Глава 2: Тригер- мать
Глава 2: Триггер — мать
Утро наступило незаметно, почти подкралось, не оставив чёткой границы между ночью и днём, будто тьма просто поблекла и уступила место серому свету. Т/и проснулась не от сна — от ощущения. Словно кто-то медленно провёл холодной ладонью по позвоночнику, задержавшись где-то между лопатками, и от этого по коже пробежали мелкие мурашки. Глаза открылись резко, дыхание на секунду сбилось, грудная клетка чуть дёрнулась, она резко втянула воздух, словно вынырнула из воды. В комнате было серо — сквозь плотные шторы пробивался тусклый рассветный свет, пыль в воздухе едва заметно мерцала, медленно оседая. Она лежала неподвижно, прислушиваясь, даже моргать старалась реже, будто боялась спугнуть звук.
Дом жил. Где-то рядом скрипнула половица, звук был протяжным, старым, как будто дерево жаловалось. Лёгкий металлический звон — вероятно, инструменты соприкоснулись друг с другом. Тихий гул… электричество, равномерный, почти убаюкивающий, но в то же время раздражающий, он будто вибрировал в висках.
Т/и медленно села на кровати, свесив ноги, ступни коснулись пола, прохлада прошла по коже, заставив её чуть сжать пальцы. Волосы упали на лицо, она машинально убрала их за ухо, пальцы на секунду задержались у виска, словно проверяя, на месте ли она. Взгляд скользнул к столу. Пустая тарелка с прошлого вечера исчезла. Стакан тоже. Капсулы — нет.
Она нахмурилась, брови чуть сошлись, уголок губ дёрнулся.
— Значит, заходил, — тихо произнесла она, оглядывая дверь, взгляд стал внимательнее, цепче.
Подошла ближе, коснулась ручки, пальцы чуть сжались, проверяя. Закрыто. Т/и провела ладонью по шее, будто стряхивая остатки сна, затем направилась к окну, шаги были медленными, но уверенными. Отдёрнула штору, ткань резко скользнула в сторону. Утренний свет ослепил на секунду, она прищурилась, чуть отвернув голову, ресницы дрогнули. Во дворе — тишина. Высокий забор, тёмные доски, на которых лежали блики света. Камера в углу крыши. Она заметила её не сразу — маленькая, почти незаметная, но направленная точно на двор.
— Ну конечно, — пробормотала она, скрестив руки, плечи слегка напряглись, подбородок чуть приподнялся.
Живот слабо сжался — не от голода. От раздражения, от внутреннего напряжения, которое не находило выхода, словно что-то внутри искало точку, чтобы прорваться. В замке щёлкнуло. Она не обернулась, только чуть повела плечом, словно отметив звук.
Дверь открылась. Айзек вошёл с подносом, как и вчера. Его движения были точными, выверенными, шаги мягко ложились на пол, почти без звука. Белая рубашка, закатанные рукава, на запястье — тонкие царапины, будто от когтей, кожа вокруг них слегка покраснела. Т/и заметила, взгляд на секунду задержался, прищурился, пальцы её едва заметно дрогнули.
Он поставил поднос на стол, выровняв его, как и прежде, чуть сдвинув тарелку, чтобы она стояла ровно по центру.
— Доброе утро, — спокойно сказал он, не поднимая сразу взгляда, его голос прозвучал ровно, без интонации.
— Не для всех, — отозвалась она, не глядя на него, голос был ровным, но чуть хриплым после сна, она слегка прочистила горло.
— Как самочувствие?
Она медленно повернулась. Подошла ближе, остановившись в нескольких шагах, взгляд её стал холоднее, губы чуть сжались, плечи выпрямились.
— Ты правда думаешь, что я буду делиться с тобой ощущениями? — тихо спросила она, наклонив голову, волосы чуть соскользнули вперёд.
Он не ответил сразу. Вместо этого достал из кармана небольшой планшет и активировал экран, пальцы уверенно скользнули по нему, отражение света мелькнуло на его лице.
— Пульс в норме. Температура стабильна. Ночью была повышенная активность.
Её взгляд стал жёстче, в нём мелькнуло раздражение, челюсть слегка напряглась.
— Ты следил за мной?
— Я наблюдал, — спокойно поправил он, подняв на неё взгляд, без тени смущения, даже не моргнув.
Т/и резко подошла к столу и схватила стакан с водой, пальцы обхватили стекло крепче, чем нужно.
