовут Алан Слоски, главный лечащий врач Эндрю. Спасибо, что пришли.

— Главный? — переспросил Ники. — Скольких ему назначили?

— Четырёх, — заметив замешательство на лице Хэммика, он пояснил. — Достаточно часто наши пациенты помещаются под наблюдение нескольких врачей одновременно. Например, я провожу сеансы групповой терапии, с моим коллегой они видятся на интенсивной, во время которой могут поговорить один на один, есть отдельные специалисты, которые дают рекомендации по медикаментам. Я лично подбирал врачей Эндрю, уверяю вас, одни из лучших в своём деле.

— Уверен, это очень помогло, — едко прокомментировал Аарон.

Судя по взгляду, которым Слоски окинул Аарона, он определённо заметил сарказм в его голосе, однако внимание заострять не стал. Тори задумалась, было ли это проявлением сдержанности и рассудительности или неосознанным подтверждением поражения и бессилия.

— Могу ли я рассчитывать на вашу поддержку в ближайшие дни? Если возникнут какие-либо вопросы или вам понадобится консультация о том, что делать дальше, пожалуйста, не стесняйтесь и звоните мне. Я оставлю свою визитку.

— Спасибо большое, у нас есть Бетси, — ответил Ники, но, заметив замешательство доктора Слоски, попытался объяснить. — Доктор Добсон?

— Ах, да, — Слоски понимающе кивнул. Он обернулся через плечо, окинув взглядом пустой коридор, задумался, а затем жестом указал на зал ожидания по соседству. — Пожалуйста, располагайтесь. Он должен спуститься с минуты на минуту. Ему осталось только выписаться из палаты.

Они свободно расселись по комнате. Ники и Аарон на отдельных стульях, а Кевин с Тори заняли диван. Тори упёрлась взглядом в камин, не видя и не замечая ничего. Её мысли были за полмира отсюда . В комнате было тихо, тепло и уютно — Тори начало клонить в сон. За плечами оставались две или даже три недели сплошного недосыпа. Их придётся навёрстывать. Ночи с Воронами были короткими, полные боли и насилия. Наверное, они и подорвали самочувствие Тори больше всего прочего. Она даже не заметила, что почти уснула, пока не услышал приглушённое щебетание Кевина на французском.

— Я знаю, каков он, — тихо сказал Дэй, вперив взгляд в руки. — Рико. Если хочешь, можем поговорить об этом.

Это была самая неловкая и странная фраза, что Кевин когда-либо говорил ей. Дэй славился своим талантом, а не чуткостью и состраданием. Сочувствие и чувство такта были настолько же чужды ему, как и немецкий, на котором говорили братья. Подобная попытка стала полнейшей неожиданностью для Тори. Словно ей нанесли мягкий бальзам на каждый ушибленный сантиметр тела.

— Спасибо.

— Я знаю, на что он способен, хотя и не могу… — Кевин беспомощно взмахнул руками. — Рико всегда был жестоким, но он нуждался во мне, чтобы добиться успеха. Мы вдвоём были наследниками экси; он часто причинял мне боль, но существовали границы, которые он не пересекал. С Жаном всё обстояло иначе. Гораздо хуже. Его отец задолжал Морияме огромную сумму. Хозяин списал этот долг в обмен на Жана. Он стал не больше, чем просто собственностью. И к тебе они относятся так же.

— Я не их собственность, — севшим голосом напомнила Тори.

— Я говорю о том, как ты выглядишь в их глазах. Я понимаю, что он не сдерживался.

— Это не важно, — прозвучало абсолютно неубедительно, однако Дэй не стал заострять на этом внимание. — Всё кончено, и я вернулась туда, где хочу быть. Теперь важно только то, что будет происходить дальше.

— Всё не так просто.

— Знаешь, что действительно непросто: неожиданно узнать от Жана, что тренер твой отец, — сказала Тори, и Кевин заметно вздрогнул. — Ты вообще собираешься ему рассказать?

— Собирался, когда заключал контракт, — тихо признался Кевин. — Я не смог.

— Кого ты пытаешься защитить? Его или себя?

