Глава 7
Люк стоял почти вплотную, лениво покручивая пистолет на пальце и разглядывая оружие с таким интересом, будто перед ним оказалась редкая игрушка, а не вещь, из-за которой люди обычно убивали друг друга.
– Как невежливо с моей стороны… – протянул он с лёгкой усмешкой. – Даже не поздоровался. Занятная вещица. Наше старье с этим не сравнится.
Скарлет молча следила за его руками. Расстояние между ними было ничтожным. Один рывок. Тренировки вспыхнули в памяти сами собой – захват, разворот кисти, давление на сустав. Против человека это должно было сработать. Должно.
Она оттолкнулась от земли раньше, чем успела передумать. Пальцы сомкнулись на оружии, но парень среагировал мгновенно. Её запястье болезненно вывернуло в сторону. Пистолет даже не дрогнул в его хватке. Одним коротким движением он высвободил оружие и почти сразу упёр дуло ей в лоб.
Скарлет застыла. Холод металла пробрал даже сквозь волосы у виска. Тело отреагировало быстрее сознания – мышцы свело напряжением, дыхание сбилось, по спине прошёл неприятный холод. Она невольно отступила, упираясь поясницей в ржавый бок пикапа.
Щелчок предохранителя прозвучал оглушительно.
Люк смотрел на неё сверху вниз уже без прежней насмешки. Его тёмные глаза оставались почти спокойными, и от этого становилось только хуже. Слишком молодое лицо для человека, который так уверенно держал оружие у чужой головы.
– Люк. – голос прозвучал с другой стороны машины.
К ним подошёл второй парень – высокий, широкоплечий. В руках он держал топор так спокойно, будто таскал его с собой всю жизнь.
На нём тоже не было маски. Скарлет снова почувствовала этот странный внутренний сбой. Люди без защиты не должны были существовать.
Люк ещё несколько секунд не убирал оружие, будто проверял её взглядом на что-то понятное только ему самому, а затем всё же отвёл пистолет в сторону.
Бейн молча бросил ему моток верёвки.
– Свяжи ей руки.
Голос у него оказался неожиданно глубоким и ровным. Без угрозы. Без раздражения. Так мог бы говорить человек, уставший даже от собственной злости.
Они действовали быстро и слаженно. Люк перехватил запястья Скарлет уверенно, явно привыкнув к подобному. Верёвка скользнула по коже, стянула руки за спиной. Узлы он затягивал крепко, но без бессмысленной жестокости – ровно настолько, чтобы она не смогла вырваться.
Бейли сопротивляться даже не пытался. Когда чемоданчик оказался в чужих руках, его лицо будто осунулось ещё сильнее. Он дёрнулся вперёд так резко, что едва не потерял равновесие.
– Осторожнее… Там… – голос сорвался.
Люк прижал кейс к боку и коротко усмехнулся.
– Наделали вы шума. Теперь вся округа к нам полезет.
Он натянул мешок Скарлет на голову. Мир сразу исчез. Остался только запах старой ткани, собственное дыхание и глухие шаги вокруг. Бейли задышал чаще почти сразу. Скарлет услышала это даже сквозь шум крови в ушах.
Их подняли и повели дальше. Под ногами шуршал мусор, иногда скрипел гравий. Бейли хромал всё сильнее, постоянно сбиваясь с шага. Несколько раз он цеплялся ботинком за что-то на дороге, и тогда его грубо подталкивали вперёд.
– Без глупостей, – спокойно произнёс Бейн где-то за спиной. – Иначе первыми пойдёте кормить заражённых.
Он говорил это без нажима. Почти буднично, словно речь шла о погоде.
Скарлет коротко кивнула, хотя он всё равно не мог этого увидеть. Странно, но паника так и не приходила. После ботанического сада внутри будто что-то выгорело, оставив после себя пустое ровное оцепенение. Мысли работали ясно. Даже слишком ясно. Она считала повороты, пыталась уловить направление ветра, запоминала звуки шагов и запах сырости, который постепенно становился сильнее.
Где-то наверху скрипнула металлическая конструкция. Слева капала вода.
