Собственность учёного/Айзек Найт

— Доча, собирайся, — послышался голос отца с улицы, приглушённый ровным гулом заведённого двигателя и лёгким скрипом шин по гравию; в его тоне сквозила спешка, а последние слова он будто проглотил.

Т/и медленно подошла к окну, ступая босыми ногами по прохладному полу, и отодвинула занавеску двумя пальцами, чувствуя, как ткань мягко скользит между ними. Она выглянула наружу, прищурившись от яркого дневного света, который тут же резанул по глазам, заставив её на секунду моргнуть чаще обычного. Во дворе отец уже сидел в машине, опустив стекло и положив локоть на край двери; ветер едва заметно трепал его рукав. Его пальцы нервно постукивали по рулю в рваном ритме, а на лице читалось странное, напряжённое выражение — будто он заранее готовился к неприятному разговору и уже мысленно проигрывал его снова и снова.

— Куда? — спокойно, почти равнодушно спросила она, слегка наклонив голову и щурясь сверху вниз, опираясь плечом о косяк окна.

— Встретимся с моим другом, — сказал отец, заводя двигатель громче, чем нужно, и стараясь не смотреть в её сторону, будто дорога внезапно стала важнее всего; он коротко кашлянул и сжал челюсть.

Девушка нахмурилась, её брови едва заметно сошлись, губы чуть поджались, а взгляд на мгновение потемнел. Она медленно отпустила занавеску, позволяя ткани мягко упасть на место, и отошла от окна, направляясь в свою комнату, лениво волоча пальцы по стене и ощущая подушечками шероховатость краски.

— Звучит как нечто, куда детей обычно не берут, — пробормотала она, уже шагая по коридору и проводя ладонью по стене, слегка постукивая ногтями.

Ответа не последовало. Двигатель за окном продолжал ровно урчать, и этот звук только сильнее давил на уши.

— А я ему-то зачем… на этой встрече? — тихо добавила она себе под нос, открывая дверь в комнату плечом и чуть толкнув её сильнее, чем требовалось.

Комната встретила её привычным беспорядком, лёгким запахом пыли, смешанным с остатками сладковатых духов, который будто прилип к воздуху. На стуле висела одежда, край рукава едва касался пола, на столе — разбросанные тетради и заколки, одна из них скатилась ближе к краю. Т/и быстро стянула домашнюю кофту, на секунду замерев, чтобы убрать волосы с лица, надела свободную футболку, потёртые джинсы, подтянула их на бёдрах и сверху накинула тёплый кардиган, проводя ладонями по рукавам, словно проверяя ткань и разглаживая складки. Взяв телефон, она сунула его в карман, затем прихватила очки и на секунду задержалась у зеркала.

Она посмотрела на своё отражение, слегка склонив голову набок, прищурилась, будто оценивая себя со стороны, поправила выбившуюся прядь, заправляя её за ухо, и тихо усмехнулась, уголок губ дрогнул.

— Отлично… — пробормотала она своему отражению, чуть приподняв бровь и скользнув взглядом по собственным глазам. — Посмотрим, кто сегодня будет притворяться богом.

Отец сидел в машине за рулём, сжав пальцами руль так, что костяшки побелели, а кожа на них натянулась. Когда она вышла, он лишь коротко взглянул на неё — быстрый, почти виноватый взгляд — и снова уставился вперёд. Т/и открыла дверь, села рядом, аккуратно захлопнула её, задержав ладонь на ручке чуть дольше, чем нужно, и пристегнулась, потянув ремень до щелчка. Машина плавно тронулась с места, колёса тихо зашуршали по гравию.

— А зачем я на вашей встрече? — снова поинтересовалась Т/и, бросив короткий, внимательный взгляд на отца, чуть наклонившись к нему, будто пытаясь поймать его выражение лица.

— Просто… дома чтобы не сидела, — ответил он, но в голосе проскользнуло что-то похожее на страх и неуверенность; слова вышли с паузой, он сглотнул и сильнее нажал на газ, пальцы на руле дрогнули.

