1. Все ради игры: Нора Лис

Глава первая

Сигарета дотлела до фильтра, но Тори Джексон не сделала ни одной затяжки. Она нуждалась не в никотине, а в едком дыме, символе поражения, все хорошее когда-нибудь кончается. Смесь вызывала отвращение и удовольствие одновременно; по позвоночнику пробежала колкая дрожь. Болезненная волна докатилась до кончиков пальцев и столкнула вниз комочек пепла. Он упал под ноги Тори, на трибуны, и тут же исчез, подхваченный ветром.

Тори посмотрела на небо, однако в мощном свете прожекторов звезды поблекли. Она — не впервые — задалась вопросом: куда теперь? Хоть бы не сейчас, решение не будет стоять на пороге ,подмигивая и корча рожи . Тори не любила принимать решения, скорее в последний момент снова кинется в неизвестном направлении, так что нет смысла тут киснуть и маяться.

Скрип двери вывел её из задумчивости. Тори подтянула спортивную сумку поближе и обернулась. Оставив дверь раздевалки открытой, тренер Эрнандес сел рядом.

— Не заметил на игре твоих родителей, — сказал он.

— Они в отьезде, — ответила Тори.

— Все еще или снова?

Ни то ни другое, но об этом лучше промолчать. Тори знала, как надоело тренеру и учителям всякий раз слышать одну и ту же отмазку, но для неё эта ложь была столь же легка, сколь и привычна. Удобное объяснение, почему Джексонов не видно в городе и почему Тори живет одна.

Не то чтобы это кого-то интересовало, если не вспоминать, что ей семнадцать, но время её нелегального положения подходило к концу. Милпорт постепенно вымирает, а это значит, что на продажу выставлены десятки домов, которые никто никогда не купит. Прошлым летом Тори сняла один такой домик в тихом районе, заселенном в основном пенсионерами. Соседи редко отрывались от своих уютных диванов и ежедневных мыльных опер, но, как только до людей дойдет, что она живет одна, сразу начнутся неудобные вопросы, так что иногда проще пробраться в раздевалку и переночевать там. Почему тренер смотрит на это сквозь пальцы и не стучит администрации школы, Тори не знала и предпочитала не спрашивать.

Эрнандес протянул руку. Тори передала ему сигарету. Тренер затушил ее о бетонную ступеньку, щелчком отбросил смятый окурок и повернулся к Тори.

— Думал, сегодня они сделают исключение.

— Кто же знал, что эта игра — последняя? — отозвалась Тори, глядя на поле.

Поражение в домашнем матче выбило команду Милпорта из чемпионата штата всего за две игры до финала. Подойти так близко и откатиться так далеко. Р-раз — и сезон окончен. Рабочие уже начали снимать прозрачные щиты из оргстекла и расстилать искусственное травяное покрытие. Когда они закончат, глазам вновь предстанет обычное футбольное поле и ничто не будет напоминать об экси до самой осени. Смотреть на это было больно, однако Тори не отводила взгляда.

Экси — игра-гибрид, помесь: что-то вроде лакросса на поле размером с футбольное — и по жёсткости не уступает хоккею. Тори обожала в этом виде спорта всё, начиная от высокого темпа и заканчивая агрессивностью. Экси — единственная часть её детства, от которой она не смогла отказаться.

— Позвоню им позже,- добавила она под пристальным взглядом тренера. — Скажу, что ничего интересного они не пропустили. К тому же, я говорила, они не любят экси.

— Пока, может, и не пропустили, — туманно произнёс Эрнандес. — Тут к тебе кое-кто пришёл.

Для того, кто давно не ждёт от жизни ничего хорошего, эти слова прозвучали как ночной кошмар. Тори поднялась на ноги и закинула сумку за спину, но звук шагов сзади подсказал, что отступать поздно. Рывком развернувшись, она увидела в дверном проёме высокого крупного мужчину. Торс незнакомца обтягивала майка-алкоголичка, обнажённые плечи и предплечья были покрыты этническими татуировками с изображением кудрявых завитков пламени. Одну руку он держал в кармане джинсов, в другой сжимал толстую папку. Поза его была расслабленной, тогда как взгляд карих глаз — пристальным.