— Возможно, нас обоих, — задумался Дэй. — Хозяин не такой, как его брат, не такой, как Рико. Для него поле — это полноправные владения, над которыми он установил абсолютный, незыблемый контроль. Он никогда не выступал против тренера, просто потому что никогда не видел в нём реальную угрозу. Я не знал, как моё признание изменит это. Я не мог так рисковать. Возможно, когда всё закончится, я расскажу ему.

— Подходящий момент никогда не… — заметив движение в дверном проёме, Тори осеклась на полуслове, полностью забыв, о чём говорила.

Эндрю стоял у дверей вместе с Слоски за спиной. Он был одет в ту же чёрную водолазку и джинсы, в которых уехал в больницу. На его плече висела сумка, однако Тори не помнила, чтобы тот брал с собой какие-либо вещи. Тори хотела было спросить, с чем Истхейвен возвращает его домой, однако тут её взгляд упал на лицо Миньярда, и она потеряла дар речи. Выражение лица Эйджея казалось абсолютно пустым, а во взгляде не было и тени эмоции, совсем никакой. Тори стало плохо. Эйджей окинул присутствующих быстрым, незаинтересованным взглядом и в следующую секунду уже отвернулся.

Взгляд Эндрю направляется на четырёх человек, сидящих на пластиковых стульях у белых стен.

Аарон, его брат, его близнец, его идентичная копия, балансирует на двух ножках стула. Рядом сидит Ники, с распахнутыми широко глазами и страхом, чётко читающимся на его лице (ещё пару недель назад Эндрю бы рассмеялся из-за этого, но сейчас ему плевать). Ещё немного дальше сидит Кевин. Татуировка на его скуле чётко выделяется из-за бледности кожи и зелёных глаз. А ещё очень выделяется синяк на правой щеке, который должен был отразиться внутри Эндрю злостью и яростью… но парень лишь слегка раздражается.

А затем… он смотрит на Неё. Она вся покрыта синяками, а на бледном лице, прямо под глазом, прилеплен белый пластырь, как пощёчина. Вся открытая кожа, по которой Эндрю может проскользить глазами, почти разорвана на куски. И… И есть чёрные взъерошенные волосы, которые сегодня явно не расчёсывали, свободно лежащие на плечах, и зелёные в солнечных крапинках тёплые глаза. И вот только тогда в тишине его мыслей появляется навязчивое жужжание, а сердце падает вниз живота. Эндрю чувствует, как будто он снова намагничивается, по венам пробегает кипяток, и…

И Эндрю отворачивается, отрывая глаза от Лили, чтобы выйти на улицу, сбежать от невозможности того, что только что произошло (потому что это нереально, это не должно быть правдой), и слышит, как другие идут за ним.

Аарон среагировал самым первым. Брат игнорировал его годами; к такому взгляду и абсолютно незаинтересованному отношению он давно успел привыкнуть. Поманив за собой Ники, Аарон встал и направился следом за Эндрю. Тори с Кевином обменялись взглядами, негласно устанавливая какое-то молчаливое перемирие, и тоже встали. Слоски сказал что-то им вслед, однако Тори не обратила внимания, решив не тратить ни сил, ни времени на то, чтобы разобрать его слова. Доктор сделал своё дело и снял Эйджея с таблеток. Больше Тори от него ничего не требовалось.

К тому моменту как Тори добралась до двери, Эйджей уже выходил из здания. Аарон вместе с Ники направились сразу на парковку, а Тори с Кевином остановились у входа, наблюдая за Эндрю. На углу здания стояли два больших мусорных контейнера. В один из них он опустошил свою сумку, из которой посыпалась одежда. Вряд ли её предоставила больница; скорее всего Эйджей вместе с Бетси закупились по пути сюда. Проследив взглядом за братьями, Миньярд нашёл свою машину на парковке. Едва Эндрю сдвинулся с места, Тори и Кевин пошли следом.

Разблокировав машину личным комплектом ключей, Хэммик пропустил Аарона на заднее сидение и сел сам. Эндрю открыл водительскую дверь, но садиться не стал. Прислонившись к автомобилю спиной, Миньярд закинул руку на дверь, наблюдая за приближением нападающих. Кевин остановился перед ним, потому что хотел осмотреть своего возвращённого напарника. Тори заколебалась у открытой двери, желая посмотреть на торжественное воссоединение.

