Глава 40. Твой день настал.
Мягкие властные руки лежали на моей талии, а запах парфюма смешивался с тёплым воздухом вокруг. Тот самый аромат, который невозможно забыть. Тёплый, терпкий и до безумия мужской. Я невольно провела носом по шее, вдыхая его глубже, и на мгновение мне показалось, будто всё ещё сплю. Этот запах был мне слишком знаком. Слишком. Запах Лукаса.
Я резко открыла глаза и замерла, не сразу понимая, что происходит. Сердце забилось быстрее, а мысли беспорядочно заметались в голове. Лишь спустя несколько секунд я повернула голову и увидела рядом спящего Лукаса. Он обнимал меня и крепко прижимал к своей груди. К голой груди. Боже, что вообще произошло? Я быстро опустила взгляд на себя, пытаясь найти хоть какие-то ответы. Пижама была на месте. Значит, ничего не было? Или было? Воспоминания о вчерашнем вечере путались в голове и никак не хотели складываться в единую картину. Верхнего халата на мне не оказалось, осталась только шёлковая майка с бантиком и бордовые шёлковые шорты, из-за чего внутри стало ещё тревожнее.
Я осторожно попыталась выбраться из его объятий, пока он не проснулся, но стоило мне немного отодвинуться, как его руки снова притянули меня обратно. В следующую секунду я услышала хриплый сонный голос:
- Не уходи... ещё немного.
Я ошарашенно уставилась на него. Что за чёрт с ним происходит? Вот козёл. Совсем уже доигрался. Быстро убрав его руки со своей талии, я холодно произнесла:
- Свои «ещё немного» со своими делай.
После этого я перебралась на свою сторону кровати и начала заплетать волосы в косу, стараясь успокоиться и привести мысли в порядок. Через несколько секунд послышалось недовольное ворчание Лукаса. Он сонно открыл один глаз и посмотрел на меня с таким искренним недоумением, словно действительно не понимал, что происходит.
- Что было?
Я хмыкнула и иронично улыбнулась.
- Это я у вас должна спросить, мистер Картер. Зачем вы были так близко ко мне, пока я спала? Или, может быть, просто перепутали меня со своими шлюшками?
Я невинно похлопала ресницами и уже собиралась встать, когда его пальцы неожиданно сомкнулись на моём запястье. Я вопросительно подняла бровь, а он, всё ещё выглядя сонным, нахмурился.
- И о какой шлюхе ты говоришь?
- О вашей многоразовой шлюхе. Имя Джианна вам что-нибудь напоминает, господин? Мне вот очень даже напоминает.
Я убрала его руку и поднялась с кровати. Только сейчас заметила свой халат, брошенный на пол. Подняв его, я подошла к шкафу и начала выбирать одежду, стараясь не обращать внимания на прожигающий взгляд за спиной. Правда, получалось плохо. Через несколько секунд кровать скрипнула, а затем я услышала шаги. Лукас подошёл ко мне почти вплотную, заставляя невольно прижаться спиной к шкафу. Между нами почти не осталось расстояния. Он слегка наклонился, внимательно рассматривая моё лицо, будто пытался найти там ответы на какие-то свои вопросы. От его близости по телу тут же побежали мурашки, а сердце предательски забилось быстрее.
- Ты ревнуешь меня к ней?
Я прикусила губу, сдерживая смешок. Ревную? Какая глупость. С чего бы мне вообще ревновать Лукаса Картера? Человека, который ещё недавно развлекался с Джианной и наверняка не только с ней. Нет, это точно была не ревность. По крайней мере, мне очень хотелось в это верить. Правда, каждый раз, когда речь заходила о Джианне, внутри почему-то появлялось неприятное чувство, которое я упорно отказывалась признавать.
- Ревновать тебя? Нет. Разве что немного переживаю за бедняжку Джианну, которая решила с тобой связаться.
Тот хмыкнул, а я лишь закатила глаза. Когда я попыталась пройти мимо него, Лукас не дал этого сделать. Он лениво поставил руку возле моей головы, перекрывая путь, и посмотрел так, будто уже заранее знал ответ.
- Ты ревнуешь меня к Джианне. И ещё к Диане.