— Убери камеры.
— Нет.
Она сделала шаг к нему. Быстро. Почти неслышно, её плечи напряглись, дыхание стало глубже.
— Убери. Камеры.
Айзек не отступил, но взгляд его стал внимательнее, более сфокусированным, он чуть выпрямился, будто готовясь к реакции.
— Ты не в положении диктовать условия.
Внутри что-то щёлкнуло.
Резко. Глубоко. Как будто что-то сдвинулось с места, что-то тёмное, тяжёлое.
Т/и почувствовала, как по коже прошла волна жара, пальцы дрогнули. Она сжала стакан чуть сильнее — стекло жалобно треснуло, тонкая трещина поползла от края, едва слышно скрипнув. Её дыхание стало глубже, тяжелее, грудь поднималась чаще.
Айзек это заметил, его взгляд мгновенно зафиксировался на трещине, затем вернулся к её лицу, зрачки чуть сузились.
— Интересно, — тихо произнёс он, почти вполголоса, уголок губ едва заметно дёрнулся.
— Замолчи, — прошипела она, голос стал ниже, напряжённее, слова будто вышли сквозь сжатые зубы.
Её дыхание участилось. В висках стучало, пульс отдавался в ушах, мир будто слегка сдвинулся. Зрачки расширились, радужка будто потемнела, взгляд стал глубже, тяжелее, почти давящий.
Айзек медленно отложил планшет на стол, не делая резких движений, пальцы отпустили устройство аккуратно, но взгляд он не отводил.
— Это и есть утренний всплеск? — спросил он почти с научным интересом, слегка наклонив голову, внимательно наблюдая за её реакцией, его пальцы едва заметно сжались.
Т/и шагнула ещё ближе. Между ними осталось меньше полуметра, она чуть подняла подбородок, глядя прямо ему в глаза, дыхание стало горячее.
— Ты хочешь увидеть всплеск? — её губы дрогнули в напряжённой улыбке, в которой не было тепла, только напряжение и что-то тёмное.
В этот момент где-то внизу громко мяукнул котёнок. Звук был резким, испуганным, будто его что-то напугало или прижало, он эхом отозвался в доме.
Т/и замерла, пальцы на стакане на секунду ослабли, дыхание сбилось.
Мышцы напряглись… и так же медленно расслабились, словно волна прошла по телу и откатилась обратно. Она закрыла глаза. Глубокий вдох, грудная клетка поднялась, плечи чуть дрогнули. Второй — медленнее, ровнее, она будто силой заставляла себя вернуться в контроль. Стеклянный стакан выскользнул из её пальцев, кончики пальцев едва скользнули по гладкой поверхности, и разбился о пол с резким, звенящим звуком, осколки разлетелись в стороны, один ударился о ножку стола и откатился.
Тишина. Она повисла тяжело, будто воздух стал плотнее. Айзек смотрел на неё пристально, не мигая, его взгляд фиксировал каждое движение, даже едва заметное.
— Ты держишься, — произнёс он, чуть наклонив голову, голос звучал ровно, но в нём скользнуло наблюдение.
— Я не для тебя держусь, — тихо ответила она, открывая глаза, ресницы медленно поднялись. Цвет снова стал обычным, глубина взгляда вернулась, но напряжение не исчезло полностью.
Он опустился на корточки и начал собирать осколки. Спокойно. Без упрёка. Пальцы аккуратно подхватывали стекло, он складывал их в ладонь, избегая острых краёв, движения были точными, почти привычными.
— После завтрака — тестирование, — сказал он, не поднимая головы, один из осколков тихо звякнул, когда он положил его к остальным.
— Что за тестирование? — она опёрлась плечом о стену, скрестив руки, пальцы сжались на рукавах.
— Реакция на стимул. Физический и эмоциональный.
Она тихо усмехнулась, уголок губ приподнялся, но глаза остались холодными.
— Ты правда думаешь, что сможешь меня спровоцировать?
Айзек поднялся, выпрямился, выбросив осколки в урну, крышка тихо стукнулась.
— Я уже это делаю.
Их взгляды снова столкнулись, на секунду ни один не отвёл глаз.
— Через двадцать минут я вернусь, — добавил он и направился к двери, шаги его были ровными, без спешки.
— Айзек.
Он остановился, но не обернулся, плечи слегка напряглись, голова чуть повернулась в её сторону.