Т/и нахмурилась ещё сильнее, отвернувшись к окну. Она надела солнцезащитные очки, скрывая взгляд, и слегка поправила их на переносице.

Какая-то неожиданность… обычно он не берёт меня на такие встречи… — подумала она, наблюдая, как за стеклом мелькают дачные дома, заборы, редкие прохожие, и как солнечные блики скользят по стеклу.

Отец ехал молча, не отрывая взгляда от дороги; иногда он нервно проводил языком по губам. Машина плавно скользила по трассе, иногда притормаживая, чтобы пропустить другие автомобили или пешеходов. В салоне стояла тяжёлая тишина, прерываемая только звуком двигателя и редкими щелчками поворотника.

Через несколько минут машина остановилась у кафе «Флюгер». Т/и вышла первой, аккуратно закрыла дверь и сняла очки, подняв их на голову, проведя пальцами по волосам. Отец вышел следом; его походка была напряжённой, шаги — осторожными, словно он шёл на допрос, плечи чуть приподняты, спина напряжена. Т/и лишь тихо выдохнула — он офицер, всегда такой, — и на секунду закатила глаза.

Она открыла дверь и вошла в кафе, почувствовав запах кофе и свежей выпечки, который сразу ударил в нос, смешиваясь с лёгким ароматом ванили. За ней зашёл отец и сразу направился к дальнему столику у окна. За столиком сидела девушка чуть старше Т/и; её рыжие волосы были распущены и небрежно спадали на плечи, пряди время от времени соскальзывали вперёд, и она машинально заправляла их за ухо, а макияж казался слишком ярким и вызывающим, подчёркивая бледность кожи. Рядом с ней сидел парень лет двадцати пяти; его каштановые кудрявые волосы блестели при дневном свете, а пальцы лениво постукивали по папке, лежащей перед ним, но в этом «лениво» чувствовалась выверенная точность.

Он поднялся первым и подал отцу руку, слегка наклонив голову. Т/и подошла следом, коротко кивнув, и на секунду задержала взгляд на его лице. Её взгляд тут же зацепился за папку; она чуть наклонилась вперёд, словно невзначай. На обложке отчётливо читалась надпись: «Эксперимент № 17». Сердце на секунду замерло, а затем резко ударило в грудь. Она заметно напряглась, пальцы сжались, ногти впились в кожу, но всё же медленно опустилась на стул рядом с отцом, выпрямив спину.

Рыжеволосая девушка улыбнулась, но улыбка вышла натянутой, и протянула руку, слегка поджав губы.

— Лили.

— Т/и.

Их ладони соприкоснулись; рука Лили была холодной и слегка дрожала, пальцы едва заметно сжались и тут же ослабли. Т/и перевела взгляд на кудрявого. Он внимательно смотрел на неё своим карим взглядом — пристально, не мигая, — будто она не человек, а сломанный механизм, который нужно разобрать и починить. Т/и медленно скрестила руки на груди, чуть откинувшись назад, и не отвела взгляда, словно бросая ему немой вызов; уголок её губ едва заметно дёрнулся.

— Айзек, — наконец сказал кареглазый и протянул отцу папку, не сводя глаз с Т/и.

Отец взял её и чуть сдвинул в сторону, подальше от глаз Т/и, пальцы его на секунду задержались на обложке. Она снова встретилась взглядом с Айзеком, затем посмотрела на отца, читающего документы, замечая, как его глаза бегают по строчкам.

— Значит… — тихо произнесла Т/и, ухмыльнувшись без радости, уголки её губ дрогнули, а взгляд стал холоднее. — Я семнадцатая?

Айзек поднял брови, удивлённо посмотрев на неё, его пальцы перестали стучать по папке. Отец тут же захлопнул папку и резко взглянул на дочь; в его глазах мелькнула паника. Т/и не отвела глаз, лишь медленно подняла голову, скользнув взглядом по лицу отца, полному страха. Лили отвернулась к окну, теребя ремешок сумки, её пальцы запутались в нём.