Тори его не знала, а значит, мужчина был не местным. Милпорт не мог похвастаться и девятью сотнями жителей. Тут все обо всех всё знали. Тори с её секретами такое докучливое любопытство, ставшее второй натурой обитателей городка, заметно усложняло жизнь, однако она рассчитывала, что местный менталитет послужит ещё и защитой: по идее, слухи о чужаке должны были добраться до неё раньше, чем сам чужак. Но Милпорт её подвёл, впрочем опасалась она уже скорее по привычке, все что могло случиться, уже случилось.

— Я вас не знаю, — констатировала Тори.

.- Он из университета, — пояснил Эрнандес. — Приехал посмотреть, как ты играешь.

— Чушь, — фыркнула Тори. — Никто не набирает игроков в Милпорте. Люди вообще не знают, где это.

— Есть такая вещь, называется «карта», — подал голос незнакомец. — Может, слышала?

Тренер бросил на Тори предостерегающий взгляд и поднялся.

— Этот человек приехал сюда, потому что я написал ему о тебе. В его команде проблема с нападающими, вот я и решил, что стоит тебя показать. Тебе говорить не стал, чтобы не обнадёживать раньше времени.

— Чего-чего? — Тори вытаращила глаза, кошмар превращался в комедию.

— Когда мы договорились о встрече, я пытался связаться с твоими родителями, но они так и не ответили на мои сообщения. Ты вроде говорила, они постараются приехать на игру?

— Не получилось, — буркнула Тори.

— Я больше не могу ждать. — Незнакомец подошёл и встал рядом с Эрнандесом. — Разумеется, глупо набирать игроков под конец сезона, но у нас возникли технические трудности с последним новобранцем. Тренер Эрнандес сказал, ты ещё не определилась с выбором учебного заведения на следующий год, так что все складывается как нельзя лучше, а? Мне нужен нападающий, тебе — команда. Подписываешь бумаги, и на ближайшие пять лет ты в моем распоряжении.

Со второй попытки Тори выдавила:

— Заманчиво. Но, вряд ли серьёзно?

— Ещё как всерьёз. К тому же я дико тороплюсь. — Незнакомец бросил свою папку на трибуну, где сидела Тори.

На обложке чёрным маркером были жирно выведено: Лили Джексон. Она уже хотела открыть папку, но потом подумала: а смысл? Человека, которого изучил и теперь старается завербовать этот заезжий тренер, вообще не существует. Через пять недель Тори окончит школу, а через шесть будет далеко отсюда, глупо надеяться на шанс, удача не для таких как она.

По большому счёту, к такому образу жизни Тори не привыкать. Последние восемь лет она собирала осколки, пытаясь создать себе подобие жизни. Ещё один день, неделя, новое место, новые люди, остановиться, значит признать своё существование. Стать членом университетской команды — значит не просто застрять на одном месте, а оказаться в центре внимания. Рядом с людьми Тори просто не выжить.

Арифметика проста, но она не делает выбор легче. Контракт — верный билет в будущее, которое ей не светит и о котором она мечтает до боли. На краткий миг Тори возненавидела себя за решение играть в сборной Милпорта. Нельзя ей было возвращаться на поле. Но ведь -это экси, единственное, что давало ей возможность контролировать хоть что-то в своей жизни. Что же ещё ей было делать? После побега из дома приткнулась в Милпорте, потому что не знала, как жить дальше, вот и все. У неё не осталось ничего, кроме экси, и теперь, заново почувствовав вкус игры, она уже не представляла, как от неё отказаться.

— Пожалуйста, уходите, — сказала она.

— Понимаю, все это немного неожиданно, но имей в виду, ответ мне нужен сегодня. После того как Джейни упекли в психушку, комитет с меня не слезает.

Сердце Тори пропустило удар. Она оторвала взгляд от папки и посмотрела на чужака:

— «Лисы». Университет Пальметто.

Мужчина, — Тори уже догадалась, что это тренер «Лисов» Дэвид Ваймак, — заметно удивился её сообразительности.

— Значит, ты видела сюжет в новостях, — произнёс он.

Технические трудности, сказал Ваймак по телику. Под этим завуалированным выражением подразумевалась попытка самоубийства, которую совершила Джейни Смоллз, новый игрок команды. Лучшая подружка обнаружила её со вскрытыми венами в ванной и, к счастью, успела доставить в больницу. Последнее, что слышала Тори, — Джейни поместили под надзор психиатров. «Типично для “Лисов”», — бестактно ляпнул ведущий новостей, хотя, надо признать, не преувеличил.