Если бы Тори не знала, что Эйджей провёл последние полтора года яростно защищая Кевина, она бы подумала, что они друг другу чужие люди. Миньярд быстро окинул Кевина скучающим взглядом, а затем щёлкнул пальцами, что означало: тот может быть свободен. Похоже, даже синяк на лице Дэя не показался ему достаточно интересным. Вслух, по крайне мере, он это никак не прокомментировал. Кивнув, Кевин обогнул машину, направляясь к пассажирской двери. Не дожидаясь, когда Эйджей обратит на неё свой взгляд, Тори быстро села в салон.

Проскользнув на водительское кресло, когда все остальные уже расселись, Эндрю протянул руку между передними сидениями. Тори положила ключи в его ладонь. Ники перехватил запястье Тори, когда та уже опустила руку, и коротко сжал. Вероятно, Хэммик хотел извиниться за холодное отношение брата, вот только от этого действия рука полыхнула огнём от предплечья до самых кончиков пальцев. Пытаясь освободиться от наручников Рико, Тори стёрла запястья чуть ли не в мясо, а бинты были не достаточно плотными, чтобы уберечь руку от крепкой хватки Ники. Тори дёрнулась в сторону до того, как успела осознать это.

Ники моментально разжал пальцы, словно обжёгся.

— Прости. Извини. Я не…

Рука пульсировала от боли, Тори попыталась замять тему:

— Всё в порядке.

— Нет. Нет, не в порядке, — настоял Хэммик, переводя взгляд на брата. — Я имею в виду, господи, Эндрю, ты что даже не спросишь…

— Замолчи, — холодно бросила Тори.

Эндрю тянется к радио и выкручивает микшер достаточно громко, чтобы заглушить всё, что выйдет изо рта Ники. Достаточно громко, чтобы заглушить тишину в его голове.

Потому что нет, он не будет спрашивать. Не сейчас, когда рядом с Лили много людей и есть вероятность, что она снова начнёт врать ему в лицо. Эндрю хочет услышать эту замечательную историю, когда они останутся наедине. Не хочет вранья. Не сейчас.

Миньярд выкрутил микшер, мгновенно погрузив машину в шум радио и заглушив все комментарии на тему. Губы Ники дрогнули, а Тори просто тряхнула головой, предлагая всё-таки замять вопрос. Это никак не облегчило печаль, проскользнувшую во взгляде Хэммика, однако он притих.

Кевин потянулся к регулятору громкости только один раз. Эндрю ударил его по руке и предостерегающе покачал пальцем, не отрывая взгляд от дороги. Кевин скрестил руки на груди в молчаливом выражении личного недовольства, и Эндрю, естественно, просто проигнорировал это. Едва они выехали на магистраль, Тори начало клонить в сон. Она была рада знакомому виду Лисьей башни и обрадовалась ещё сильнее, когда Эндрю припарковался в полной тишине.

Совсем скоро Эндрю паркуется у Лисьей башни, и Лили выскакивает из авто первая. Эндрю тоже выходит, но, прежде чем он закроет за собой дверь, Джексон ловит её и…

…и Эндрю не может уйти с места, где стоит. Не сдвигается ни на дюйм, когда Лил наклоняется и тянет руку под водительское сидение. Сердце замирает на миг.

Нет. Мало того, что он не отходит, он придвигается немного ближе, заглядывая в салон, чтобы увидеть, что достаёт Лили. Это её папка. И… Тепло от чужого тела рядом не имеет смысла, но в Лили ничего не имеет смысла. Тело Эндрю реагирует.

Затем он вспоминает горячую кожу под своей ладонью, вспоминает все части головоломки, не вписывающиеся друг в друга.

О, это проблема. Что-то в глубине души Эндрю не перестало кусаться и гореть.