Я приподняла бровь и иронично улыбнулась. Иногда мне казалось, что его самоуверенность способна пережить даже конец света.
- К Диане? Не смеши. Моё самолюбие ещё не настолько пострадало.
Лукас слегка качнул головой, словно был разочарован услышанным. Похоже, он рассчитывал на другую реакцию. На признание. На смущение. На что угодно, кроме моего привычного сарказма.
На его губах появилась усмешка. На этот раз не насмешливая и не раздражённая. Какая-то другая. Более тёплая. Более искренняя.
- Ты самая невыносимая женщина, которую я видел.
Я невольно ухмыльнулась. Почему-то именно эта фраза прозвучала как комплимент.
Лукас наконец отошёл в сторону, позволяя мне пройти. Я направилась к двери ванной комнаты, но уже взявшись за ручку, остановилась. В голову пришла первая попавшаяся мысль, и я не смогла удержаться.
- Больше и не увидишь. Я одна такая.
После этих слов я быстро скрылась за дверью и сразу повернула ключ в замке. Только оказавшись одна, я смогла выдохнуть. Всё это время держалась уверенно, язвила и закатывала глаза, но теперь спокойствие постепенно начало исчезать. Сердце всё ещё билось слишком быстро, а перед глазами упрямо стояло его лицо. Особенно тот момент, когда он смотрел на меня с этой странной улыбкой. Чёрт. Почему рядом с ним всё становится настолько сложным?
Под горячей водой мне наконец удалось немного расслабиться. Напряжение медленно уходило из плеч, а мысли становились чуть менее хаотичными. Правда, ненадолго. Стоило вспомнить сегодняшний вечер, как тревога снова неприятно зашевелилась где-то внутри. Когда я вышла из ванной, придерживая полотенце, чтобы оно не сползло, в комнате уже никого не было. Лукаса, как обычно, куда-то унесли его бесконечные дела.
Я ждала Стеллу.
Она появилась через несколько минут с одеждой, которую подготовила для меня на сегодня. Закрыв за собой дверь, девушка быстро подошла ближе и почти шёпотом произнесла:
- Я сделаю то, что вы приказали.
Я приподняла бровь и впервые за всё утро почувствовала что-то похожее на удовлетворение. Хоть одна хорошая новость среди бесконечных проблем.
- Молодец. Не ожидала, что ты так быстро сообразишь. Но хорошо. После ужина придёшь ко мне. Если, конечно... - я ненадолго замолчала и понизила голос. - Всё будет так, как я сказала.
Стелла быстро кивнула. На её лице мелькнула нервная улыбка, после чего она почти сразу ушла. А я осталась одна и начала одеваться, стараясь сосредоточиться на обычных вещах и не думать о том, что должно произойти дальше.
Я стояла у зеркала, медленно поправляя волосы и пытаясь сосредоточиться на самых простых вещах, хотя мысли упрямо и почти навязчиво возвращались к утренней сцене - к его рукам на моей талии, к его голосу, к этой странной, невыносимой близкой дистанции между нами, от которой внутри всё ещё оставалось напряжение, будто оно не исчезло даже спустя время. Я раздражённо выдохнула, словно могла этим одним движением выкинуть всё из головы, но вместо этого лишь сильнее сжала расчёску в пальцах, заставляя себя собраться, потому что сегодня точно не день для слабости и лишних эмоций, которые я не могла себе позволить.
Когда я наконец закончила, в комнату уже вошёл Лукас - спокойно, уверенно, как всегда, будто ничего утром не было и будто между нами вообще ничего не происходило, словно весь этот хаос существовал только в моей голове, а не в реальности. Он выглядел так, как будто полностью контролирует ситуацию, и это раздражало ещё сильнее, потому что я поймала себя на том, что слишком долго смотрю на него, прежде чем резко отвернуться и взять себя в руки, напоминая себе, что сейчас не время отвлекаться и тем более не время думать о нём.
Он закрыл за собой дверь и на секунду задержал взгляд на мне так, будто видел что-то, чего я сама в себе не замечала, и от этого взгляда становилось неуютно, потому что в нём было слишком много внимания, чересчур много личного, почти опасного, хотя он ничего не говорил. И только после короткой паузы его голос стал ниже и серьёзнее, когда он наконец произнёс:
- Одного из наших людей, которых мы отправили за информацией, уже убрали, значит второго найдут и зачистят в ближайшее время.