«Лисы» из университета Пальметто представляли собой сборище талантливых отбросов и беспризорников: Ваймак комплектовал свою команду исключительно выходцами из неблагополучных семей. Его намерение сделать из «Лисьей норы» некое подобие реабилитационного центра в теории выглядело замечательно, однако на деле подопечные Ваймака представляли собой группку изломанных жизнью одиночек, не способных сплотиться даже на время игры. В Национальной студенческой спортивной ассоциации (НССА) «Лисы» значились как самая малочисленная команда и безнадёжный аутсайдер, на протяжении трёх лет плетущийся в хвосте рейтинга. За прошлый год они здорово прибавили — все благодаря упорству капитана и усилению линии защиты, — однако критики по-прежнему не воспринимали их всерьёз. Постоянные плохие результаты начали раздражать даже КРЭ — Комитет по регламенту экси.

А потом к команде присоединился Кевин Дэй, некогда завоевавший титул чемпиона страны. Для «Лисов» это стало лучшим, что могло с ними произойти, а для Тори ещё одной причиной, по которой она боялась принимать предложение Ваймака.

Тори не видела Кевина уже почти семь лет и не думала, что им стоит встречаться.. Не все двери стоит открывать. Даже если вероятность того, что Кевин узнает её ничтожно мала.

— Не надо было вам приезжать, — сказала она.

— И все же я здесь, — парировал Ваймак. — Ручку дать?

— Нет, — ответила Тори. — Я не то, что нужно «Лисам».

— Думаешь, тебе решать?

— Вы взяли Кевина.

— А Кевин предложил взять тебя, так что…

Дальше Тори слушать не стала — рванула вверх по трибунам к раздевалке. Дребезжание металла под ногами не заглушило удивленного оклика Эрнандеса. Бросились ли тренеры за ней вдогонку? Зачем? Тори не оглядывалась. К черту окончание школы, к черту все. Она уедет сегодня, нельзя слушать, как бы не хотелось, все окажется той же ложью.

Она опоздала.

На полдороге к выходу из раздевалки она почувствовала, что в помещении не одна: путь к двери кто-то преграждал. Блеснула ярко-жёлтая клюшка — стоявший замахнулся, — а затормозить Тори уже не успела. Деревянная рукоять ударила ей под ребра, едва не вдавив лёгкие в позвоночник. Она не поняла, как упала, но инстинктивно оттолкнулась от пола, на коленях отъезжая от источника опасности . Если бы у Тори получилось вдохнуть, можно было бы попытаться встать, но тело почему-то не слушалось.

Выяснилось, что шум в ушах — это голос разъярённого Ваймака, только звучал он неразборчиво, словно с большого расстояния.

— Черт побери, Миньярд! Вот поэтому нам и не удаётся заполучить приличных людей.

— Да ладно вам, тренер, — прогудел кто-то над головой у Тори. — Будь она приличной, нам бы не пригодилась, верно?

— Она и не пригодится, если ты её переломаешь!

— По-вашему, надо было дать ей сдернуть? Налепите пластырь, и будет как новенькая.

Окружающий мир обрёл болезненную чёткость — в ушибленные лёгкие наконец хлынул воздух. Она вдохнула так резко, что закашлялась. Обхватив себя обеими руками, Тори посмотрела вверх на нападавшего.

Ваймак уже назвал того по фамилии, однако Тори это было без надобности. Слишком часто она смотрела на это лицо в газетных вырезках, чтобы не узнать вживую.

Эндрю Миньярд с виду не представлял собой ничего особенного — светловолосый паренёк ростом всего-то под метр пятьдесят восемь, — но Тори знала, сколь обманчива внешность. Первокурсник Миньяд был голкипером и самым смертоносным приобретением «Лисов».

Большинство из них причиняли вред себе, тогда как Эндрю бросался на других. Он провёл три года в колонии для несовершеннолетних и едва избежал второго срока. Вдобавок Эндрю был единственным, кто отказался от приглашения в команду университета Эдгара Аллана — действующих чемпионов страны.