— Если ты тронешь котят… — её голос стал ледяным, слова прозвучали чётко, без колебаний. — Я не буду держаться.
Пауза повисла между ними, короткая, но ощутимая.
— Я не трогаю то, что не относится к эксперименту, — ответил он и вышел, не меняя интонации.
Дверь снова закрылась, замок щёлкнул, звук отдался в тишине.
Т/и медленно выдохнула, плечи чуть опустились. Затем подошла к столу и взяла маленькую капсулу, лежащую рядом с тарелкой, кончиками пальцев.
Покрутила её между пальцами, свет скользнул по прозрачной оболочке.
— Стабилизатор… — прошептала она, прищурившись, губы едва заметно дрогнули.
Секунда колебания, пальцы замерли.
Она открыла ящик стола, движение было быстрым, почти незаметным, и спрятала капсулу внутрь, отодвинув её к задней стенке, затем задвинула ящик и села на кровать, пружины тихо скрипнули.
— Хочешь реакцию? — тихо сказала она в пустую комнату, наклонив голову, словно обращаясь к невидимому слушателю. — Тогда получишь её… но по моим правилам.
За дверью снова послышались шаги. Уже ближе. Чётче. Они приближались ровно, без спешки.
Т/и подняла взгляд, зрачки чуть сузились.
И на её губах медленно появилась едва заметная улыбка, тонкая, почти незаметная, но в ней чувствовался расчёт.
Щёлкнул замок.
Т/и выпрямилась, убрала улыбку, лицо стало почти безразличным, черты расслабились, взгляд стал спокойным. Дверь открылась, и Айзек вошёл уже без подноса. В руках у него была тонкая папка и небольшой металлический кейс. Он поставил кейс на стол, папку — рядом, затем щёлкнул замком кейса, звук был коротким и чётким.
— Пойдём, — сказал он ровно. — Тест займёт не больше часа.
— А если я откажусь? — спросила Т/и, не поднимаясь с кровати, слегка наклонив голову, её пальцы медленно провели по покрывалу.
Айзек медленно повернул голову и посмотрел на неё, взгляд стал прямым.
— Тогда я понесу тебя, — спокойно ответил он, будто говорил о погоде, даже не меняя выражения лица.
Т/и усмехнулась, коротко, беззвучно, поднялась и подошла к нему сама, шаги были лёгкими.
— Не утруждайся.
Он кивнул, будто иного ответа и не ожидал, и жестом указал на дверь. Замок щёлкнул, дверь открылась полностью впервые с момента её заселения, петли тихо скрипнули. Коридор был длинным и узким. Белые стены, холодный свет ламп, пол — гладкий, стерильный, отражал слабый свет. Ни одного окна. Камеры в углах, аккуратно встроенные в потолок, их линзы едва заметно блестели. Т/и шла босиком, шаги звучали глухо, почти не отдаваясь эхом. Айзек держался сбоку, на полшага позади, наблюдая.
— Какой стимул первый? — спросила она, не глядя на него, взгляд её был направлен вперёд.
— Боль, — ответил он без паузы. — Потом страх.
— Банально, — фыркнула она, уголок губ дёрнулся.
— Эффективно.
Они остановились у массивной металлической двери. Айзек приложил карту, затем ввёл код, его пальцы быстро нажимали кнопки. Дверь открылась с тяжёлым шипением, воздух чуть дрогнул.
Лаборатория.
Просторное помещение, залитое холодным светом. В центре — металлический стол с фиксаторами для рук и ног. Провода, датчики, экраны с бегущими графиками, линии на них непрерывно двигались. В воздухе — запах антисептика и озона, он слегка щипал нос.
Т/и медленно прошла внутрь, оглядываясь, взгляд цеплялся за детали.
— Уютно, — тихо сказала она. — Почти как дома.
— Садись, — указал Айзек на стол, его рука коротко дернулась в сторону.
— А «пожалуйста»?
Он посмотрел на неё долгим, изучающим взглядом, будто взвешивая.
— Пожалуйста.
Она усмехнулась и легко забралась на стол, села, свесив ноги. Холод металла тут же пробрал кожу, она едва заметно вздрогнула. Айзек подошёл ближе, закрепляя датчики на её запястьях и шее. Его прикосновения были точными, но осторожными, пальцы не задерживались дольше необходимого. Он избегал лишнего контакта.
— Сердечный ритм учащён, — заметил он, глядя на экран, его глаза быстро пробежались по цифрам. — Но ты спокойна.