Я на секунду сжала губы и отвела взгляд, потому что это не было чем-то новым, но каждый раз звучало так, будто ситуация становится всё хуже и хуже, слишком быстро, слишком точно, словно кто-то заранее знал каждый их шаг и просто методично убирал их людей один за другим, и от этой мысли внутри неприятно холодело, хотя внешне я старалась этого не показывать.
- Его тоже убрали? - спросила я тише, чем хотела, потому что голос предательски смягчился сам собой.
Лукас сел на край кровати и на мгновение опустил взгляд вниз, будто взвешивал каждое слово, и между нами повисло густое, тяжёлое молчание, которое ощущалось почти физически, потому что он редко выглядел так - неуверенным, не до конца контролирующим ситуацию, и именно это почему-то пугало сильнее всего.
- Они слишком точно работают, - наконец сказал он, медленно подбирая слова. - Мы отправляли разных людей, десятки, но каждый раз они находят именно наших. Это не случайность.
Я медленно подошла ближе и села рядом, чуть наклонившись к нему, хотя внутри неприятно сжалось чувство тревоги, которое я пыталась игнорировать с самого начала разговора, но оно всё равно возвращалось, становясь только сильнее.
- Тогда что? - спросила я тише, почти шёпотом. - А у тебя есть подозрения?
Он не ответил сразу, просто смотрел в пол, будто там мог найти правильный ответ, и только спустя несколько секунд медленно поднял взгляд на меня, и в этот момент расстояние между нами стало неожиданно маленьким, воздух слишком тяжёлым, а тишина давящая, и я неожиданно почувствовала, как ускоряется дыхание.
- Есть предатель, - сказал он наконец. - Он здесь. И он передаёт всё. Но кто - я пока не знаю.
От этих слов внутри всё сжалось сильнее, и я почувствовала, как по спине пробежал холодок, после чего резко поднялась с места, будто движение могло вернуть контроль над ситуацией и убрать это давящее ощущение, которое становилось всё сильнее с каждой секундой.
Он тоже встал почти сразу, и снова оказался слишком близко, так что пространство между нами будто исчезло само по себе, и я резко поймала его за руку, сама не понимая зачем, просто чтобы остановить этот момент, который становился невыносимо напряжённым и слишком опасным для моего спокойствия.
- Ты же не меня подозреваешь, Лукас? - голос прозвучал тише, чем я ожидала, почти срываясь. - Ты же не думаешь, что я...
Я не закончила, потому что не смогла, и в этот момент он посмотрел прямо на меня, и в его взгляде не было ни сомнения, ни обвинения, только усталость и что-то очень тихое, почти человеческое, чего я раньше в нём не замечала и к чему я не была готова.
- Я даже не допускал такой мысли, - ответил он спокойно. - Если бы это было так, ты бы давно себя выдала. У тебя было слишком много возможностей, когда мы были наедине. И я... не хочу в это верить.
Он отвернулся, будто закрывая разговор, но в комнате всё равно осталось тяжёлое ощущение недосказанности, и впервые за весь этот разговор мне стало не просто тревожно, а по-настоящему не по себе.
Он же не думает, что я предатель, правда?
Мы спустились вниз, и там, как и ожидалось, пока были только Нейт и Лео, и я, почти не поднимая взгляда, даже не посмотрела в сторону Нейта, хотя где-то глубоко внутри неприятно кольнуло осознание того, что, возможно, он всё равно погибнет из-за моего выбора, и от этой мысли внутри поднималось тяжёлое, вязкое чувство вины, от которого я тут же пыталась отмахнуться, убеждая себя, что после всего случившегося я вряд ли вообще могу хоть как-то перечить Лукасу или изменить ход событий.
