Собственность учёного/Айзек Найт

Первые четыре месяца с Райнером стали для Т/и временем постепенного привыкания и открытий. Каждый день был полон новых мелочей: ночных пробуждений, первых улыбок, тихих разговоров с малышом и бессонных ночей, когда его плач заставлял её забывать о собственной усталости.

Она училась читать сигналы сына: когда он тянул ручки к лицу - значит голоден, когда опускал глаза и зевал - пора спать. Утренние кормления, которые сначала казались бесконечными, постепенно становились ритмом, который помогал ей чувствовать связь с ребёнком. Т/и часто сидела у окна, держа Райнера на руках, позволяя солнечным лучам греть его щёчки, и тихо напевала ему песни, которые сама выдумывала.

Дни проходили в маленьких ритуалах: прогулки по окрестностям, попытки уложить сына спать, забота о доме и приготовление еды. Она организовала детскую зону в гостиной, с мягкими ковриками и игрушками, чтобы Райнер мог безопасно переворачиваться и тянуться к ярким предметам. Каждое движение малыша она запоминала: как он пытался перевернуться с живота на спину, как держал пальчики, как впервые схватил её руку.

Т/и заметила, что постепенно её страхи, тревоги и тяготы одиночества уходят на второй план. Она всё ещё вспоминала Айзека и прошлое, но каждый раз, когда Райнер улыбался или тихо засыпал на её груди, она ощущала, что всё это стоило того.

Физическая близость с сыном стала новым источником силы: она кормила его, укладывала на бочок, аккуратно подталкивала голову, чтобы не затруднять дыхание, держала его маленькие ножки, чтобы не упал, и каждый раз проверяла, что одеяло не перекрыло лицо. Каждое утро начиналось с лёгкого смеха Райнера и лёгкого солнечного света, который падал на его лицо, и Т/и чувствовала, что её жизнь наконец обрела ритм, который не зависел от экспериментов, угроз или чужих требований.

Эти четыре месяца стали временем адаптации, когда маленькие победы - первая крепкая улыбка, первый уверенный переворот, первый звук, напоминающий слово - постепенно строили их совместный мир. Т/и поняла, что теперь её главная задача - быть рядом с сыном, учиться с ним, наблюдать за ним и заботиться о нём, и каждый день приносил ей новое чувство радости, даже в маленьких, бытовых моментах.

В один из таких спокойных дней телефон Т/и зазвенел, прорезая тишину квартиры. Райнер лежал на животике на мягком коврике, гремя яркой погремушкой и иногда переворачивая голову в её сторону. Т/и осторожно положила руки на его спинку, чтобы он не перевернулся слишком резко, и ответила на звонок.

- Добрый день, это кто? - её голос прозвучал осторожно, чуть сдерживая тревогу.

- Добрый день, - раздался ровный, незнакомый голос. - Ваш отец погиб... приносим свои соболезнования.

Т/и замерла, будто время на мгновение остановилось. Звонок оборвался, оставив только тихое гудение в трубке. Она посмотрела на экран телефона, затем на Райнера, который внимательно следил за её движениями своими большими карими глазами. Его маленькие ручки пытались дотянуться до её лица, а пальчики неуклюже сжимали игрушку.

- Видно, сыночек... - тихо проговорила она, чувствуя, как комок в горле мешает говорить, - придётся вернуться...

Она медленно села рядом с ним на коврик, осторожно взяв его на руки, прижимая к себе. Райнер уютно уткнулся в её грудь, а она гладила его по спине, стараясь успокоить и себя, и его, ощущая одновременно тяжесть утраты и необходимость действовать дальше.

Т/и аккуратно положила Райнера в его кроватку, проверив, чтобы одеяло не перекрывало лицо и малыш мог свободно дышать. Она стояла рядом несколько секунд, наблюдая, как он моргает и тянет маленькие ручки, потом подошла к шкафу и начала собирать вещи.

Каждую вещь она складывала особенно тщательно, будто от этого действительно зависело, насколько спокойно Райнер перенесёт дорогу. Тёплые костюмчики ложились в сумку один к одному, пелёнки - ровными стопками, носочки она даже машинально расправляла пальцами, разглаживая крошечные складки ткани. Подгузники, влажные салфетки, запасные бутылочки - всё раскладывалось по отдельным карманам, чтобы потом не искать в спешке. Т/и время от времени останавливалась, проверяя список в телефоне, и тихо шептала себе под нос:

- Так... смесь, пустышка... документы... всё, всё...

Голос звучал уставше, но собранно. В доме стояла почти полная тишина - только негромкое гудение холодильника и редкое поскрипывание половиц под её шагами.

Райнер внезапно тихо запищал во сне, дёрнув маленькой ручкой. Т/и тут же замерла, словно всё остальное перестало существовать. Она быстро подошла к кроватке и опустилась рядом на колени, осторожно просунув руки под малыша.

- Тише, мой хороший... всё хорошо... - прошептала она, прижимая сына к груди.

Райнер сонно ткнулся носиком ей в шею, его маленькие пальчики слабо зацепились за ткань её кофты. Т/и начала медленно покачиваться из стороны в сторону прямо на коленях, ладонью мягко поглаживая его спинку. Его дыхание постепенно выровнялось, тело расслабилось, и он тихо вздохнул, почти сразу снова проваливаясь в сон.

Она прикрыла глаза всего на секунду, прижавшись щекой к его мягким волосам.

- Только не пугай меня так... - выдохнула она почти неслышно, с усталой улыбкой.