— Тишина затянулась… не кажется? — спросила Т/и, тяжело выдохнув и чуть наклонившись вперёд. — Отдаёшь дочь на очередной эксперимент сумасшедшего учёного, который думает, что у него получится вытащить монстра?

— Т/и… — начал отец, подаваясь вперёд и протягивая руку, будто хотел коснуться её плеча.

Она подняла ладонь, останавливая его, и резко встала из-за стола, отодвинув стул; ножки скрипнули по полу, привлекая взгляды с соседних столиков.

— Мне нужно отойти.

Не дожидаясь ответа, она направилась в сторону уборной, шаги её звучали гулко, чуть быстрее, чем обычно, плечи напряжены.

Внутри она встала перед зеркалом, уперевшись руками в край раковины, пальцы побелели от давления. Её дыхание стало тяжёлым, грудь поднималась и опускалась чаще, чем нужно.

— Монстр… — тихо прошептала она, прикрыв глаза, губы едва шевельнулись.

Она простояла так несколько минут, сжимая край раковины, а затем резко, со всей силы, ударила кулаками по зеркалу. Раздался глухой треск, звук эхом отозвался в маленьком помещении. Стекло покрылось паутиной трещин, но осталось в раме. По ладони медленно потекла кровь, тёплая, густая, капая на белоснежную раковину и оставляя алые разводы. Т/и стиснула зубы, на секунду зажмурилась, включила воду, смыла кровь, наблюдая, как алая струя исчезает в сливе, растворяясь. Затем вытерла руки бумажными полотенцами и ими же тщательно стёрла следы с раковины, проводя по поверхности снова и снова, пока не осталось ни одного пятна. Глубоко выдохнув, она на секунду посмотрела на своё отражение в треснувшем зеркале, провела пальцами по щеке и вышла обратно, тихо прикрыв за собой дверь.

Подойдя к столику, она спокойно села, снова надев очки и натянув рукава кардигана до самых пальцев, пряча в ткани слегка подрагивающие кисти, и скрестив руки на груди, будто выстраивая между собой и остальными невидимую стену; ткань чуть зашуршала, когда она плотнее обхватила себя за локти. Стул тихо скрипнул под ней, когда она чуть откинулась назад и закинула ногу на ногу, кончиком кроссовка едва касаясь ножки стола. Отец посмотрел на неё — взгляд задержался дольше обычного, в нём мелькнула тень вины и усталости, веки будто потяжелели, — но ничего не сказал, только сжал губы и отвёл глаза, проведя ладонью по затылку, пальцы запутались в волосах и на секунду замерли. Айзек сделал глоток горького кофе, едва заметно поморщившись, уголок его губ дрогнул, и убрал папку в рюкзак, аккуратно, почти педантично выровняв её внутри, его пальцы на секунду задержались на молнии, прежде чем он медленно её закрыл, проведя по ней ещё раз, словно проверяя. Лили опустила взгляд в стол, тихо постукивая ногтем по краю чашки, звук был едва слышен, и украдкой глянув на Т/и, быстро отвела глаза, сжав губы.

— Вещи собрать можно? — спокойно спросила Т/и, уставившись в одну точку за их спинами, словно разговаривая не с ними, а с пустотой; её голос звучал ровно, но в нём проскальзывала едва уловимая хрипота, и на последнем слове она чуть сжала пальцы под рукавами.

— Конечно… — ответил отец, медленно поднимаясь, упираясь ладонями в стол, стул под ним отъехал назад с тихим скрежетом, он на секунду замер, будто хотел добавить что-то ещё, его губы приоткрылись, но он лишь тяжело выдохнул и кивнул сам себе.

— Заеду через час, — ровно сказал Айзек, подзывая официанта лёгким движением пальцев, не повышая голоса; его взгляд снова скользнул к Т/и, задержавшись на её закрытых рукавах и неподвижных плечах, а затем вернулся к меню, будто ничего не произошло, он перевернул страницу, хотя, казалось, даже не читал.