Мы сели на свои места, и Лукас, как будто специально нарушая тишину и спокойствие момента, начал обсуждать убийство «Тёмных», произнося это так спокойно, словно речь шла о чем-то обыденном, а я в этот момент застыла в ступоре, чувствуя, как внутри всё холодеет, и, подняв глаза, я неожиданно встретилась с пристальным взглядом Нейта, в котором читалось слишком много молчаливых слов, и мы, казалось, застыли в этом напряжённом беззвучии, где даже воздух между нами стал тяжёлым, будто наполненным невысказанными обвинениями и вопросами, на которые никто не хотел отвечать.
Я не знаю, сколько длилось это напряжённое молчание, но в какой-то момент я почувствовала, как рука Лукаса нашла мою и спокойно переплелась с ней, и от этого простого, но властного жеста моё сердце вдруг забилось быстрее, будто сбилось с ритма, и я невольно перевела взгляд на него, замечая, что он всё ещё продолжает разговор с Лео, оставаясь внешне холодным и собранным, но при этом каким-то странным образом присутствуя и рядом со мной одновременно, словно разделённый между двумя реальностями.
Я снова подняла взгляд и заметила, как Нейт смотрел прямо на наши сцепленные руки, и в этом взгляде было что-то тяжёлое, почти болезненное, от чего внутри у меня на секунду всё сжалось, хотя я сама не хотела признавать этого чувства.
Когда женщины вошли в зал, Лукас и Лео завершили разговор и повернулись к ним, и я невольно задержала взгляд на Арии, у которой уже было заметно небольшое округление живота, и в этот момент я ясно поняла, что сегодняшний день, возможно, станет переломным, хотя где-то внутри я всё ещё цеплялась за мысль, что не хочу быть тем человеком, который разрушит чью-то жизнь, но одновременно понимала, что после всего я уже не могу отступить, особенно когда на кону стоит жизнь Лукаса.
Я заметила Диану, которая смотрела на меня с плохо скрываемым раздражением, и почти в тот же момент рука Лукаса на моей ладони неожиданно разжалась и отпустила меня, и я, посмотрев на него, сжала губы, мгновенно решив, что это произошло не просто так, возможно, из-за её взгляда или присутствия, и внутри вспыхнуло неприятное чувство, смешанное с уязвимостью и злостью.
Я снова сжала его руку и приподняла её так, чтобы это было заметно окружающим, и Диана сразу это увидела, сжала губы и резко отвернулась, а я, не сдержавшись, позволила себе короткую внутреннюю победу, почти детскую, но такую необходимую в этот момент, чтобы почувствовать хоть какую-то власть над ситуацией.
Я повернула голову и встретилась с насмешливым, пристальным взглядом Лукаса, который чуть наклонился ко мне и тихо, так, чтобы слышала только я, произнёс:
- А говорила, что не ревнуешь.
Я подалась ближе, почти касаясь его носа своим, и тихо, но с холодной иронией ответила, не отводя взгляда:
- С Нейтом ты тоже не особо себя сдерживал.
Он посмотрел на меня так пристально, что на секунду мне стало одновременно и неловко, и странно спокойно, будто между нами происходило что-то, что нельзя было назвать ни игрой, ни войной, но что-то опасно личное.
В зал вошёл Картер-старший, и только после этого все начали приступать к еде, словно его появление само по себе расставило границы и заставило всех вернуться к роли, которую они должны были играть.
Картер повернулся к сыновьям и спокойно, но властно произнёс, что после ужина состоится встреча с Маямскими, и если они заключат договор, то будет организован вип-приём, на котором соберутся все союзники, потому что сейчас им необходимо максимально укрепить позиции и влияние.
Я сжала руку Лукаса сильнее, и он повернулся ко мне, а я, чуть наклонившись, тихо спросила, почти не веря собственному голосу:
- Значит, я увижу своих родителей?
Он коротко кивнул, и в этот момент внутри меня что-то резко дрогнуло, потому что я впервые за долгое время почувствовала не напряжение, а почти детскую радость, которую я уже давно не позволяла себе испытывать, хотя одновременно понимала, что именно этот вечер может стать началом куда более страшных событий.
Я знала, что должна ненавидеть предстоящий ужин с Маямскими, потому что именно из-за него мне придётся принять решение, связанное с ещё не рождённым ребёнком Арии, и эта мысль давила на меня тяжёлым камнем, но я всё равно пыталась удержаться за логику, убеждая себя, что это необходимо ради Лукаса, потому что Лео, возможно, не так бездушен, но его жена внушала мне недоверие, и я боялась, что именно она способна повернуть всё в свою пользу.