Кевин и Рико даже устроили приём в его честь, но Миньярд отчего-то предпочел неудачников-Лисов. Свой выбор он не комментировал, но все объясняли это тем, что Ваймак согласился принять в команду и всю его семью: в том же году к «Лисам» присоединились Аарон, близнец Эндрю, и их двоюродный брат Николас Хэммик. Ну, и недавний переход Кевина тоже относили на счёт Эндрю.

Кевин играл за «Воронов» Эдгара Аллана до декабря прошлого года, пока не сломал преобладающую руку, катаясь на лыжах. Травма стоила ему спортивного контракта с университетом. Предполагалось, что он восстановится и вернётся в родную команду, но вместо этого Кевин вдруг перебрался в Пальметто, где стал помощником Ваймака. А три недели назад он подписал контракт и с нового сезона официально вошёл в состав «Лисов».

Лузеры вроде «Лисов» могли предложить Кевину только одно: голкипера, некогда презрительно отвергшего его предложение.

Встреча с Миньярдом лицом к лицу оказалась не только неожиданной, но и болезненной. Тори не сводила с него взгляд, понимая, что Миньярд рассматривает ее в ответ: «О…», — думал Эндрю, когда хорошенько рассматривал лицо Лили Джексон. Острое лицо, с непонятными черно-белыми волосами (от удара заколка сползла на бок, и пряди падают на лицо), пухлыми губами и карими глазами. И… что-то трескается внутри Эндрю, как горячая древесина в огне. Это длится не дольше секунды, но достаточно долго, чтобы Эндрю мог идентифицировать его без каких-либо проблем, и решить, что это чувство ему совсем не нравится.

«О…», — думает Эндрю уже с весельем, мерцающим под кожей, когда прижимает два пальца к своему виску в знак приветствия. — «Это станет проблемой».

Коснувшись пальцами виска, Эндрю с улыбкой отсалютовал Тори:

— Ничего, в другой раз повезёт.

— Миньярд номер три, — отозвалась Тори. — Уже клюшку спер?

— Не спер, а одолжил на время. — Эндрю перебросил клюшку Тори. — Держи.

— Господи, Тори, ты как? — Подошедший Эрнандес схватил её за локоть, но она отстранилась. Качнувшись на пятках, Тори поднялась сама, по прежнему прижимая руки к рёбрам.

— Воспитание у нашего Эндрю слегка хромает, — заметил Ваймак, вставая между ними.

Миньярд прекрасно расшифровал это безмолвное предупреждение. Он вскинул руки — дескать, я что — я ничего, — и отошёл к двери. Проводив его глазами, Ваймак осмотрел Тори.

— Что-нибудь сломала?

Тори осторожно прижала ладони к рёбрам и вдохнула; мышцы протестующе вспыхнули болью.

— Я в порядке. Тренер, мне надо идти. Пустите.

— Мы ещё не закончили, — возразил Ваймак.

— Тренер Ваймак… — начал было Эрнандес, но тот его перебил:

— Я недолго, хорошо?

Эрнандес перевёл взгляд с коллеги на подопечную, затем опустил его.

— Подожду снаружи.

Тори прислушалась к удаляющимся шагам. Стукнула сбитая дверная подпорка, с противным скрипом захлопнулась задняя дверь. После того как щёлкнул замок, Тори заговорила:

— Я вроде уже ответила. Я не буду подписывать.

— Ты даже не выслушала моё предложение полностью, — сказал Ваймак. — Раз уж я заплатил за троих, чтобы прилететь сюда и посмотреть на тебя, ты могла бы, по крайней мере, уделить мне пять минут, а?

В ушах зашумело, Кевин? Только не сейчас, не так;

— Только не говорите, что взяли его с собой.

Ваймак устремил на неё суровый взгляд.

— Какие-то проблемы?

Что говорить? Правда, ложь, у всего горькое послевкусие, говорить нечего. Тори выбрала нейтральную полуправду:

— Я недостойна играть на одном поле с чемпионом страны.

— Вот именно, хотя сейчас это не важно, — раздался голос, и у Тори перехватило дыхание. Она обернулась — помимо собственной воли.

Следовало бы догадаться раньше, как только она увидела Миньярда. С какой стати вратарю смотреть на потенциального новичка, если та играет в нападении? Миньярд здесь только потому, что Кевин Дэй никогда не ходит в одиночку.

