3
Палата оказалась небольшой.
Белые стены, две кровати, тумбочка и окно, из которого почти ничего не видно — только кусок серого неба.
Ксюша села на край кровати, сжимая в руках рукав кофты.
Её уже оформили, взяли первые анализы, сказали «ждать».
Ждать она умела.
Артём сидел рядом, болтая ногами.
— Ты тут останешься? — спросил он.
— Да, — тихо ответила Ксюша.
— А я?
Она чуть улыбнулась.
— Ты дома. С мамой.
Он скривился.
— Скучно.
— Зато без больниц.
— Зато без тебя, — буркнул он.
Ксюша на секунду замерла.
Потом осторожно растрепала ему волосы.
— Ненадолго.
Дверь тихо открылась.
Мама.
Она выглядела так, будто бежала сюда без остановки — немного растрёпанная, с тревогой в глазах.
— Ксюша, — сразу подошла к ней. — Что случилось?
— Всё нормально...
— Не «нормально», если ты в больнице, — резко перебила она.
Артём тихо слез с кровати, чувствуя напряжение.
Ксюша опустила взгляд.
— Мне стало плохо. Но уже лучше.
Мама глубоко вздохнула, провела рукой по лицу.
— Почему ты сразу не сказала, что тебе плохо раньше?
Ксюша молчала.
— Ксюш.
— Я не хотела... — она запнулась. — Ты и так устаёшь.
В палате стало тихо.
Мама отвернулась к окну.
— Я устаю не для того, чтобы ты молчала о таких вещах.
Это было не крик.
Хуже — усталость.
Ксюша сжала пальцы сильнее.
— Прости.
— Не извиняйся, — тихо сказала мама. — Просто... говори.
Артём посмотрел то на одну, то на другую, и вдруг сказал:
— Я следил за ней!
Обе посмотрели на него.
— Правда! — быстро добавил он. — Я сразу понял, что что-то не так!
Ксюша не выдержала и чуть улыбнулась.
— Да, ты молодец.
Он гордо кивнул.
Дверь снова открылась.
На этот раз — без стука.
— Так, как у нас тут дела? — раздался знакомый голос.
Адель.
Та самая — кудрявые короткие волосы, чуть растрёпанные, как будто она их вообще не укладывает. Рукава формы немного закатаны, и из-под них видны татуировки.
Один глаз светлее другого — заметно, если присмотреться.
Пирсинг ловит свет, когда она поворачивает голову.
Она выглядела... слишком «живой» для этого стерильного места.
Ксюша невольно подняла взгляд чуть выше, чем обычно смотрит на людей.
И сразу отвела.
— Родственники? — коротко спросила Адель.
— Мама, — ответила женщина.
— Отлично. Тогда коротко: оставляем её на обследование. Есть подозрение на серьёзный сбой — сердце, давление, возможно, нервная система. Надо проверять.
Мама напряглась.
— Это опасно?
— Сейчас — нет, — спокойно ответила Адель. — Но если игнорировать — может стать.
Она говорила чётко, без лишних эмоций.
— Мы всё посмотрим. Анализы, мониторинг, возможно, несколько дней наблюдения.
Артём нахмурился.
— А уколы будут?
Адель посмотрела на него.
— Конечно, — серьёзно. — Огромные. Прямо вот такие.
Она показала руками.
Артём замер.
Потом Ксюша тихо сказала:
— Она шутит.
Адель чуть усмехнулась.
— Умная.
И сделала пометку в листе.
На Ксюшу она больше не смотрела.
Почти.
— Если будут вопросы — задавайте медсестре или мне, — добавила она уже более нейтрально. — Я на дежурстве.
Мама кивнула.
— Спасибо.
— Пока не за что, — привычно отозвалась Адель.
И вышла.
⸻
После этого всё снова стало обычным.
Разговоры, тишина, ожидание.
Мама ещё долго сидела рядом, иногда что-то спрашивала, иногда просто молчала.
Артём в какой-то момент начал зевать.
— Тебе пора домой, — сказала Ксюша.
— Не хочу.
— Надо.
Он посмотрел на неё.
— Ты точно нормально?
Она кивнула.
— Да.
Он подошёл и крепко обнял её.
Редко так делал.
— Я завтра приду.
— Хорошо.
Когда они ушли, палата стала пустее.
Слишком тихой.
Ксюша легла на кровать, глядя в потолок.
Где-то в коридоре слышались шаги, голоса, иногда — тот самый голос, чуть насмешливый.
Она не вслушивалась.
Просто отмечала, что он есть.
И почему-то это немного... успокаивало.