Бейн и Люк двигались уверенно, не сбавляя шага и ни разу не споря о дороге. Они знали маршрут слишком хорошо.
«Изгнанники?..»
Мысль засела в голове намертво. Настоящие люди – без масок, без фильтров. Всю жизнь Скарлет слышала о внешнем мире одно и то же: поверхность медленно убивает, а те, кого изгнали, долго не живут. Но сейчас рядом с ней шли двое парней, выглядевших куда живее половины людей в подземном комплексе. И это пугало сильнее заражённых.
– Эй, старик, – внезапно подал голос Люк. – Ну как ощущения? Мир сразу стал страшнее, когда перестал его видеть? Зараженные именно так и видят мир.
Бейли ничего не ответил. Только дыхание под мешком стало ещё рванее. Скарлет почти физически ощущала, как его трясёт рядом. Не от боли в ноге, не от страха перед смертью — от страха потерять кейс. Будто внутри чемоданчика лежало что-то важнее человеческой жизни. Возможно, за годы работы ему внушали это так долго, что мысль успела въесться глубже инстинктов.
Люк тем временем продолжал говорить почти без остановки, словно тишина раздражала его сильнее любой опасности.
– Отец, наверное уже видел сотни кишащих тварей возле района. Если полезут толпой – опять придётся всё зачищать. А если дом не удержим, то начинай сначала: панели, аккумуляторы, трубы…
Он нервно усмехнулся.
– Обожаю переезды. Перемены дают ощущение жизни.
Бейн ничего не ответил. Только шаги его звучали ровно и тяжело.
– Нас всё равно отправят чистить улицы, – продолжал Люк. – И всё из-за ваших дружков с пушками.
На последних словах голос его дёрнулся резче. Бейли вздрогнул так заметно, что плечо задело Скарлет. Она осторожно коснулась его локтем, больше машинально, чем осознанно. Тот сразу придвинулся ближе. Словно это движение действительно могло сделать происходящее менее реальным.
Под мешком становилось душно. Воздух пропитался потом и влажной тканью. Каждый вдох отдавался затхлым запахом сырости. Скарлет чувствовала, как по виску медленно ползёт капля пота, но вытереть её не могла.
– Держитесь, – едва слышно шепнула она.
Бейли судорожно кивнул.
Именно в этот момент Скарлет окончательно поняла: если они захотят убить их, никто не успеет помочь. Ни инструкции, ни кодексы, ни имя её родителей здесь ничего не значили. А впереди, среди чужих шагов и гулкой темноты под мешком, её почему-то продолжала преследовать одна невозможная мысль: если эти люди смогли выжить на поверхности… то, может быть, Люмен Каэлус не сумасшедший лжец.
Прошло, наверное, меньше часа, но время под мешком давно потеряло привычную форму. Оно тянулось не минутами – шагами, ударами сердца, чужими голосами и нехваткой воздуха.
Их всё вели вперёд.
Скарлет уже различала дорогу не глазами, а телом. Под ногами давно исчез ровный асфальт. Сначала обувь начала цепляться за трещины и мелкий мусор, потом появились ступени – узкие, шаткие, уходящие вверх. Где-то рядом скрипнули ржавые перила. Воздух изменился тоже: улица осталась позади, сырость стала плотнее, тяжелее, будто стены вокруг годами впитывали плесень, пыль и человеческое дыхание.
Люк продолжал задавать темп. Даже теперь в его шагах чувствовалась какая-то нервная энергия, словно остановиться хотя бы на минуту означало остаться наедине с собственными мыслями.
Бейн, наоборот, двигался ровно и молча. Иногда Скарлет слышала за спиной тихий стук топорища о его ногу. Спокойный звук, почти убаюкивающий. И почему-то именно это пугало сильнее.
Их втолкнули внутрь помещения, провели ещё по нескольким лестничным пролётам, а затем резко остановили.
Скарлет не успела даже понять, что происходит, когда её с силой опустили на бетонный пол. Колени отозвались тупой болью. Верёвка снова впилась в запястья, а через секунду её уже притягивали к чему-то широкому и шероховатому. Столб.