Кевин устроился на телевизионной тумбе у задней стены. Телевизор он сдвинул на край, чтобы освободить для себя побольше места, и с обеих сторон обложился бумагами. Судя по невозмутимому взгляду, с которым он наблюдал за спектаклем, его не впечатляли слова Тори.

Прошли годы с тех пор, как Тори с Кевином находились на одном поле, где девочка в белом платьице била по воротам, прошли годы с тех пор, как они находились в одной комнате; с тех пор как на их глазах Балтиморский Мясник раскромсал кричащего человека на сотню кровавых ошмётков. Тори знала лицо этого парня до последней черточки, а все потому, что неотрывно следила за возрастающей популярностью Кевина, пускай и издалека. Кевин Дэй изменился во всем. И остался прежним — тоже во всем, начиная с зелёных глаз под тёмной шевелюрой и заканчивая вытатуированной на левой скуле черной цифрой два, один вид которой вызывал у Тори саркастическую ухмылку.

Кевин ходил с ней и тогда, давно, просто был еще слишком юн, чтобы набить настоящую татушку. Он и его сводный брат Рико Морияма чёрным маркером выводили у себя на щеках двойку и единицу, а когда цифры начинали стираться, подрисовывали их заново. Тори в то время ещё не понимала, что Кевин и Рико с самого детства стремились к славе. Таким образом они обещали, что станут звёздами.

И оказались правы. Оба играли в профессиональной команде под названием «Вороны». В прошлом году обоих приняли в национальную сборную. Оба завоевали чемпионский титул, а Тори… Тори безумно хотела жить и играть, но Кевин. Лисы и так погрязли в разборках с прессой, нужен ли им ещё чёрный пиар? Вряд ли...

Кевин не мог её узнать, это факт. Слишком много воды утекло, теперь между ними целая пропасть. Кроме того, Тори давно изменила свой внешний облик. Коричневые линзы, скрывали цвет глаз, а покрашенные бело-чёрными полосами волосы, которые она скручивала в жгут и крепила на затылке заколкой, категорически не шли ей. Но тогда с чего вдруг Кевин Дэй явился на неё посмотреть? Ни одна университетская команда не падёт так низко, даже «Лисы». В личном деле Тори указано, что она играет в экси всего год, и весь этот год она старательно строила из себя «чайника», прошлой осенью даже затарилась разнообразными мануалами и повсюду таскала их с собой. Учитывая, что она шесть лет не держала в руках клюшку, поначалу притворяться было несложно. Помогло и то, что в Малой лиге Тори занимала другую позицию на поле и теперь ей пришлось практически переучиваться по новой. Кривая её успехов завидным образом ползла вверх, однако она по-прежнему прилагала массу усилий, чтобы не выделяться.

Неужели она где-то прокололась? Неужели предыдущий опыт, о котором она умалчивала, всё-таки вылез наружу? Как вышло, что, несмотря на все свои старания держаться в тени, она привлекла внимание Кевина Дэя?

— Ох, какие люди! Не далеко забрался? — процедила она сквозь онемевшие губы.

— А ты чего рванула? — задал вопрос Кевин.

— Я первая спросила.

— Тренер тебе уже ответил, — с лёгким раздражением произнёс Кевин. — Мы ждем, когда ты подпишешь контракт. Хватит уже тратить наше время.

— Нет, — сказала Тори. — Слушай, тысячи нападающих только и мечтают о таком предложении. Может, лучше к ним обратитесь?

— Мы просмотрели все анкеты, — вступил в разговор Ваймак, — и выбрали тебя.

— Смешно, я не буду играть с Лисами — пробурчала Тори.

— Будешь, — сказал Кевин.

Ваймак равнодушно пожал плечами.

— Ты, наверное, не поняла, но мы не уйдём отсюда, пока не добьёмся твоего согласия. Кевин считает, что ты нужна команде, и он прав.

— По-хорошему надо было выбросить письмо твоего тренера не читая, — продолжал Кевин. — Твоя анкета — полное убожество, и мне салага в команде не нужен. Это идёт вразрез с нашими планами на новый сезон. По счастью, твоему тренеру хватило ума прислать не статистику, а видеозапись игры, так что мы увидели тебя в деле. На поле ты бьёшься не на жизнь, а на смерть.

— А, вот в чем дело, — тихо произнесла Тори.

— Только такой инсайд нам и нужен.