— Я умею притворяться, — ответила она, глядя куда-то в сторону.
— Я знаю.
Он отошёл к панели управления, пальцы легли на регуляторы.
— Начнём с простого.
На экране загорелась шкала. Айзек повернул регулятор. Т/и почувствовала лёгкое покалывание в пальцах, словно иголки коснулись кожи. Затем — резкий укол боли, будто ток прошёл по нервам. Она вздрогнула, сжала зубы, челюсть напряглась, но не закричала.
— Реакция? — спросил он, не отрывая взгляда от экрана.
— Терпимо, — сквозь зубы ответила она, дыхание стало чуть тяжелее.
Он увеличил мощность. Боль стала острой, обжигающей, будто кожа загорелась изнутри. По спине прошла дрожь. Т/и резко выдохнула, мышцы напряглись, ногти впились в металлическую поверхность, оставляя едва заметные следы.
Графики на экране дёрнулись, линии резко пошли вверх.
— Интересно… — пробормотал Айзек. — Уровень адреналина растёт, но агрессии нет.
— Хочешь агрессию? — хрипло спросила она. — Продолжай.
Он остановил подачу тока, пальцы остановились на панели. Тишина накрыла комнату, резкая, почти звенящая. Т/и тяжело дышала, грудь поднималась и опускалась чаще обычного. Пот выступил на висках, капля скатилась вниз. Айзек подошёл ближе, его взгляд стал ещё внимательнее.
— Теперь страх.
Он нажал кнопку. Свет в лаборатории резко погас, лампы щёлкнули. Осталась лишь аварийная красная подсветка, тени стали резче. Воздух будто стал плотнее. В динамиках раздался низкий, искажённый звук — шёпот, крики, обрывки фраз, они накладывались друг на друга.
Голос матери. Т/и замерла, тело напряглось. Её пальцы дёрнулись. Дыхание сбилось, грудь резко поднялась.
— Нет… — выдохнула она, почти неслышно, губы едва шевельнулись.
Графики взлетели, линии резко подскочили вверх.
— Реакция сильнее, — тихо сказал Айзек, наблюдая за экранами, его глаза не отрывались от показателей.
Из динамиков донёсся звук удара. Тот самый. Она помнила его слишком хорошо, звук будто врезался в память.
— Хватит, — прошептала она, сжав зубы, пальцы напряглись.
Айзек не остановился, его рука осталась на панели.
— Ты должна столкнуться с триггером, — сказал он спокойно, голос остался ровным.
Внутри что-то лопнуло.
Резко.
По комнате прокатился глухой удар — металлический стол под ней прогнулся, фиксаторы заскрежетали, один из ремней натянулся до предела. Датчики начали искрить, короткие вспышки пробежали по проводам. Т/и резко дёрнулась, глаза распахнулись. Взгляд стал чужим. Тёмным, глубже обычного.
— Я сказала… — её голос стал низким, хриплым, слова выходили тяжело. — Хватит.
Лампочки над головой мигнули, одна коротко вспыхнула и погасла. Экран затрещал, помехи пробежали по нему. Айзек отступил на шаг. Впервые. Его плечо едва заметно напряглось.
— Вот оно, — тихо сказал он, почти восхищённо. — Проявление.
Фиксаторы с треском вырвало из креплений. Металл согнулся, будто был пластилиновым. Т/и вскочила со стола, тяжело дыша, грудь поднималась резко. Пол под её ногами пошёл мелкой трещиной, звук был сухим.
Она повернула голову к Айзеку, медленно, почти хищно.
— Ты хотел увидеть монстра? — прошептала она, делая шаг к нему, пальцы её чуть сжались.
Сигнализация завыла, резкий звук заполнил пространство. Айзек не двинулся с места, только взгляд стал ещё внимательнее.
— Да, — ответил он. — Именно этого я и хотел.
И в этот момент за спиной Т/и что-то щёлкнуло. Очень тихо, почти незаметно. Она резко обернулась, волосы качнулись. Из потолка опустилась массивная металлическая рамка с электродами, она двигалась с тихим гулом. Айзек нажал кнопку, его палец уверенно опустился на панель.
— Прости, — сказал он без эмоций. — Но эксперимент должен быть завершён.
Разряд ударил мгновенно, будто воздух сам стал током и прошёл сквозь тело. Свет ослепил, белая вспышка на долю секунды стерла всё вокруг, заставив зрачки болезненно сжаться. Крик разорвал лабораторию, сорвался резко, неконтролируемо, эхом отразился от стен и металла. А затем — тьма.