**

Дома Т/и собирала необходимые вещи, двигаясь быстро и почти беззвучно, лишь иногда слышался лёгкий шорох ткани и щелчки застёжек. Она складывала в чемодан несколько футболок, штаны, шорты, пижаму, аккуратно расправляя каждую вещь ладонями, будто это имело значение, аккуратно свернула зарядку, проверив провод на излом, положила деньги, оставшиеся от матери после её смерти, и на секунду задержала пальцы на купюрах, медленно проведя по ним, словно вспоминая что-то, её дыхание на мгновение сбилось. В мыслях она уже строила планы о побеге, о спокойной жизни, о будущем, в котором никто не будет смотреть на неё так, как сегодня; её взгляд на секунду застыл в пустоте, затем она резко моргнула и вернулась к реальности. Закрыв чемодан, она с усилием надавила на крышку, пока замки не щёлкнули, и поставила его у двери, выпрямив спину. Всё это время она не сказала отцу ни слова, даже когда он проходил мимо комнаты и на секунду останавливался в проёме, не решаясь войти.

Ровно в назначенное время подъехал Айзек. Он вышел из машины и подошёл к двери, шаги его были размеренными, но в них чувствовалась уверенность, пальцы он держал в карманах, слегка сжав их. Но не успел постучать. Дверь открылась, и в проёме стояла Т/и, уже одетая, с собранными волосами, её взгляд был закрыт очками. Она молча взяла чемодан, ручка тихо щёлкнула в её ладони, и направилась к машине, слегка отодвинув Айзека плечом; он едва заметно отступил в сторону, наблюдая за ней, его брови чуть сошлись.

— У неё сложный характер… но в целом она спокойная, — сказал отец, неловко улыбнувшись, его улыбка вышла натянутой, он почесал переносицу и быстро отвёл взгляд.

Айзек кивнул, коротко и без лишних слов. Он открыл багажник, но Т/и его опередила, быстро положив чемодан внутрь, почти бросив его, и тут же захлопнула крышку. Айзек на секунду задержал взгляд на её лице, затем закрыл багажник и сел за руль. Т/и устроилась сзади, откинувшись на спинку сиденья и закрыв глаза очками, она вытянула ноги и чуть повернула голову к окну, устроившись так, чтобы не смотреть вперёд.

— Позволь поинтересоваться, зачем ты прячешь глаза? — спокойно спросил он, глядя в зеркало заднего вида, его голос был ровным, но в нём звучало любопытство; пальцы его слегка постукивали по рулю.

Т/и сняла очки и отвернулась к окну, упираясь лбом в холодное стекло, её дыхание оставило на нём едва заметное запотевшее пятно. Айзек сжал руль чуть сильнее, костяшки его пальцев побелели, а взгляд в зеркале стал внимательнее.
**

Через час машина остановилась у ворот. Те медленно открылись с металлическим скрипом, звук прошёлся по нервам, будто кто-то провёл ногтем по стеклу. Во дворе они остановились напротив дома, двигатель ещё пару секунд тихо урчал, прежде чем Айзек его заглушил. Т/и вышла первой, захлопнув дверь чуть резче, чем нужно, и прищурилась, разглядывая здание, прикрыв глаза ладонью от света. Айзек вышел следом, выпрямился, коротко потянулся плечами, достал чемодан и поставил его рядом, стряхнув с него невидимую пылинку.

Дом возвышался перед ними тёмной громадой — старый викторианский особняк с высокой остроконечной башней, увенчанной металлическим флюгером, который лениво скрипнул от ветра. Потемневшая деревянная обшивка местами облупилась, узкие вытянутые окна казались слепыми и холодными, будто наблюдали за каждым движением. Крыша с крутыми скатами и кирпичными трубами нависала тяжело, создавая давящее ощущение. Широкая веранда с резными перилами опоясывала первый этаж, а к входной двери вели скрипучие ступени, одна из них едва заметно просела.

— Теперь, — спокойно начал он, слегка скользнув к ней взглядом, его голос прозвучал ровно, почти буднично, — ты моя собственность.