Бейли рядом внезапно дёрнулся. До этого он дрожал, тяжело дышал, спотыкался, но сейчас в нём будто проснулся животный ужас.
– Нет… подождите… что вы делаете?.. – голос его сорвался в сиплый кашель. – Хотя бы мешок снимите… маска… мне трудно дышать…
Слова путались друг в друге.
– Ах да, – спокойно отозвался Бейн. – Совсем забыл.
Наступила короткая тишина, а потом Бейли закричал.
Не сразу. Сначала послышался звук ткани, сорванной с головы. Затем царапающий пластик. Металл задел кожу. И только потом…
– НЕТ!
Маска вместе с мешком упала на пол.
Крик прорезал комнату так резко, что Скарлет дёрнулась всем телом. Сердце ударилось где-то под рёбрами с такой силой, будто пыталось вырваться наружу.
– Наденьте обратно! – голос Бейли ломался прямо на словах. – Пожалуйста… пожалуйста, вы не понимаете…
Он захлёбывался воздухом. Скарлет слышала, как он рвётся вперёд, как верёвки скрипят под рывками, как каблуки ботинок беспомощно скользят по полу.
– Прошу вас…
От прежнего высокомерия не осталось ничего. Только страх – голый, унизительный страх человека, которого всю жизнь учили: без маски ты умрёшь мучительно и быстро.
Скарлет начала вырываться сама. Верёвка впилась в кожу так, что пальцы почти онемели.
– Что вы сделали?! – голос дрогнул против воли. – Что с ним?!
– Тебе тоже снять? – спокойно спросил Бейн.
Она замерла. По позвоночнику медленно пополз холод. Теперь она знала. Не просто догадывалась – знала.
Эти люди жили без масок, дышали этим воздухом, существовали. Всё, чему её учили с детства, треснуло где-то внутри с мерзким хрустом. Скарлет медленно покачала головой.
В комнате послышался тихий смешок Люка.
– Как хочешь, – протянул он. – Хотя рано или поздно всё равно придётся.
Он сказал это почти легко, но за этой лёгкостью ощущалось что-то надломленное. Не жестокость ради удовольствия – усталое желание заставить кого-то ещё увидеть тот же кошмар, через который однажды прошёл он сам.
Скарлет услышала шаги. Бейн направился к выходу.
– Ты уже уходишь? – окликнул его Люк.
– Здесь больше нечего делать.
Дверь захлопнулась. Тишина стала плотнее, и именно тогда Люк вдруг сорвался. Скарлет услышала, как он шагнул к Бейли, как ткань формы резко натянулась в чужом кулаке.
– Да успокойся ты! – рявкнул он почти в лицо исследователю. – Ты сейчас сам себя угробишь!
Бейли задыхался. Воздух вырывался из него короткими судорожными вдохами. Он хватался связанными руками за собственное горло, будто пытался нащупать там невидимую удавку. Послышался сухой кашель.
– Маску… пожалуйста… – он не требовал, он умолял.
Люк резко отпустил его. Тело Бейли ударилось о столб. Несколько секунд в комнате слышалось только его прерывистое дыхание.
Потом шаги приблизились к Скарлет. Люк присел рядом. Она ощущала его присутствие почти физически – запах пыли, металла и чего-то горького, въевшегося в одежду.
– Извини, – неожиданно тихо произнёс он возле самого уха. – Обычно гостей встречают иначе.
Он усмехнулся, и в этой усмешке не было ничего весёлого.
– Но вы ведь не гости.
Скарлет молчала. Сил на ненависть уже почти не оставалось. Всё уходило на дыхание. На попытки втянуть через фильтры хоть немного воздуха.
– Теперь ему остаётся только молиться, – продолжал Люк. – Если, конечно, есть кому.
Скарлет стиснула зубы.
«Ублюдок.»
Но даже сейчас она чувствовала – он говорит это не потому, что ему весело. Словно чужой страх будил в нём что-то собственное старое и гнилое. То, от чего он давно пытался убежать за болтовнёй, шутками и нервным смехом.
Шум со стороны Бейли постепенно затихал. Не потому что он успокаивался, потому что силы заканчивались. Плечи его обмякли, дыхание стало редким, хриплым.
