Глава 20. Обручение.
Лукас
Я ходил по комнате из стороны в сторону, пытаясь понять, что вообще здесь не так и почему всё внутри раздражает сильнее с каждой секундой, хотя внешне я продолжал оставаться спокойным, будто ничего не происходит, будто это просто ещё один момент, который нужно пережить.
Джианна сидела рядом и снова и снова говорила, чтобы я всё отменил - свадьбу, обручение, саму идею этого брака, и её голос становился всё настойчивее, давил на уши, будто она пыталась не просто убедить, а вытащить из меня решение силой, и именно это раздражало сильнее всего.
Но я не отвечал. Я просто слушал, ровно дышал и держал себя в руках так, как привык делать всегда, когда внутри начинает подниматься что-то лишнее.
В дверь резко постучали, настолько резко, что я на секунду остановился, и первая мысль, которая прошла через голову, была о Райли, но это оказался Лео.
- Вы чего так долго? Вас уже ждут, всё начинается, - быстро сказал он, стоя в дверях. - Спускайся к Райли на второй этаж, возьми её, и идите вместе, вас ждут.
Я коротко кивнул, даже не задавая лишних вопросов, потому что сейчас они были не нужны.
- Спустись вниз, - спокойно сказал я Джианне, не повышая голос и не меняя выражения лица. - И если кто-то спросит, скажи, что ты подруга Райли.
Она недовольно поджала губы, будто хотела возразить, но в итоге промолчала и всё же поднялась.
Я вышел следом.
Райли стояла у лестницы одна, и на секунду всё вокруг будто стало тише, хотя внизу уже собирались люди, потому что именно в такие моменты тишина всегда ощущается сильнее, чем шум.
Она была в бордовом платье, и я заметил это сразу, хотя не хотел обращать внимание, но всё равно обратил, потому что это платье подчёркивало её слишком точно, слишком правильно, и от этого мысль «красивая» возникла сама, без разрешения.
Но сразу же за ней пришло другое: сложная.
Она не смотрела на меня.
Я остановился рядом и на секунду просто молчал, потому что иногда пауза говорит больше, чем любое действие.
Я подал ей локоть.
Она не взяла сразу.
Сначала посмотрела.
Потом чуть дольше задержала взгляд.
И только после этого осторожно положила руку, будто проверяя, можно ли вообще доверять этому моменту.
Её пальцы были тёплые, но дрожали.
И мы пошли вниз.
Шаги отдавались по лестнице слишком громко, хотя никто из нас не говорил ни слова, и именно эта тишина между нами ощущалась тяжелее всего, потому что в ней было слишком много мыслей, которые никто не произносил вслух.
Внизу уже собралось много людей - родители, гости, знакомые, просто наблюдающие лица, и всё это пространство было заполнено ожиданием, которое давило со всех сторон.
Райли выдохнула.
Я почувствовал это даже не глядя.
И её рука на моём локте сжалась чуть сильнее.
Но я всё равно не посмотрел на неё.
Мы вошли в гостиную.
Регистратор уже сидел за столом с документами, и эта картина выглядела слишком официально для того, что сейчас должно было произойти.
Я помог Райли сесть напротив и сел рядом, сохраняя ту же спокойную позу, будто всё происходящее - обычная формальность.
Но тишина в комнате стала другой.
Плотной.
Тяжёлой.
Райли.
У меня всё внутри дрожало так сильно, будто тело больше не принадлежало мне, будто каждое движение рук, каждое вдохновение воздуха происходило отдельно от меня, и в какой-то момент я поймала себя на мысли, что мой кошмар уже начался не с момента, когда мы вошли сюда, а гораздо раньше - возможно, тогда, когда я вообще согласилась оказаться в этом месте.
Когда регистратор открыл папку и ровным, официальным голосом произнёс:
- Уважаемые мисс Райли и мистер Лукас, вы пришли сюда, чтобы зарегистрировать ваш брак,
я сжала руки под столом так сильно, что ногти впились в кожу, и в тот же момент почувствовала, как внутри всё сжимается в один тугой узел, в котором больше нет воздуха, нет пространства для мысли, и остаётся только ощущение, что ещё немного - и я просто не выдержу этого давления.
- Подтверждаете ли вы своё добровольное согласие на вступление в брак?