Т/и холодно усмехнулась, прикрыв глаза и медленно покачав головой, её плечо чуть дёрнулось.

— И сбегать не советую, — добавил Айзек, делая шаг ближе, его тень легла на ступени.

— Сама решу, — коротко ответила она, взяв чемодан, ручка тихо скрипнула в её пальцах.

— Попробуешь сбежать… — он сделал паузу, приблизившись на шаг, наклонив голову, его взгляд стал чуть тяжелее. — Пристегну тебя как собаку цепью.

— Не привыкать, — хмыкнула Т/и, останавливаясь у дверей, её губы едва заметно искривились.

Айзек открыл дверь ключом, связка тихо звякнула в его руке, пропуская её внутрь, придерживая дверь ладонью. Т/и вошла и сразу заметила коробку с двумя котятами, стоящую у стены; один из них едва шевельнулся.

— Ты чё, живодёр? — начала Т/и, быстро подходя к ним и присаживаясь на корточки, колени тихо коснулись пола. — На них свои эксперименты ставишь?

— Нет. Мне их подбросили, — ответил Айзек, снимая пиджак и аккуратно вешая его на спинку стула, разгладив ткань ладонью, будто это имело значение.

Т/и выдохнула, плечи её чуть расслабились, и осторожно погладила котят, проводя пальцами по мягкой шерсти. Рыжий лизнул её пальцы, тёплый язык коснулся кожи, а чёрный тихо замурчал, прижимаясь к её ладони. Девушка выпрямилась, медленно поднявшись, и огляделась, скользя взглядом по стенам. Внутри дом оказался менее мрачным — свет проникал через окна, освещая пыль в воздухе, мебель выглядела аккуратно расставленной.

— Будешь жить на самом верху рядом с лабораторией и изолятором, — начал Айзек, поднимая чемодан, его рука чуть напряглась. — Всё для удобства там есть. Еду буду приносить шесть раз в день: три полноценных приёма и три перекуса. Меня не беспокоить по пустякам, в лабораторию без меня не входить. Понятно объяснил?

— А если я что-нибудь нарушу? — с вызовом спросила она, чуть наклонив голову и прищурившись, её пальцы сжались в кулак.

— Тогда, — тихо начал он, делая шаг ближе, его голос стал ниже, — я пристегну тебя к железному столу и выпущу мощный заряд тока… как наказание.

Т/и хмыкнула, уголок её губ дёрнулся, и пошла наверх, выхватив у него чемодан, его рука на секунду осталась в воздухе. Айзек пошёл за ней, шаги его звучали ровно.

— Если есть парень, не советую ему сюда соваться, — сказал он, глядя ей в спину.

Т/и молча продолжала подниматься по лестнице, её шаги глухо отдавались в пустоте дома, пальцы скользнули по перилам.

Поднявшись, Айзек открыл одну из комнат, ключ повернулся с тихим щелчком. Т/и шагнула внутрь и закрыла дверь перед ним, почти не глядя, дверь мягко ударилась о косяк. Внутри стояла двуспальная кровать, пара тумбочек, шкаф. На одной из тумб — телевизор, у кровати — две розетки, у окна — стол. Всё выглядело стерильно, слишком аккуратно, будто здесь никто не жил.

Т/и села на кровать, затем медленно легла, скрестив ладони на груди и уставившись в потолок, ресницы дрогнули.

— Очередной эксперимент… опасный монстр Хайд, — тихо сказала она, прикрыв глаза, губы почти не двигались. — Только… совсем не опасный…

Тишина в комнате повисла плотной пеленой, давя на уши. За дверью послышались удаляющиеся шаги Айзека — размеренные, неторопливые, будто он был абсолютно уверен, что она никуда не денется. Щёлкнул замок. Один раз. Второй. Металл глухо отозвался.

Т/и медленно открыла глаза и перевела взгляд на дверь, зрачки чуть расширились.

— Конечно… — тихо усмехнулась она. — Замки.