– Вот видишь, – тихо бросил Люк. – А истерил так, будто тебя уже сожрали.
Он поднялся на ноги.
– Надеюсь, до следующей встречи вы всё-таки не доживёте.
Дверь закрылась. Снова. И тогда тишина окончательно рухнула на них всей тяжестью.
Скарлет прислушалась.
– Мистер Бейли?..
Ответа не было. Только тихий стон. А затем глухой удар тела о бетон.
– Нет… нет, пожалуйста…
Она рванулась вперёд так сильно, что верёвки обожгли кожу до боли. Столб удержал на месте. Скарлет попыталась дотянуться до него ногой, плечом – хоть как-то убедиться, что он ещё жив.
Ничего.
Только тяжёлое сиплое дыхание где-то совсем рядом. И в этот момент её наконец накрыло, не страхом даже – осознанием. Они не выберутся. Никто сейчас не придёт. Никто не знает, где они.
Грудь сдавило так, будто внутри медленно проворачивали нож. Из горла вырвался сдавленный крик. Скарлет согнулась, прижимаясь лбом к холодному бетону. Маска стала невыносимой. Воздух под ней превратился в раскалённую влажную духоту. Щёки жгло от слёз, сопли смешивались с солёной влагой на губах, а вытереть лицо она не могла.
Верёвки тёрли кожу при каждом движении. Колени ломило от холода пола. Где-то рядом Бейли вдруг закашлялся, и почти сразу комнату разорвал звук рвоты. Скарлет содрогнулась всем телом. Он был без сознания, но организм продолжал цепляться за жизнь сам.
– Пожалуйста… боритесь… – прохрипела она.
Слова разваливались вместе с дыханием. В памяти вдруг всплыл последний вечер дома – свет ламп, голос матери, усталые глаза отца.
«Простите…»
Мысль ударила больнее верёвок.
«Я не справилась.»
Слёзы потекли сильнее.
Она пыталась думать о чём-то хорошем, но мысли всё равно возвращались к ботаническому саду. К Грегу и Брут. К выстрелам. К тому, как она ушла.
«Хоть бы они выжили…»
Сознание медленно плыло, то ли от нехватки воздуха, то ли от усталости, то ли от того, что внутри больше не оставалось сил держать себя собранной.
Скарлет обессиленно прислонилась затылком к столбу и впервые за долгое время позволила себе подумать о смерти не как о слове из инструкций, а как о чём-то настоящем.
Близком.
Ночь прошла будто одно мгновение. Скарлет даже не поняла, спала ли вообще. Сознание то проваливалось в вязкую темноту, то медленно всплывало обратно, цепляясь за обрывки голосов, за собственное тяжёлое дыхание, за давящую слабость во всём теле.
Сначала шаги показались частью сна – глухими и далёкими. Потом они стали ближе. Скрипнула дверь.
Скарлет вздрогнула и открыла глаза. Ничего не изменилось. Мешок всё так же закрывал маску, плотная ткань липла к стеклу, превращая окружающий мир в мутное серое пятно. Воздух проходил через фильтры тяжело, короткими рваными толчками. После долгого сна дышать стало ещё труднее. В ушах стоял монотонный звон, а тело налилось свинцовой усталостью, будто за ночь кровь превратилась в густую холодную массу.
Ей хотелось сорвать маску. Хотя бы на секунду. Сделать полноценный вдох, перестать чувствовать это давление на лице. Но сил хватило только слабо сжать пальцы.
Рядом лежал Бейли. Сначала Скарлет решила, что он не дышит. Он слишком долго оставался неподвижным. Внутри всё неприятно сжалось. Она не сразу заметила, что сама перестала дышать вместе с ним.
В комнату вошло несколько человек. Каждый звук теперь отдавался в голове болезненными вспышками. Кто-то задел ботинком металлическое ведро, и резкий звон прошёлся по вискам так сильно, что Скарлет невольно зажмурилась.
– Что будем делать с ним? – раздался женский голос.
Кто-то подошёл к Бейли и перевернул его на спину. Люк коротко присвистнул.
