она и он

утро после их звонка было катастрофой.

у кати болела голова.

не от вина.

от него.

от слов.

от этого чёртового:

«я тоже тебя люблю.»

она проснулась с телефоном в руках и ещё минут десять просто смотрела в потолок, пытаясь понять — это вообще было реально?

или ей приснилось.

телефон завибрировал.

сообщение.

дим:
живaя?

катя невольно улыбается.

слишком быстро.

катя:
к сожалению

почти сразу:

дим:
не пизди
ты улыбнулась сейчас

она закатывает глаза.

идиот.

весь день она ходит как ненормальная.

съёмка проходит ужасно.

визажист два раза поправляет ей макияж, потому что катя вообще не слышит, что ей говорят.

в голове только он.

их разговор.

его голос.

его пьяное и слишком честное:

«я всё ещё люблю тебя.»

вечером катя возвращается домой абсолютно выжатая.

за окном париж светится дождливыми огнями.

квартира тихая.

слишком тихая.

она снимает каблуки, кидает телефон на диван и устало закрывает глаза.

звонок в дверь.

катя хмурится.

никого не ждёт.

совсем.

она подходит к двери, даже не смотря в глазок.

открывает.

и замирает.

дима.

несколько секунд она просто смотрит на него.

будто мозг отказывается понимать происходящее.

чёрная куртка, дорожная сумка через плечо, растрёпанные волосы после перелёта.

и глаза.

уставшие.

но смотрящие только на неё.

— привет, — тихо говорит он.

у кати буквально перестаёт работать сердце.

— ты...

голос ломается.

— ты что тут делаешь?

дима усмехается слабо.

— ну ты же сама сказала, что любишь меня.
— пришлось лететь.

катя нервно смеётся.

почти истерически.

— ты ебанутый.

— есть немного.

и вот тут её окончательно ломает.

она резко делает шаг вперёд и обнимает его.

сильно.

будто боялась, что он исчезнет.

дима сразу прижимает её к себе в ответ.

крепко.

слишком крепко.

и оба молчат.

потому что слов уже просто нет.

— господи... — тихо выдыхает катя ему в плечо. — ты реально прилетел.

— реально.

— дим, это пиздец.

— знаю.

но по голосу слышно:

он счастлив.

они заходят в квартиру.

и напряжение между ними становится почти невыносимым.

четыре года.

четыре грёбаных года недосказанности, тоски, ревности, других людей и попыток забыть друг друга.

а сейчас они стоят напротив.

слишком близко.

наконец-то.

катя нервно проводит рукой по волосам.

— ты хотя бы спал?

— в самолёте часа два.

— идиот...

дима подходит ближе.

совсем медленно.

будто всё ещё боится спугнуть её.

— зато теперь я тут.

сердце у неё опять начинает сходить с ума.

— я не знаю, что делать дальше, — честно признаётся катя.

дима смотрит ей в глаза.

— а я знаю.

— что?

он делает ещё шаг ближе.

теперь между ними буквально дыхание.

— перестать убегать друг от друга.

и всё.

последняя нитка рвётся именно здесь.

катя сама целует его первой.

резко.

будто слишком долго этого ждала.

дима моментально отвечает, прижимая её ближе к себе.

и поцелуй получается совсем не нежным.

слишком много эмоций.

слишком много боли и тоски накопилось между ними.

катя запускает пальцы в его волосы, дима держит её так, будто больше никогда не отпустит.

у обоих сбивается дыхание.

— блять... — выдыхает дима ей в губы. — я с ума по тебе сходил.

катя только качает головой, снова целуя его.

потому что если сейчас начнёт говорить — опять расплачется.

они медленно перемещаются в спальню, не переставая касаться друг друга.

поцелуи становятся спокойнее.

глубже.

настоящими.

будто они наконец перестали бороться с тем, что чувствуют.

дима касается её лица так осторожно, что у кати внутри всё сжимается.

совсем не так, как с другими.

никогда не было так.

— ты красивая, — тихо говорит он, прижимаясь лбом к её лбу.

катя улыбается сквозь дрожащий выдох.

— ты говорил это ещё в школе.

— и ни разу не соврал.

сердце у неё сейчас реально не выдержит.

этой ночью они впервые по-настоящему становятся друг другу ближе.

без страха.

без расстояния.

без попыток всё испортить заранее.

и впервые за очень долгое время катя засыпает спокойно.

у него под боком.

под шум дождя за окнами парижа.

и с ощущением, что наконец-то вернулась домой.