Картер-старший продолжил говорить, объявляя, что приём будет длиться три дня, с их стороны будут обеспечены еда, музыка, комнаты и территория, и всё это звучало как демонстрация власти, а не просто деловое предложение.
И в этот момент резкий крик разорвал пространство зала, мгновенно обрывая мои мысли и, казалось, мысли всех присутствующих, потому что Ария внезапно схватилась за живот и тихо застонала, и я почувствовала, как внутри всё сжалось до ледяного комка, а ноги на секунду стали ватными.
Лео тут же помог ей подняться, и когда она сделала шаг, из неё пошла кровь, из-за чего по залу прошёл общий вздох ужаса, и я застыла, не в силах отвести взгляд, впервые видя её такой уязвимой и почти сломанной, хотя ещё недавно она казалась уверенной и опасной.
Лео стоял в полном ступоре, будто не мог поверить в происходящее, а Лукас крепче сжал мою руку, но даже это не могло вернуть мне контроль над собой, потому что шок полностью парализовал мысли.
В голове вспыхнула пугающая мысль, не связано ли это со мной и с тем, что я дала указание Стелле, хотя я сама до конца не понимала, могла ли я действительно повлиять на это, ведь я думала, что всё произойдёт иначе, спокойнее, и не таким образом.
Лео поднял Арию на руки и быстрыми шагами вынес её из зала, а я смотрела им вслед, чувствуя, как внутри всё становится пустым и холодным, словно что-то внутри меня только что треснуло.
Лукас потянул меня к себе и крепко прижал, будто пытался удержать не только моё тело, но и то, что внутри меня уже начинало рассыпаться от увиденного. Потом он наклонился ближе и тихо, почти шёпотом, сказал:
- У тебя лицо бледное... идём, умоешься.
Я лишь коротко кивнула, не находя в себе сил спорить или что-то объяснять, потому что внутри всё ещё стоял тот самый момент - резкий, грязный, слишком реальный, который никак не хотел превращаться в прошлое. Лукас что-то сказал отцу, и тот спокойно кивнул, давая согласие, будто всё происходящее было лишь частью обычного вечера, а не тем, что у меня внутри перевернуло всё с ног на голову. Мы вышли из зала и направились в нашу комнату, и каждый шаг казался слишком громким, слишком отчётливым, будто мир вдруг стал острее.
Я машинально искала глазами Стеллу, цеплялась взглядом за каждую фигуру, но её нигде не было, и от этого тревога только усиливалась, потому что она была единственной, кто мог все объеснить мне все. Комната казалась длиннее, чем обычно, воздух тяжелее, и я чувствовала, как мысли начинают путаться, не успевая за реальностью, которая давила со всех сторон.
Когда мы вошли, Лукас отпустил меня, и я сразу пошла к ванной. Я встала у раковины, включила воду и несколько раз умыла лицо, просто для вида, будто это могло стереть картину, которая уже отпечаталась где-то глубже кожи. Холодная вода стекала по пальцам, по щекам, но не приносила облегчения - наоборот, делала всё ещё более настоящим. Я смотрела в зеркало и понимала, что это не просто испуг, это что-то тяжелее, что осело внутри и не собиралось уходить. Я ожидала чего угодно - боли, крика, паники, но не крови, не этого резкого ужаса, от которого всё внутри сжималось и будто переставало слушаться.
Я вернулась и села рядом с Лукасом на кровать. Он смотрел на меня долго и пристально, не отводя взгляда, будто пытался увидеть не лицо, а то, что за ним спрятано, каждую мысль, каждую трещину, которую я сама не хотела признавать. В его взгляде не было давления, но была внимательность, слишком точная, почти пугающая своей ясностью. Потом он тихо сказал:
- Когда ты увидела кровь, у тебя была такая же реакция, но тогда это было отвращение... а сейчас - страх. - он чуть помолчал, и я медленно подняла на него взгляд. - Райли, скажи... это связано с тобой?