Я медленно подняла взгляд на Лукаса, почти не осознавая этого движения, и в тот же момент почувствовала, что он тоже смотрит на меня - спокойно, ровно, так, будто ничего особенного сейчас не происходит, будто это просто формальность, но именно эта его тишина почему-то ударила сильнее любого крика, потому что в ней не было ни сомнений, ни паники, ни того, что сейчас разрывает меня изнутри.
Мы сказали одновременно, почти не разрывая зрительного контакта, будто сам факт произнесённых слов уже не имел обратного пути:
- Да.
- Да.
Регистратор кивнул и повернулся к нему, и я почувствовала, как в этот момент время будто замедлилось ещё сильнее, потому что каждое движение, каждый звук стал слишком отчётливым, слишком громким внутри этой тишины.
- Лукас, согласны ли вы взять в супруги Райли?
Он смотрел на меня дольше, чем нужно было для ответа, и в этом взгляде не было ни тепла, ни холодной агрессии, только спокойствие, которое почему-то ощущалось тяжелее любого выраженного чувства, и когда он наконец заговорил, его голос прозвучал ровно, тихо, почти бесшумно, будто он не хотел нарушать и без того хрупкое равновесие этой комнаты:
- Согласен.
Регистратор перевёл взгляд на меня, и в этот момент у меня внутри всё снова сжалось, потому что я физически почувствовала, как внимание всей комнаты словно сместилось на меня одну, как будто сейчас решается не просто формальность, а что-то гораздо более необратимое.
- Райли, согласны ли вы взять в супруги Лукаса?
Я посмотрела на него снова, и мне показалось, что его взгляд не меняется вообще, будто он уже заранее знает любой мой ответ, будто в этом нет выбора, только момент произнесения.
И я вдруг отчётливо поняла, что если сейчас скажу «нет», это уже ничего не изменит, потому что я всё равно здесь, всё равно в этой комнате, всё равно в этом моменте, из которого нет аккуратного выхода.
- Согласна, - выдохнула я.
Регистратор кивнул и протянул бумаги Лукасу, и он подписал их так спокойно и ровно, будто это просто очередной документ, не имеющий никакой эмоциональной нагрузки, и именно это почему-то заставило меня почувствовать ещё большее напряжение, потому что если для него это так просто, то почему внутри меня всё наоборот разрушается.
Когда ручка оказалась у меня в руках, мои пальцы дрожали настолько сильно, что я на секунду замерла, прежде чем вообще коснуться бумаги, и когда я всё же поставила подпись, она вышла неровной, слегка кривой, будто рука сама сопротивлялась тому, что я делаю.
Перед нами поставили подушечку с кольцами.
И в этот момент в комнате стало почти невыносимо тихо.
Лукас взял кольцо первым, и я заметила, как он на секунду задержал его в пальцах, прежде чем повернуться ко мне, и это была очень короткая, почти незаметная пауза, но она почему-то ощущалась сильнее, чем всё остальное.
Он протянул руку.
Я смотрела на неё несколько секунд, будто не до конца понимая, что сейчас должно произойти, и только потом медленно подняла свою, чувствуя, как дрожь проходит от пальцев до запястья.
Когда он надел кольцо, движения были спокойными, точными, без лишней спешки, и в этом спокойствии было что-то странное, почти пугающее своей устойчивостью.
Потом я взяла его кольцо.
И чем ближе оно было к его пальцам, тем сильнее становилась дрожь в руках, потому что в этот момент уже невозможно было притворяться, что это просто формальность, что это ничего не значит.
Он слегка подал руку вперёд, почти незаметно помогая мне, и кольцо наконец оказалось на месте.
Регистратор закрыл документы.
- Объявляю вас мужем и женой.
Лукас поднялся первым.
Пауза.
Он протянул мне руку.
И я не сразу её взяла.
Секунда.
Другая.
И только потом вложила свою ладонь в его, чувствуя, как его хват спокойный, уверенный, слишком устойчивый для этого момента, где у меня внутри всё ещё продолжало рушиться.
Фотограф сделал снимок, вспышка резанула глаза, потом ещё одна, и в этот момент вокруг послышались хлопки и голоса:
- Счастья вам...
- Будьте счастливы...
И я стояла, держа его за руку, понимая только одно -
что слово «счастье» сейчас звучит как что-то из другой жизни, которая уже не моя.