Тори оказалась первой, кто вышел, и поймала водительскую дверь, прежде чем Эндрю закрыл её. Миньярд даже не попытался отойти в сторону, однако места оказалось достаточно: Тори наклонилась и вытащила из-под сиденья папку. Она выпрямилась, обернулась и поняла, что Эйджей придвинулся ближе. Тори не могла никуда сдвинуться так, чтобы не столкнуться с Миньярдом, но по какой-то причине она не испытывала никакого дискомфорта. Они не виделись семь недель, и теперь Тори могла вспомнить, почему она решила остаться. Она ощутила непререкаемую, превосходящую внутреннюю силу. Она почувствовала, что Эйджей мог бы решить все её проблемы, даже глазом не моргнув. И впервые за несколько месяцев Тори вдохнула абсолютно спокойно. От накатившего облегчения стало не по себе; ей не следовало настолько сильно полагаться на Эйджея.

Наконец Миньярд сделал шаг назад, переводя взгляд на Хэммика.

— Все уходят. Ты остаёшься.

Тори посмотрела на Ники, чтобы убедиться, что тот не против остаться с Эйджеем наедине. Получив в ответ короткий кивок, Тори обогнула машину, подходя ближе к Аарону и Кевину. Дэй настолько упорно сверлил Эндрю взглядом поверх крыши машины, словно пытался что-то разглядеть за маской отстранённости. Тори буквально пришлось разворачивать его в сторону общежития.

Они поднялись по лестнице на третий этаж. Аарон открыл дверь их комнаты, а Кевин пригласил зайти, однако Тори только покачала головой в ответ. Она подождала, пока они скроются за дверью, прежде чем пошла вглубь коридора, на ходу включая телефон. Как только вместо заставки высветился домашний экран, Тори позвонила Ваймаку.

— Я уж было подумал, что он убил тебя и оставил гнить в канаве у обочины, — вместо приветствия выдал тренер.

— Пока нет, — отозвалась Тори. — Мы вернулись.

— Если кому-нибудь что-нибудь понадобится, пусть звонят. Держу телефон при себе. Постарайся и ты быть на связи.

— Хорошо, тренер, — дождавшись, когда Ваймак положит трубку, Тори выключила телефон.

Поскольку она отдала свою связку ключей Эйджею, ей пришлось открыть замок отмычкой. Тори отнесла папку на стол, открыла сейф. Внутри лежало одно лишь старое, потрёпанное письмо. Тори вложила его в папку и заперла сейф. Вернувшись в гостиную, она обнаружила там Мэтта, он ждал её, сидя на подлокотнике дивана. Тори выдержала изучающий взгляд Бойда, внутренне готовясь к неизбежным вопросам и обвинениям, но, когда Мэтт заговорил, он спросил:

— Ты в порядке?

— В порядке, — машинально отозвалась Тори.

— Просто, чтобы ты знала, я в это не верю.

Тори устало пожала плечами в ответ.

— Наверное, тебе в принципе не следует верить тому, что я говорю.

Мэтт фыркнул, слишком напряжённо и задавленно, чтобы перепутать со смехом или хотя бы смешком:

— Мне почему-то кажется, что это самая правдивая вещь из тех, что ты говорила за весь год. Но, помни,Тори: мы всегда рядом, если захочешь поговорить.

— Я знаю.

Тори крайне удивил тот факт, что сейчас она действительно верила своим словам. Просто глядя на Мэтта, она понимала, что тот примет любую правду, что бы она ни рассказала. Неважно, насколько противной или невероятной она окажется, Бойд поверит. Тори знала, что не ошиблась, поехав в Эвермор. Она сделала правильный выбор, оставшись с Лисами и разделив их проблемы. Какая, к чёрту, разница, как сильно её пугала собственная жизнь? Она изменилась, каникулы в Эверморе помогли ей в этом Она постарается защитить Лисов от гнева и жестокости Рико, Она согласна заплатить любую цену.

Неожиданно даже для самой себя Тори выпалила:

— Никогда не бывала в Нью-Йорке.

Это совсем не то, что она должна была сказать или что Мэтт ожидал от неё услышать. И Бойд, как ни в чём не бывало, начал рассказывать многочисленные истории с отдыха. Начиная с невероятно неловкого знакомства братьев с матерью Мэтта и заканчивая безумным, безудержным шоппингом Ники. Мэтт позвал Тори к себе на кухню, чтобы похвастаться огромными банками с зерновым кофе, которые он купил в хорошей местной кофейне. Для кофе было уже поздновато, однако Мэтт устал после перелёта, а Тори всё никак не могла разобраться с режимом. Тори достала фильтры из выдвижного ящика, а Мэтт принялся перемалывать зёрна.