— Не нужен. Кевин ошибается, я не нужна Лисам. Предпочту сказать нет сразу, чем стать всеобщим разочарованием. Что скажут фанаты Кевина, когда узнают, из какой глуши вы меня выдернули?

— На самом деле нам даже на руку, что ты из такой глуши, — заметил Ваймак. — Ни в команде, ни в твоей школе никто не знает, что мы здесь. Мы не хотим, чтобы этим летом твоя фамилия мелькала в новостях. На ближайшее время у нас своих забот по горло, и мы не собираемся тебя во все это втягивать, пока не устроишься в общежитии. В контракте есть пункт о конфиденциальности — поэтому до начала сезона в августе ты обязана молчать о том, что вошла в состав «Лисов».

Тори снова посмотрела в лицо Кевина:

— Это плохая идея, — сказала она.

— Твоё мнение принято к сведению, — сухо сообщил Ваймак. — Ещё вопросы или подпишем уже наконец бумаги?

Лучший выход — исчезнуть, но ведь она тоже человек, ей дают мечту, её мечту! Сколько раз ещё ей нужно сказать нет, чтобы они поняли, что такие как она не заслуживают ни единого шанса!

Тори поняла, что не сможет во второй раз отказаться от экси. Игра — единственное, благодаря чему она ощущает себя живой. Контракт с Ваймаком даст возможность играть и притворяться нормальной ещё какое-то время. Ваймак сказал, это на пять лет, прекрасно, никто не может сказать, что она не предупреждала.

— Ну так что? — поторопил Ваймак.

Инстинкты ожесточённо боролись с желаниями, и эта борьба повергала Тори в бессильную панику.

— Это нужно обсуждать с родителями, — сказала она, сдаваясь.

— Зачем? — не понял Ваймак. — Ты ведь совершеннолетняя, так? В личном деле указано, что тебе восемнадцать.

На самом деле семнадцать

— Будет, в августе..

— Они за тебя порадуются. Сьездим к ним.

— Наверное, но поедите сами. Дам адрес и телефоны. Сейчас они в Техасе. — тихо согласилась Тори, она знала что мать все подпишет, не задавая вопросов.

— Я поговорю с ними сегодня вечером.

— До дома подбросить?

— Не надо, я сама.

Ваймак обернулся к Кевину.

— Ждите меня в машине.

Кевин собрал бумаги и соскользнул со своего насеста. Миньярд, стоявший за дверью, покинул раздевалку вместе с ним. После того как они удалились, Ваймак посмотрел на Тори со всей серьёзностью.

— Не хочешь, ехать к родителям? — сказал он.

Тори пожала плечами, сказала же уже.

Следующий вопрос прозвучал с убийственной прямолинейностью.

— Родители тебя бьют?

Тори уставилась на него в полнейшем недоумении. Это прозвучало настолько бестактно и во всех отношениях грубо, что не стоило и пытаться ответить.

Ваймак, очевидно, это понял и сразу продолжил:

— Давай-ка все проясним. Я спрашиваю об этом не просто так. Тренер Эрнандес подозревает, что несколько раз в неделю ты ночуешь здесь. Он думает, у тебя дома не все ладно, поскольку ты не уходишь вместе со всеми и не позволяешь никому встретиться с родителями. Поэтому он и написал про тебя — решил, что ты мне подойдёшь. Понимаешь, да? Тебе известно, каких ребят я отбираю в команду. Не знаю, прав ли Эрнандес в своих догадках, но что-то мне подсказывает, что он недалёк от истины. В любом случае, раздевалку на лето закроют. Если у тебя проблемы с родителями, мы можем устроить твой переезд в Южную Каролину пораньше.

— В смысле? — не поняла Тори.

— Эндрю с братьями на каникулах остаются в городе. Они живут у Эбби, нашего командного медика. Лишнего места у неё нет, но в июне открывается общежитие, а до тех пор можешь перекантоваться у меня. Квартирка, конечно, тесная, зато есть диван — на нем всяко мягче, чем на голой земле. Скажем, что ты на испытательном сроке. Половина поверит, половина — нет, но это и неважно. В «Лисы» кого зря не берут, и всем понятно, что, будь ты посредственностью, мы бы с тобой не связывались. Подробности твоей жизни никого не касаются, а сам я не стану приставать к тебе с расспросами и, уж поверь, не стану трепаться.