Она приподнялась на локтях, затем села, свесив ноги с кровати. Матрас тихо скрипнул под её весом. Девушка провела ладонями по покрывалу, будто проверяя его плотность, затем встала и подошла к двери. Осторожно дёрнула ручку. Та не поддалась, даже не шелохнулась.

— Предсказуемо, — пробормотала она, на секунду прикрыв глаза.

Она медленно обернулась, оглядывая комнату уже внимательнее, взгляд стал более цепким. Подошла к окну, отодвинула штору, ткань мягко зашуршала, и попыталась открыть его. Рама не шелохнулась. Провела пальцами по краю — металлические фиксаторы холодно упёрлись в кожу.

— Значит, изолятор рядом не просто так, — тихо сказала она, отпуская ткань шторы, которая медленно вернулась на место.

Т/и подошла к столу, провела рукой по гладкой поверхности, оставляя едва заметный след, затем открыла ящик. Пусто. Во втором — тоже ничего, кроме аккуратно сложенной инструкции по технике безопасности. Она фыркнула, губы чуть скривились, и задвинула ящик обратно чуть резче, чем нужно, он глухо стукнулся.

Сев на кровать, она стянула кардиган и бросила его рядом, ткань мягко упала, затем закатала рукава футболки. Кожа на костяшках покраснела, едва заметные порезы после зеркала всё ещё саднили. Она провела пальцем по одному из них, поморщилась, но тут же убрала руку, сжав пальцы.

— Монстр… — прошептала она снова, уже без насмешки, голос стал тише.

Внутри что-то дрогнуло. Не страх. Не злость. Что-то другое — знакомое, тёмное, тянущееся из глубины, будто отклик.

Т/и резко поднялась и подошла к зеркалу на шкафу. Вгляделась в своё отражение, дыхание чуть участилось. Зрачки на секунду будто расширились сильнее обычного. Она моргнула — всё стало прежним, но ощущение осталось.

— Спокойно, — прошептала она, опираясь ладонями о дверцы шкафа, пальцы слегка дрожали. — Не сейчас.

В коридоре послышались шаги. Затем лёгкий скрип двери где-то дальше — вероятно, лаборатории. Тихий металлический звук, словно что-то поставили на стол. Потом — глухой щелчок выключателя, и тишина снова вернулась.

Т/и медленно подошла к двери и прислонилась к ней ухом. Её дыхание стало тише, почти незаметным. Она слушала, затаив дыхание.

Где-то внизу коротко мяукнул один из котят, звук был тонким и жалобным.

Она закрыла глаза.

— Шесть раз в день, значит… — пробормотала она, чуть усмехнувшись, но без радости. — Заботливый тюремщик.

**

Прошло около получаса. Время тянулось вязко, липко, будто растягивалось между стенами этой комнаты. Она снова легла на кровать, закинув руки за голову, глядя в потолок, где едва заметная трещина тянулась от угла к центру. Мысли медленно сменяли друг друга: планировка дома, лестница, окна, расстояние до ворот, она будто мысленно проходила каждый шаг, отмечая повороты и возможные выходы. Сколько камер? Есть ли охрана? Сигнализация? Её взгляд чуть двигался, будто следуя за воображаемыми линиями.

В замке щёлкнуло.

Т/и мгновенно села, опустив ноги на пол, ступни тихо коснулись пола, но осталась на месте, выпрямив спину и чуть напрягшись. Дверь открылась.

Айзек вошёл, держа в руках поднос. Его движения были спокойными, почти беззвучными, шаги мягко ложились на пол. Он поставил поднос на стол, не глядя на неё, выровняв его по краю, пальцы аккуратно поправили тарелку.

— Первый приём пищи, — сухо произнёс он. — Решил начать раньше.

Т/и молча наблюдала за ним, слегка наклонив голову, её взгляд скользнул по его рукам, по подносу, по каждому предмету, задержавшись на капсуле.

— Боишься, что я умру с голоду? — спокойно спросила она, голос был ровным, но губы едва заметно изогнулись.

— Бояться нужно тебе, — так же спокойно ответил он, поправляя тарелку, сдвинув её на пару миллиметров. — Мне нужен результат, а не труп.