– Ну и вонь здесь, – протянул он. – Как ты вообще рядом с ним просидела всю ночь?
Скарлет замерла. Он говорил так, будто ожидал, что она тоже чувствовала запах. Мысль сложилась почти сразу - эти люди не знали, как работают маски. Фильтры очищали не только заражённый воздух – они отсекали запахи, гарь, пыль. Всё оставалось снаружи. Значит, перед ней были не случайно выжившие вылазчики, затерявшиеся среди руин.
Эти люди действительно жили здесь. И давно.
– Живой хоть? – спросил кто-то у двери.
Люк присел возле Бейли, несколько секунд смотрел на него, а потом лениво бросил:
– Живой. Пока.
Только после этих слов Скарлет почувствовала, как из груди медленно вышел воздух.
– Несите его в душ, – произнёс незнакомый мужской голос – низкий и взрослый. – И следите, чтобы не захлебнулся.
– Я бы не рассчитывала, что он легко это переживёт, – заметила женщина, проверяя пульс Бейли. – Организм уже на грани.
– Значит, времени у нас немного.
Они говорили о нём спокойно, почти отстранённо, будто обсуждали не человека, а оборудование, которое ещё можно заставить работать.
Женщина подошла к Скарлет и резким движением стянула мешок с головы.
Тусклый свет ударил по глазам так болезненно, что веки сразу дрогнули. Мир расплывался, очертания предметов плыли перед глазами, а от долгого полумрака даже слабое освещение казалось невыносимым.
Женщина внимательно посмотрела на неё. Светлые волосы были собраны кое-как, рукава закатаны до локтей, а двигалась она быстро и уверенно, будто давно привыкла делать всё одновременно.
– Совсем юная, – тихо произнесла она, не с сочувствием, скорее с удивлением.
Потом повернулась к Бейну:
– Хоть бы мешок сняли.
– Мы предлагали. Она сама отказалась.
Уголок губ Скарлет едва дрогнул, даже сейчас это звучало почти смешно.
– Люк, Хэнк, займитесь мужчиной, – сказала женщина. – А мы пока разберёмся с ней.
Она присела перед Скарлет и осторожно коснулась её подбородка, заставляя поднять голову.
– Слышишь меня?
Скарлет медленно кивнула. Каждое движение отзывалось тупой ломотой в мышцах.
Люк и второй мужчина подняли Бейли под руки и потащили к двери. Его ноги безвольно скользили по полу. Скарлет проводила его взглядом.
«Только выживите.»
Бейн подошёл молча. Опустился рядом и начал развязывать верёвки на её запястьях. Пальцы у него были грубые, со старыми шрамами и сбитыми костяшками. Человек, который слишком часто решал вопросы силой, чтобы руки могли остаться чистыми.
Когда верёвки ослабли, руки Скарлет сразу бессильно опустились вниз. Она почти не почувствовала облегчения. Тело стало тяжёлым и чужим.
Бейн на секунду задержал взгляд на красных следах от верёвок. Скарлет почему-то вдруг подумала, что он видел такие следы далеко не впервые.
Без лишних слов он поднял её на руки. Легко, будто веса в ней почти не осталось. Она машинально ухватилась пальцами за его толстовку. Ткань оказалась тёплой после холодного бетона.
– Бейн, – окликнула женщина, уже вытирая пол тряпкой. Работала она быстро и спокойно, без малейшей брезгливости. – Не перегибай. Она сейчас не выглядит опасной.
– Понял, Нора.
Он ответил ровно, без раздражения, без попытки оправдаться. И именно это тревожило сильнее грубости, словно подобные сцены давно стали для него частью обычной жизни.
Он нёс её по коридору, и Скарлет впервые позволила себе посмотреть на него внимательнее. Высокий. Тяжёлый размеренный шаг. Усталый взгляд человека, который уже давно ничего хорошего от мира не ждёт. И страннее всего было то, что рядом с ним внутренний шум постепенно стихал. Будто её собственная опустошённость вдруг столкнулась с чужой – старой, давно вросшей в человека настолько глубоко, что он уже научился жить с ней.