Обрести голос Тори удалось лишь со второй попытки:

— Зачем это вам?

Ваймак с минуту молчал.

— Думаешь, я сколотил эту команду ради пиара? Нет. Просто я готов дать человеку второй шанс. Второй, третий, четвёртый, да хоть двадцатый — главное, на один больше, чем тебе дадут все остальные.

Тори не раз слышала, что Ваймака считают чокнутым идеалистом, однако, слушая его, сложно было не поверить в его искренность. В душе Тори недоверие смешивалось с презрением. В голове не укладывалось, зачем Ваймак снова и снова добровольно обрекает себя на разочарование. На его месте Тори давным-давно бы отказалась от «Лисов».

Выждав короткую паузу, Ваймак спросил:

— Так с родителями всё-таки проблемы?

Тори заставила себя ответить:

— Чтож, давайте проясним. Да — проблемы, но мои родители меня не бьют, они чудесные люди, сами увидите. Просто не все достойны прекрасных родителей, не все достойны вторых шансов. Есть люди, которые просто плохие, но цепляются за жизнь и хороших людей, как будто имеют на это право. Я вас предупредила, помните, что решение вы с Кевином принимали сами, я пыталась отказаться.

Тори понимала, что рискует. Но усталость в глазах Ваймака вдруг перекрыла сомнения, сможет ли она жить в квартире с ним. Это не было жалостью, которую Тори порой улавливала в глазах Эрнандеса; Ваймак словно бы понимал, что она чувствует, какой ценой она каждый день заставляет себя вставать и двигаться дальше. Ей пришлось отвернуться.

— Твой тренер сказал, выпускной у вас назначен на одиннадцатое мая, — наконец прервал молчание Ваймак. — В пятницу, двенадцатого, я пришлю кого-нибудь встретить тебя в аэропорту.

Тори кивнула, она вдруг осознала, что все решено.

— Оставь бумаги у себя. — Ваймак снова протянул ей папку, и на этот раз Тори её взяла. — там есть те, которые должна подписать ты сама. В понедельник тренер Эрнандес вышлет мне подписанные копии факсом. Добро пожаловать в команду.

Тут полагалось бы сказать «спасибо», однако Тори не смогла выдавить из себя ни звука и продолжала сверлить взглядом пол. Ваймак не стал дожидаться ответа и пошёл искать Эрнандеса.

Задняя дверь с лязгом захлопнулась. Нервы у Тори сдали. Она метнулась к туалету и едва успела влететь в кабинку, прежде чем её вывернуло наизнанку, хотя желудок был пуст. Она будет играть. Те проблемы, которые она принесёт команде отошли на второй план, она будет играть!

— Простите меня, — прошептала она.

Спотыкаясь, Тори добрела до раковины. Прополоскав рот, подняла глаза на своё отражение в зеркале. Черно-белые волосы, карие глаза — ей не нравилась её внешность, Тори старалась смотреть в зеркало как можно реже.

— Университет… — пробормотала она себе под нос. Звучит как мечта, а на вкус как пепел. Что ж исчезнуть можно всегда.

Тори дёрнула молнию на спортивной сумке и сунула в неё контракт. В раздевалке её ждали оба тренера. Когда Ваймак записал адрес и телефоны её родителей, они направились к выходу.

Когда она шла мимо парковки, из задней двери внедорожника Эрнандеса высунулся Эндрю Миньярд; его губы растянулись в издевательской улыбочке.

— Слишком крута для таких, как мы? Даже в одну тачку с нами не сядешь?

Тори скользнула по нему взглядом и ускорила шаг, а дойдя до конца парковки, перешла на бег. Стадион, Лисы и их заманчивые обещания остались позади, однако неподписанный контракт в сумке давил тяжким грузом, пригибая к земле. Позади остался Эндрю Миньярд , мысли которого по поводу неё, не понравились бы Тори. Эндрю не мог пообещать, что не напугает её за то, как она реагирует на Кевина. Этот взгляд на выход… На краю своего сознания Эндрю понимал, что хочет найти одну из открытых ран Джексон. Он хочет надавить на неё. . Он бросил ещё один взгляд на быстро удаляющуюся фигуру Джексон и почувствовал, как искусственная улыбка, тянущая его губы, становится шире.

«Это станет проблемой».