Она медленно встала и подошла к столу, шаги её были тихими, почти неслышными. На подносе стояла тарелка с горячей едой, от неё поднимался лёгкий пар, стакан воды и маленькая таблетка в прозрачной капсуле.

Её взгляд тут же остановился на ней, зрачки чуть сузились.

— Это что? — спросила она, не притрагиваясь к еде, пальцы зависли в воздухе.

— Витамины, — коротко ответил Айзек, не моргнув.

— Врёшь, — так же спокойно сказала она и подняла на него взгляд, уголок её губ чуть дёрнулся.

Он встретил её взгляд без колебаний, не отводя глаз.

— Это стабилизатор, — спустя секунду произнёс он. — Чтобы ты не навредила себе… или дому.

Т/и тихо усмехнулась, звук был коротким и сухим, взяла стакан воды и покрутила его в пальцах, наблюдая, как по стеклу стекают капли, одна из них сорвалась и скатилась на её пальцы.

— А если я не выпью?

Айзек сделал шаг ближе. Не резко. Не угрожающе. Просто ближе, его тень слегка накрыла край стола.

— Тогда придётся использовать другой способ введения, — тихо сказал он, чуть наклонив голову.

Их взгляды пересеклись. Напряжение повисло в воздухе, плотное, почти осязаемое.

Т/и медленно протянула руку, взяла капсулу двумя пальцами и поднесла к глазам, будто изучая, поворачивая её, чтобы свет прошёл сквозь прозрачную оболочку. Затем резко положила её обратно на стол, она тихо стукнулась о поверхность.

— Позже, — сказала она и села на край стола, скрестив руки, её нога слегка покачнулась. — Сначала расскажи, что ты собираешься со мной делать.

Айзек чуть наклонил голову, наблюдая за ней с тем же исследовательским интересом, его взгляд стал чуть пристальнее.

— Наблюдать, — ответил он. — Фиксировать изменения. Провоцировать реакции. Изучать границы.

— Границы чего? — тихо спросила она, чуть подавшись вперёд.

Он выдержал паузу, его взгляд на секунду задержался на её глазах.

— Того, что внутри тебя.

В комнате стало холоднее, хотя окна были закрыты, воздух будто сжался.

Т/и медленно спрыгнула со стола, ступни мягко коснулись пола, и подошла к нему почти вплотную. Между ними оставалось меньше шага, она чуть подняла подбородок.

— А если тебе не понравится то, что ты увидишь? — спросила она почти шёпотом, её дыхание едва коснулось его.

Айзек не отступил, даже не моргнул.

— Тогда я буду первым, кто это задокументирует.

Несколько секунд они стояли так, не двигаясь, только их дыхание было слышно.

Где-то внизу снова мяукнул котёнок, звук прошёлся эхом по дому.

Т/и первой отвела взгляд, ресницы дрогнули, обошла его, едва коснувшись плечом, и вернулась к столу. Она взяла вилку и начала есть, не глядя на него, движения были размеренными, но чуть резче, чем нужно.

Айзек наблюдал ещё несколько секунд, его взгляд скользнул по её рукам, по капсуле, затем развернулся и направился к двери, шаги снова стали тихими.

— Через три часа  следующий приём, — произнёс он, выходя, его рука уже легла на ручку двери. — И Т/и…

Она не подняла головы, только слегка сжала вилку.

— Не пытайся ломать стены. Они крепче, чем кажутся.

Дверь закрылась. Снова щёлкнул замок, звук отдался в тишине.

Т/и медленно перестала жевать. Затем подняла взгляд на дверь, её глаза на секунду потемнели.

— Посмотрим, — тихо сказала она.

Её пальцы слегка сжали вилку, металл тихо скрипнул. На секунду по коже пробежала дрожь, зрачки снова едва заметно расширились.

— Посмотрим, кто из нас крепче… — прошептала она, опуская взгляд на маленькую капсулу, лежащую рядом со стаканом воды, и задержала на ней взгляд чуть дольше, чем нужно.