Тьма не была пустой, она жила, пульсировала, дышала где-то рядом и внутри. Где-то глубоко внутри Т/и что-то билось о стены сознания, словно зверь в тесной клетке, срываясь на глухие удары. Сквозь гул и треск остаточного электричества до неё доходили обрывки звуков — писк датчиков, прерывистый, нервный, тяжёлое дыхание… не её. Сознание возвращалось рывками, будто кто-то включал и выключал свет.
Сначала — холод пола под щекой, неприятно липкий, шероховатый. Потом — металлический вкус во рту, резкий, отдающий кровью. Потом — боль. Глухая, разлитая по всему телу, будто мышцы налились свинцом.
Она медленно втянула воздух, с усилием, словно через сопротивление. Грудная клетка отозвалась резью, дыхание сбилось. Пальцы дрогнули, едва заметно, но это было первым движением.
— Уровень нестабилен, — донёсся голос Айзека. Чёткий. Сдержанный. Но дыхание его было быстрее обычного, между словами мелькала пауза.
Т/и приоткрыла глаза, ресницы дрогнули.
Лаборатория выглядела иначе. Одна из ламп разбита, стекло рассыпалось по полу. На полу — искорёженные фиксаторы, металл выгнут, как мягкий. На стене — трещина, длинная, рваная, словно от удара изнутри. Она лежала на боку в нескольких метрах от стола, волосы растрепались, прилипли к щеке.
— Жива, — спокойно констатировал Айзек, но взгляд его задержался на ней чуть дольше, чем нужно.
Она попыталась подняться. Руки дрожали, мышцы отзывались судорогой, пальцы скользнули по полу. Но она всё же перевернулась на спину, затем медленно села, опираясь на ладони, дыхание сбивалось на каждом движении.
Айзек стоял в трёх шагах. В руках — пульт аварийного контроля, пальцы всё ещё сжимали его крепче обычного. Рубашка на плече обуглена, ткань почернела, кожа под ней покрасневшая.
Она заметила. Взгляд на секунду задержался, сузился.
— Ты… — её голос сорвался, стал хриплым, сухим. — Всё ещё… стоишь?
— Да, — ответил он. — Ты недооцениваешь защитные системы, — он чуть повёл плечом, будто проверяя его.
Т/и медленно подняла голову. Взгляд был мутным, но в глубине зрачков всё ещё тлело что-то тёмное, не до конца погасшее.
— Я недооцениваю… только идиотов, — прошептала она, губы едва заметно скривились.
Она попыталась встать.
Ноги подогнулись, колени дрогнули, тело качнулось.
Айзек шагнул вперёд — рефлекторно — но остановился, не касаясь её, рука зависла в воздухе на долю секунды и медленно опустилась.
— Не двигайся резко, — сказал он. — Нервная система перегружена.
— Ты… — она коротко рассмеялась, но звук вышел слабым, почти беззвучным. — Ты меня ударил… током.
— Я остановил неконтролируемую фазу.
— Ты её вызвал, — она подняла на него взгляд, дыхание всё ещё было неровным.
Тишина повисла между ними, плотная, вязкая. Где-то под потолком ещё потрескивали провода, искры время от времени пробегали по обнажённым контактам.
Т/и всё же поднялась. Медленно. Пошатываясь. Она стояла напротив него, чуть ниже ростом, но взгляд — прямой, упрямый.
— Ты слышал её? — вдруг спросила она, голос стал тише, но напряжённее.
Айзек нахмурился едва заметно, брови чуть сдвинулись.
— Кого?
— Когда включил запись, — её пальцы сжались, ногти впились в ладони. — Голос. Ты слышал его?
— Это был аудиостимул, — спокойно ответил он. — Смонтированная реконструкция.
Она сделала шаг ближе, не отводя глаз.
— Нет.
Её голос стал тихим. Опасно тихим, почти шёпотом, но в нём чувствовалась тяжесть.
— Это была не запись.
В лаборатории стало холоднее, или ей так показалось, по коже прошёл холодок.
Айзек выдержал её взгляд, не отступая.
— Галлюцинаторная надстройка — ожидаемый побочный эффект.
— Ты не понимаешь, — прошептала она, голова чуть опустилась.