Тори как раз заливала воду в кофеварку, когда в дверь постучали. Бойд оказался ближе к выходу, поэтому пошёл открывать. Тори не видела гостя со своего места, однако, когда Мэтт отступил в сторону, приглашая внутрь, в комнату вошёл Хэммик. Он выглядел невредимым, но взволнованным, и никак не мог скрыть вину во взгляде.

— Мэтт, слушай, тебе нужно залечь на дно ненадолго. Эндрю только что узнал, кто осчастливил Кевина синяком. Я пытался защитить тебя, потому что Кевин, действительно, заслужил. Напомнил, кто оплатил залог Аарона. Но я понятия не имею, чем это в итоге закончится. Эндрю не то чтобы дружит с человеческой логикой.

— Спасибо за предупреждение, — поблагодарил Мэтт.

Ники перевёл взгляд на Тори.

— Он послал меня за тобой.

— Что ты рассказал ему? — уточнила Тори.

— О тебе ничего, — Хэммик убрал руки в карманы и неловко поёжился. — Он спрашивал меня о других вещах: о суде над Аароном, о лице Кевина, о Воронах. Рассказал о том, что мы прошли на Весенний, и о драке на банкете. Я не упоминал, что ты не поехала с нами в Нью-Йорк.

Кивнув, Тори вернулась в свою спальню. Она захватила пачку сигарет, убрала её в задний карман джинс. Повязки Эйджея лежали под подушкой именно там, где Тори спрятала их ещё в ноябре. При виде них Ники поморщился.

— Возможно, сейчас не стоит его вооружать, — предложил Хэммик.

— Всё будет в порядке, — кинула Тори, направляясь к лестнице.

Эндрю ждал её на лестничной площадке, сложив руки на груди и слегка опираясь на перила. Его взгляд сразу же упал на тёмную ткань в протянутой руке Тори. Миньярд взял их, не сказав ни слова. Тори уже видела мельком шрамы Миньярда, но тот всё равно отвернулся, чтобы надеть повязки. Только когда рукава скрыли их, Миньярд шагнул наверх, вместо того чтобы спуститься. Лестница упёрлась в тупик, дверь гласила: «Дверь на кровлю — только для технического персонала». Тори ожидала, что будет закрыто, Эйджей пару раз дёрнул ручку, и замок открылся. Судя по аккуратным срезам на самой двери и раме, Миньярд уже давно облюбовал это место. Ничего не спрашивая, Тори вышла за ним в холодное позднее утро. Из-за высоты ветер казался сильнее и более промозглым: Тори начала жалеть о том, что легко одета.

Вскоре лестничная клетка заканчивается дверью с надписью «Для персонала», которую Эндрю открывает привычным жестом, как и многие разы до этого.

На крыше холоднее, Эндрю чувствует головокружение из-за высоты, подходя ближе к краю. Когда он смотрит вниз, ощущает знакомый скачок пульса.

Лили останавливается рядом и прослеживает взгляд Эндрю вниз, а затем достаёт из кармана пачку сигарет, чтобы зажечь две и передать одну Эндрю.

Миньярд поворачивается к ней и затягивается, позволяя едкому вкусу заглушить чувства.

— Готов выслушать твоё объяснение.

— А ты не мог спросить это внутри, там, где тепло?

Нет, не мог.

Потому что ему нужен всплеск страха, каким бы маленьким он ни был, который заставит его сердце биться чаще. Потому что ему нужно чувствовать себя немного живым, реальным. Эндрю реален, как и его возбуждение. И ему не нравится это, он не чувствует себя в порядке из-за этого.

— Я бы на твоём месте сейчас не о холоде волновался, — бросает он, поднимая руку к лицу Лили, к повязке на скуле. Он уже знает, что не будет в восторге от того, что скрывается за ней. — Это результат того, что я нарушил своё обещание, или того, что ты сдержала своё?