Когда Райнер окончательно успокоился, Т/и поднялась, всё ещё держа его на руках. Она медленно прошла в гостиную, где на диване лежала раскрытая сумка для поездки. Проверила всё ещё раз: бутылочки, смесь, маленький термос с тёплой водой, запасная одежда, крем, игрушка-погремушка. Каждый предмет она раскладывала так внимательно, будто пыталась контролировать хотя бы это, пока остальной мир снова рушился вокруг.

Райнер слегка заворочался у неё на руках, и Т/и сразу опустила взгляд.

- Ещё чуть-чуть, малыш... потом отдохнём, обещаю, - тихо сказала она, мягко качнув его.

Она подошла к окну и ненадолго остановилась. За стеклом медленно качались ветви деревьев, небо было затянуто серыми облаками. Райнер открыл глаза и посмотрел на неё своими огромными карими глазами - сонными, спокойными, ничего ещё не понимающими. Т/и провела ладонью по его мягким волосикам, чувствуя, как внутри снова болезненно сжимается сердце.

Теперь кроме неё у него никого не было.

Глубоко вдохнув, она крепче прижала сына к себе и направилась к выходу.

Т/и осторожно вышла из дома, плечом придерживая сумку, пока второй рукой поддерживала Райнера. Он тихо сопел, иногда прижимаясь щекой к её плечу. Прохладный воздух коснулся её лица, заставив чуть сильнее запахнуть куртку.

Каждый шаг по деревянной дорожке отдавался тихим стуком подошвы. Ключи звякнули в руке, когда она открывала машину.

Она аккуратно открыла заднюю дверь и осторожно усадила Райнера в детское кресло. Несколько секунд внимательно поправляла ремни безопасности, проверяя, чтобы они не давили на животик и не перекручивались. Потом поправила одеяло - слишком высоко. Опустила ниже.

- Вот так... теперь хорошо, - пробормотала она, касаясь пальцами его щеки.

Райнер моргнул, разглядывая её лицо, потом снова начал медленно засыпать.

Сумку с вещами Т/и поставила рядом на пол, проверив, чтобы всё нужное было под рукой. Только после этого она села за руль. Пальцы крепче сжали руль, прежде чем она завела двигатель.

Машина плавно тронулась с места.

Дорога казалась бесконечной. Т/и вела осторожно, почти слишком плавно входя в повороты и заранее тормозя перед светофорами. Через зеркало заднего вида она каждые несколько секунд смотрела на Райнера.

Он спокойно лежал в кресле, иногда сжимая маленькими пальцами край одеяла. Один раз тихо хныкнул во сне, и Т/и тут же негромко заговорила:

- Я здесь... всё хорошо... мама рядом.

Собственный голос успокаивал её не меньше, чем его.

Иногда она тихо напевала что-то бессвязное - мелодию без слов, просто чтобы нарушить тишину салона. За окнами мелькали заправки, редкие магазины, мокрые деревья вдоль дороги.

Спустя несколько часов машина наконец остановилась около дома отца.

Тёмные окна встретили её пустотой. Дом казался холоднее, чем раньше. Будто после смерти хозяина из него ушло что-то живое.

Т/и несколько секунд просто сидела в машине, глядя на знакомое крыльцо. Потом медленно выдохнула и вышла наружу.

Она осторожно взяла спящего Райнера на руки, одной ладонью поддерживая его головку. Сумка тяжело легла на плечо. Ключи тихо звякнули в пальцах.

Подойдя к двери, она замерла на секунду. Рука с ключом едва заметно дрогнула.

- Господи... - выдохнула она устало.

Замок щёлкнул.

Внутри было прохладно и тихо. Воздух пах старым деревом, пылью и чем-то давно забытым. Т/и медленно закрыла дверь за собой, стараясь не шуметь, будто отец всё ещё мог спать в соседней комнате.

Шаги мягким эхом отдавались по пустому коридору.

Она прошла в свою старую комнату. Здесь почти ничего не изменилось. Те же стены. Те же полки. Даже занавески висели так же неровно, как раньше.

Т/и осторожно положила Райнера на кровать и начала медленно его раздевать, стараясь не разбудить. Он сонно морщился, тихо сопел и иногда шевелил ручками. Она накрыла его мягким пледом и несколько секунд просто сидела рядом, положив ладонь поверх одеяла.

Тепло его маленького тела успокаивало.

Т/и медленно опустилась на пол рядом с кроватью, прислонившись спиной к стене. Глаза закрылись сами собой. Усталость тяжело осела в плечах и спине.

Райнер тихо вздохнул во сне, и она тут же открыла глаза, проверяя его.

- Всё хорошо... спи... - прошептала она, осторожно поправляя плед.

Потом потянулась за телефоном. Экран ярко вспыхнул в полумраке комнаты. Пальцы быстро нашли чат с Тайлером.

> Привет, я в Джерико... у меня отец умер.

Ответ пришёл почти мгновенно, будто он всё это время держал телефон в руках.

> Говори адрес, сейчас приеду.

Т/и слабо выдохнула через нос. Почему-то именно от этого сообщения в груди стало чуть легче.

Она отправила адрес и положила телефон на тумбочку. Потом снова придвинулась ближе к кровати, осторожно касаясь пальцами маленькой ладошки Райнера.

Малыш чуть поморщился, устраиваясь удобнее, и снова спокойно засопел.

Т/и прикрыла глаза, слушая его ровное дыхание.

В пустом доме оно казалось единственным по-настоящему живым звуком.