И в этот момент лампы над ними коротко мигнули. Не из-за системы, свет дёрнулся неравномерно, будто сбой был глубже. Айзек это заметил, взгляд его на секунду скользнул вверх.
Он медленно опустил пульт, пальцы расслабились.
— Что ты сейчас чувствуешь? — спросил он, внимательнее глядя на неё.
— Злость, — честно ответила она, не задумываясь.
— На меня?
Она покачала головой, медленно, устало.
— На себя.
Это было неожиданно. В её голосе не было ни сарказма, ни защиты.
Айзек слегка изменился в лице — не эмоция, скорее фиксация новой информации, взгляд стал более сосредоточенным.
— Почему?
Т/и отвернулась, провела рукой по лбу, пальцы задержались на виске.
— Потому что я почти потеряла контроль.
Она посмотрела на свои ладони. Кожа на кончиках пальцев была потемневшей, словно после ожога… но без пузырей, только сухое затемнение.
— И если бы ты не нажал кнопку… — тихо добавила она, голос стал ниже.
Айзек прищурился, чуть наклонил голову.
— Ты бы меня убила?
Она подняла на него глаза.
Долгая пауза. Взгляд её не дрогнул, но в нём мелькнуло сомнение.
— Не знаю.
Это было правдой, и это прозвучало слишком честно.
Сирена аварийной системы наконец затихла, звук оборвался резко. В лаборатории остался только слабый гул вентиляции, равномерный, почти убаюкивающий.
Айзек подошёл к панели и отключил остаточные протоколы, пальцы быстро прошлись по кнопкам.
— Эксперимент на сегодня завершён, — сказал он. — Фаза проявления подтверждена. Порог — эмоциональный триггер, связанный с матерью.
Её лицо мгновенно стало жёстким, челюсть сжалась.
— Не смей, — тихо произнесла она.
Он повернулся к ней, взгляд стал прямым.
— Что?
— Использовать её снова, — её голос стал холоднее, слова прозвучали чётко.
Он не ответил сразу, взгляд его на секунду задержался на ней.
— Это самый сильный триггер.
— Тогда ищи другой, — отрезала она.
Их взгляды снова столкнулись. В этот раз — иначе. Без прежней насмешки. Без явного вызова. Что-то изменилось, напряжение стало другим, глубже. Айзек сделал шаг к ней — осторожно, словно проверяя границу.
— Ты боишься потерять контроль?
— Нет, — ответила она. — Я боюсь, что в какой-то момент мне понравится его терять, — губы её едва заметно дрогнули.
Эта фраза повисла в воздухе тяжелее, чем разряд тока, будто сама комната её удержала. Айзек смотрел на неё долго, не отводя глаз.
— Интересно, — тихо произнёс он.
Она закатила глаза, устало, но с оттенком раздражения.
— Ты ненормальный.
— Возможно, — согласился он. — Но я не твой враг.
Она резко усмехнулась, коротко, без радости.
— Ты держишь меня взаперти, бьёшь током и называешь это не враждебностью?
— Я пытаюсь понять, что ты такое.
— Я человек, — отрезала она, голос стал жёстче.
Он посмотрел на искорёженный металл позади неё, затем снова на неё.
— Частично.
Т/и шагнула к нему вплотную, несмотря на усталость, дыхание стало глубже.
— Скажи это ещё раз.
Он выдержал её взгляд.
— Частично человек.
Секунда.
Две.
Её зрачки дрогнули… но ничего не произошло, только дыхание чуть ускорилось.
Она глубоко вдохнула, медленно выдохнула.
— Тогда тебе придётся научиться работать с той частью, которая человек, — тихо сказала она. — Потому что если ты будешь давить только на другую… она тебя раздавит.
Айзек молчал, взгляд его стал задумчивее.
Где-то внизу снова раздалось тихое мяуканье, слабое, почти жалобное.
Т/и первой отвела взгляд, плечи чуть опустились.
— Я хочу обратно в комнату, — сказала она устало, голос стал тише.
Он кивнул, коротко.
Когда они вышли из лаборатории, Айзек на секунду задержался у выключателя света, оглядывая разрушения, взгляд скользнул по трещине, по согнутому металлу.
На его губах мелькнула едва заметная тень улыбки, почти незаметная.
— Семнадцатый эксперимент… — тихо произнёс он себе под нос. — И первый по-настоящему успешный.
В коридоре Т/и остановилась, шаг её замер. Она это услышала. И впервые за всё время в её взгляде мелькнуло не раздражение.
А тревога.