— Ни то, ни другое, — отвечает Лил, и это звучит как правда. Но опять же, опытному лжецу — патологическому лжецу — под силу такие выкрутасы. Эндрю не хочет, чтобы ему лгали.

— Понимаю, у тебя было достаточно времени в моё отсутствие, чтобы придумать очередную правдоподобную ложь, но, помни, я доверился тебе в ноябре, — Эндрю вспоминает все те разы, что верил Лили. Многочисленные разы. — Теперь твоя очередь в нашей игре, и ты не будешь врать мне.

— Ни то, ни другое, — повторяет она, а затем улыбается. — Провела каникулы в Эверморе.

О.

И это — это имеет смысл.

Это имеет смысл, потому что Ники не упомянул о Лили. Это имеет смысл, потому что Рико — конченый психопат, который наверняка получил удовольствие, отправляя Лили домой искалеченную, с другим цветом волос. Это имеет смысл, потому что Рико и его дядя Тэцудзи не боятся испачкать руки в чужой крови.

Да, это имеет смысл, но возникает другая догадка. Если Лили провела Рождество в Эверморе и вернулась избитая, без линз и с чёрными волосами, то повязка на её скуле может означать только цифру, которая есть у Рико, Кевина и Жана, вытатуированную чёрным.

Уже понимая это, Эндрю подцепляет уголок пластыря ногтем и резко срывает его, не касаясь кожи Лили.

О, Эндрю знает, что если бы всё ещё принимал лекарства, то запрокинул бы сейчас голову и рассмеялся. Он бы переполнился весельем, как бассейн острыми кусочками стекла, в котором захотел утонуть. Он бы смеялся, смеялся, смеялся… но теперь внутри нет ничего, кроме мрачной пустоты, когда Эндрю видит вырезанную ножом четвёрку на чужом лице.

— Это слишком, — тихо говорит Эндрю, а ветер начинает дуть так сильно, что почти вырывает сигарету из его онемевших пальцев.

— Я не соглашалась на это.

Конечно, нет, но тем не менее Лили отправилась в Эвермор. Добровольно пришла в замок Воронов, вряд ли её могли затащить туда пинками и криками.

— Ты согласилась поехать в Эвермор.

— Но я вернулась.

— Просто потому, что Рико отпустил тебя, — произносит Эндрю и понимает, что уже однажды говорил эту фразу Кевину. Сразу после того, как он приехал в Пальметто, и Эндрю пообещал ему защиту.

Кевин сказал, что ему удалось сбежать из Эвермора, но правда была в том, что Рико отпустил его. Так же и с Лили. Только последней не сломали руку и не назвали бесполезной… нет, у Рико могут быть планы на Джексон.

Всё иначе, потому что Лили и Рико не выросли вместе. Иначе, потому что четвёрка на скуле Лили больше похожа на собачий ошейник, показывающий окружающим, кому принадлежит животное. Показывающее позицию Лили в иерархии. Может ли быть так, что Рико забирает себе Лил из-за Кевина, который отказался покидать Лис?

— В этом году дела у нас идут неожиданно хорошо, а ваша взаимная ненависть у всех на слуху, — вслух размышляет Эндрю. — Никто бы не поверил, что ты добровольно перевелась в сборную Алана посередине сезона, — но Лил уехала в Эвермор вместо того, чтобы следить за Кевином. Эндрю ведь доверился ей… эта мысль заставляет Эндрю зло припечатать пластырь обратно на чужое лицо. — Ты не должна была оставлять Кевина. Или ты забыла?

Лили морщится, смотря в его глаза.

— Я пообещала, что он будет в безопасности. Я не говорила, что буду ходить за ним по пятам, как это делаешь ты. Так что своё слово я сдержала.

— Но дело не в этом, — Эндрю сильнее прижимает пальцы к пластырю, вдавливая его обратно. — Ты уже упомянула, что всё это не имеет отношения к Кевину. Так почему ты поехала?

