она и он

после того разговора в коридоре между ними всё стало ещё хуже.

или лучше.

никто из них не мог понять.

катя больше не пыталась делать вид, что дима ей безразличен.

дима перестал скрывать, что постоянно смотрит на неё.

и это чувствовали все вокруг.

на уроках они сидели слишком близко.

на переменах — всегда рядом.

если кто-то шутил про них, катя уже не закатывала глаза так резко, как раньше.

а дима вообще начинал улыбаться.

что было опасно.

очень.

вечером пятницы их класс готовился к школьному мероприятию.

что-то вроде осеннего вечера, который никому особо не был нужен, но учителя делали вид, что это «важно для сплочения».

поэтому половину класса оставили после уроков украшать актовый зал.

катя сидела на полу возле коробок с гирляндами, пытаясь распутать провода.

— это тупо, — пробормотала она.

— согласен, — сказал дима, садясь рядом.

слишком рядом.

их колени почти касались друг друга.

катя сделала вид, что не заметила.

— почему мы вообще тут?

— потому что ты староста.

— а ты?

— а я красивый.

она усмехнулась.

— сам себя не похвалишь...

— за меня обычно другие хвалят.

— конечно.

в зале шумно.

кто-то смеётся, кто-то включает музыку, учителя орут издалека.

но рядом с ним всё это будто становится тише.

катя замечает это слишком поздно.

дима забирает у неё гирлянду.

их пальцы снова случайно сталкиваются.

на этот раз никто не убирает руки сразу.

тишина между ними становится странной.

тяжёлой.

— у тебя ледяные руки, — тихо говорит он.

— а у тебя тёплые.

— это был комплимент?

она закатывает глаза.

— не мечтай.

но руку всё равно не убирает ещё секунду.

дима смотрит на неё.

слишком внимательно.

катя чувствует этот взгляд кожей.

и вдруг становится жарко.

очень.

позже, когда почти все уже ушли, в актовом зале остаются только они.

ну и где-то далеко учительница, которая разговаривает по телефону.

свет приглушённый.

музыка играет тихо из чьей-то колонки.

катя стоит на стремянке и пытается повесить гирлянду выше.

— осторожно, лаврова, — говорит дима снизу.

— я не упаду.

— звучит как вызов.

— заткнись.

она тянется выше.

и, конечно же, нога соскальзывает.

— блять—

дима ловит её почти сразу.

руки оказываются на её талии.

крепко.

слишком крепко.

катя резко хватается за его плечи.

и замирает.

они стоят слишком близко.

настолько, что она чувствует его дыхание.

его пальцы всё ещё на её талии.

её руки на его плечах.

тишина.

реальная.

даже музыка будто становится дальше.

— я же говорил, — тихо говорит он.

но голос звучит уже совсем не насмешливо.

катя медленно поднимает глаза.

и всё.

это ошибка.

огромная.

потому что он смотрит не как обычно.

не с сарказмом.

не с издёвкой.

а так, что внутри всё начинает дрожать.

— масленников... — тихо выдыхает она.

он не отвечает.

просто смотрит на её губы.

катя замечает это сразу.

сердце начинает биться где-то в горле.

слишком быстро.

слишком громко.

она должна отойти.

прямо сейчас.

но не двигается.

и дима тоже.

он медленно наклоняется ближе.

очень медленно.

будто даёт ей шанс остановить.

катя чувствует его дыхание.

и, чёрт возьми, сама чуть тянется навстречу.

ещё немного.

ещё буквально—

— вы там живы вообще?!

голос из другого конца зала.

они резко отстраняются.

слишком быстро.

катя почти отпрыгивает назад.

дима проводит рукой по волосам и тихо матерится себе под нос.

учительница даже не замечает, что произошло.

а вот они — очень даже.

оставшееся время они почти не разговаривают.

слишком неловко.

слишком опасно.

катя делает вид, что занята телефоном.

дима курит возле открытого окна.

и оба думают об одном и том же.

когда они выходят из школы, на улице уже темно.

воздух холодный.

катя кутается в пальто.

дима идёт рядом молча.

необычно молча.

— ну... — наконец говорит катя. — это было случайно.

он смотрит на неё.

— что именно?

она запинается.

— всё.

дима усмехается слабо.

но как-то невесело.

— да. случайно.

тишина.

они оба врут.

и оба это понимают.

машина кати уже ждёт возле школы.

она открывает дверь, потом вдруг останавливается.

оборачивается.

дима стоит в нескольких шагах, руки в карманах, тёмный взгляд прямо на неё.

— спокойной ночи, лаврова.

сердце опять делает что-то ненормальное.

— спокойной, масленников.

она садится в машину.

и только когда дверь закрывается, понимает:

её руки всё ещё дрожат.