Я резко сжала руки в кулаки, чувствуя, как внутри поднимается волна отрицания, слишком быстрая, слишком защитная, и покачала головой, будто пытаясь убедить не только его, но и себя:
- Нет... просто... я испугалась. Внезапно. Всего этого.
Он отвёл взгляд, словно принял мой ответ, но не до конца поверил, и это молчание между нами стало тяжелее любых слов. Потом он всё же мягко притянул меня ближе и обнял, и я на секунду позволила себе закрыть глаза, но вместо спокойствия снова всплыло лицо Арии -слишком чётко, слишком резко, будто оно не принадлежало воспоминанию, а продолжало происходить прямо сейчас, стоя передо мной.
Мы сидели так несколько минут в тишине, и эта тишина не была пустой - она была наполнена моими мыслями, которые не прекращали крутиться, возвращаясь к одному и тому же. Наконец Лукас сказал, чуть отстранившись:
- Тебе нужно немного лечь. Я пойду узнаю, что случилось.
Я резко покачала головой, почти инстинктивно, и сильнее сжала его руку, не в силах представить, что останусь одна в этой тишине, где всё сразу превращается в мысли, от которых невозможно убежать. Он посмотрел на меня внимательно, чуть дольше, чем обычно, и в его взгляде было что-то понимающее, почти мягкое, будто он уже всё прочитал без слов.
- Я пойду с тобой, - сказала я тихо, но уверенно, не отпуская его руки.
* * *
День назад. Тьма.
- Входите.
Дверь кабинета открылась почти бесшумно, и в комнату вошёл один из людей Главного Тёмного. Он держался ровно, но в его движениях всё равно читалось напряжение - как у человека, который приносит не просто сообщение, а приговор, завёрнутый в вежливые слова.
Тёмный сидел в кресле спиной к окну, где за плотными шторами едва угадывался ночной город. Он медленно повернул кресло, и его взгляд сразу же зацепился за вошедшего. Голос прозвучал низко, жёстко, без единой лишней эмоции - таким тоном обычно не спрашивают, а утверждают судьбу.
- Сэр, Тень сообщил нам, что всё идёт по плану, - осторожно произнёс мужчина. - Не сегодня, так завтра всё будет так, как вы и приказали.
Тёмный на секунду задержал на нём взгляд, словно оценивая не слова, а их цену. Затем чуть наклонил голову, и в этом движении было больше угрозы, чем в любом крике.
- Пусть тогда дальше следит, - холодно произнёс он. - Эта девчонка должна умереть. Не он. Её отец слишком легко находит общий язык с другими кланами. Это становится проблемой.
Мужчина коротко кивнул, не задавая лишних вопросов. В этой комнате вопросы были роскошью, которую никто себе не позволял.
- Сэр, есть ещё пожелания? - уточнил он, стараясь держать голос ровным.
Тёмный медленно открыл ящик стола и достал папку. Толстую, аккуратно собранную, с именами, датами, фотографиями. Всё, что касалось Райли Митчел и Лукаса Картера, было там разложено так, будто их жизни уже заранее разобрали по кускам.
Он положил папку на стол, не спеша пролистал пару страниц и даже не поднял взгляда, когда снова заговорил.
- Передай, чтобы он работал тише. Уже прошло столько времени, а вы всё ещё не можете убрать девчонку.
Мужчина сглотнул, коротко кивнул.
- Я передам, сэр.
Он развернулся и вышел из кабинета, закрыв за собой дверь так же осторожно, как и входил, словно боялся потревожить саму тьму, которая оставалась внутри.
В комнате снова стало тихо.
Тёмный остался один. Он медленно взял нож со стола, подержал его в пальцах, а затем резко метнул его вперёд - прямо в фотографию девушки в папке. Лезвие вошло точно в изображение, будто ставя точку в приговоре.
Он наклонился чуть ближе, и голос его прозвучал почти шёпотом - спокойным, но окончательным.
- Твой день настал.
Привет, girls 💋
Оцените главу - наконец-то я написала проявление Тёмного, и теперь всё самое жуткое только начинается...
Надеюсь, вам понравится. Напишите свои эмоции и мысли, мне правда интересно прочитать 💭
И, если не сложно, проголосуйте за главу - вам секундa, а мне очень приятно 💋💋