Драка между ней и Рико произошла на банкете незадолго до Рождества. И если всё так, как говорит Джексон, ей нечего было делать в Эверморе. Значит существовала веская причина, чтобы сделать это. Может быть, Рико раскопал что-то из прошлого Лили и угрожал раскрыть это, или…

— Рико предупредил, что, если я не поеду, — Лил выглядит болезненно, когда говорит это, и Эндрю готовился к подтверждению своей догадки. Лили продолжила: — Доктор Пруст…

Рука Эндрю взлетает быстрее, чем он осознаёт, закрывает рот Лили и заглушает остальные слова, потому что нет. Нет, нет, нет.

Он не хочет слышать это имя, не хочет вспоминать об этом человеке до тех пор, пока синяки с предплечий не сойдут. Нет, он не хочет слышать это имя от Лили. Но он может подумать о том, что Рико запугал Лили доктором так, что та полезла в драку, а потом поехала в Эвермор.

И это…

Это означает, что Лили пошла на это… чтобы что? Чтобы обезопасить его? Чтобы защитить Эндрю?

Сердце снова пропускает удар.

Это не имеет смысла.

Эндрю опускает руку, когда Лили затихает.

— Ты совершаешь серьёзную ошибку, если считаешь, что я нуждаюсь в твоей защите, — говорит Эндрю, потому что это правда. Ему не нужна защита Лили или чья-то ещё. Ему вообще ничего не нужно.

— Я должна была что-то сделать, — говорит Лили. — Если бы у меня был шанс остановить это, а я бы даже не попыталась, как я потом тебе в глаза бы смотрела? Как бы я жила с этим?

— Твоя ранимая психика — твоя проблема, а не моя, — эта тема начинает надоедать, потому что напоминает их разговор у раковины в Колумбии семь недель назад. — Я пообещал, что ты переживёшь этот год. А ты усложняешь мне работу, с удивительным рвением нарываясь на проблемы.

— Всё своё время ты приглядываешь за нами, — говорит Лил. — А кто присмотрит за тобой? Только не надо говорить, что ты сам с этим справляешься, потому что мы оба видим, насколько херово у тебя получается. Защита двухсторонний процесс, я не обещала только брать, ничего не отдавая взамен. Если тебя не устраивает — твои проблемы.

Лили упрямая, и у неё явные проблемы с восприятием грубости. Эндрю уже не знает, как быть.

— У тебя серьёзные проблемы со слухом, — пытается раздражаться Эндрю, проглатывая тепло. — Возможно, слишком много мячей прилетело в голову. Умеешь читать по губам?

Эндрю поднимает руку, пальцем указывая на собственные губы:

— В следующий раз, когда кто-нибудь придёт за тобой, просто отойди в сторону и дай мне спокойно решить эту проблему, — пусть хоть здесь Эндрю выполнит свою часть обещания. Пусть он сделает то, что получается у него лучше всего: держать своё слово. — Ты поняла меня?

Тогда выражение лица Лили становится другим. Её брови хмурятся, а губы поджимаются.

— Нет. Если это означает потерять тебя, то нет.

Эндрю падает. Когда же он уже разобьётся?

— Я ненавижу тебя, — говорит Эндрю имея в виду именно это. Он затягивается последний раз, скидывая недокуренный бычок с крыши вниз. — Ты должна была оказаться побочным эффектом моих таблеток.

Это всё должно было исчезнуть к тому времени, как он протрезвеет. Это должно было прекратиться, как жужжание в голове, цветной мир и туман.

— Я не галлюцинация, — без промедления утверждает Лили. И Эндрю думает, что именно так бы и сказала галлюцинация. Но он осознаёт, что это всё реально, что он здесь в этот самый момент, как и Лил.

Раньше он мог списать это чувство на таблетки, на всё что угодно. Но теперь стена между ним и реальным миром исчезла. И он продолжает абсолютно трезво ощущать жар и желание вцепиться пальцами в чужие волосы и притянуть ближе, врезаться и сжать…

— Ты сплошное помешательство, — говорит Эндрю Лили, всё ещё чувствуя возбуждение, идиотское и опасное… чувства — это не про них. Не про него. Поэтому это проблема. Эндрю делает глубокий вдох, позволяя холодному воздуху резануть горло. — Уходи. Я хочу побыть один.

— У тебя мои ключи, — напомнила Тори.

Эндрю достал связку и отсоединил от брелока ключ от машины. Вместо того чтобы вернуть владельцу, Миньярд запустил их следом за сигаретой. Тори наклонилась и посмотрела вниз, чтобы понять, не пришибли ли они какого-нибудь случайного пешехода. Ключи безвредно упали на тротуар. Выпрямившись, Тори перевёла взгляд на Эндрю.

Тот не посмотрел в ответ, однако сказал:

— Больше не у меня.

Тори открыла было рот, в последнюю секунду передумала и молча развернулась. Спустившись вниз по лестнице на первый этаж, она вышла через стеклянные двери. Ключи приземлились дальше, чем она ожидала, хотя солнечный свет, бликующий на металлических гранях, сделал их лёгкой находкой. Тори подхватила их с земли, заметив в полуметре выброшенный окурок Эйджея. От удара подожжённый кусочек пепла вылетел, но сам окурок всё ещё тлел, пуская тонкую ниточку дыма.

Миньярд наблюдал за ней сверху, по-прежнему стоя на краю, словно собирался прыгнуть. Тори сама не поняла, зачем это сделала, она подняла окурок с тротуара, зажала его между губами и, поймав взгляд Эйджея, отсалютовала ему двумя пальцами от виска.. Миньярд развернулся, исчезнув из поля зрения. Тори почувствовала удовлетворение, хотя и не была до конца уверена почему. Уронив окурок и затушив его ботинком о землю, Тори направилась обратно в здание.

Когда Тори вернулась, Мэтт сидел на диване. Кофе уже заварился, и чашка горячего напитка прекрасно отогревала замёрзшие пальцы. Проходя мимо, Бойд окинул её внимательным взглядом, вероятно, пытаясь отследить новые синяки. Тори аккуратно приземлилась на диванную подушку, вдыхая аромат хорошего горячего кофе.

— Так на чём мы остановились? — спросила Тори.

Задумчиво вздохнув, Мэтт продолжил рассказ с того места, на котором закончил. Он описал, каким волшебным может быть снегопад в Центральном парке, и то, как происходит отсчёт до Нового года на Таймс-Сквер. Тори прикрыла глаза, слушая и пытаясь представить всё это. Ей хотелось быть там с ними. Она не собиралась засыпать, но осторожная попытка вытащить чашку из рук разбудила мгновенно. Едва избежав удара, Мэтт вскинул руки, пытаясь успокоить Тори.

— Эй, это всего лишь я.

Кофе в чашке давно успел остыть, а освещение казалось каким-то странным. Тори посмотрела в окно, нуждаясь в том, чтобы увидеть небо, но жалюзи были плотно закрыты. Она позволила Мэтту забрать кружку и встала на ноги, как только тот отошёл. Тори пересекла комнату настолько быстро, насколько позволяло избитое тело и дёрнула за шнурок, открывая жалюзи. Солнце уже село, но небо ещё не успело окончательно потемнеть. Тори не могла понять, закат она видит или рассвет.

Прижав ладонь к стеклу, она спросила:

— Какой сегодня день?

Мэтт ответил спустя целую вечность, медленно выдавливая слова:

— Сегодня вторник.

Значит, за окном сумерки. Тори проспала всего пару часов.

— Тори, — осторожно позвал Бойд. — Ты точно в порядке?

— Устала сильнее, чем думала. Пойду, пожалуй, лягу пораньше.

Хмурое выражение лица Мэтта красноречивей слов говорило о том, что он ни капли не поверил в эту отмазку, но останавливать Тори не стал. Тори ушла к себе и, плотно закрыв за собой дверь спальни, приступила к болезненному, кропотливому процессу переодевания. Закончив, она вся вспотела и сдавленно дышала сквозь стиснутые зубы, пытаясь выровнять дыхание. Тори сжала руки в кулаки, чтобы хоть немного унять дрожь в пальцах. Забравшись на кровать, она отчётливо поняла, что теперь её ещё и тошнит. Сбитый режим и полный спектр приятных ощущений мешали заснуть. Тори натянула одеяло повыше и постаралась просто ни о чём не думать.