«Сердце среди руин»

Сначала вниз спустился Джей. Он полз осторожно, почти бесшумно, проверяя каждый выступ и каждую трещину в узкой шахте вентиляции, прежде чем двинуться дальше. За ним один за другим выбрались остальные: Чонвон, Сону, Ни-ки, Джейк, Хаджин, Ёрим, Ханби и Джиён. Сонхун вылез последним, как и всегда когда нужно было замыкать группу и убедиться, что никто не остался позади. Он на миг задержался у края вентиляционного хода, быстро окинул взглядом коридор и только потом спрыгнул на пол. Лампы над головой мигали тусклым белым светом, стены были холодные, гладкие, серые, и от всего этого у Хоён неприятно сжалось внутри. Это место было слишком знакомым.

Хоён замерла почти сразу. Сначала она просто оглянулась, потом медленно перевела взгляд на правую стену, на старую табличку с потертой маркировкой, на глубокую царапину у самого пола, и сердце у нее пропустило удар. Она помнила эти коридоры не головой, а ощущением — запахом химикатов, холодом под ногами, тревогой, которая тогда висела в воздухе так густо, что казалось, ее можно потрогать руками. Хоён хотела сказать об этом сразу, но сдержалась. Ей нужно было убедиться еще раз, чтобы не бросать слова на ветер. Поэтому она промолчала, сжала пальцы и пошла вместе со всеми дальше.

— Все на месте? — тихо спросил Сонхун, окидывая коридор внимательным взглядом.

— Да, — коротко ответил Джей, и по его тону сразу было ясно: он уже собрался и готов двигаться дальше.

— Тогда не шумим, — добавил Чонвон.

Хисын стоял чуть в стороне, и уже по тому, как он держался, было видно, что ему плохо. Не “чуть-чуть тяжело”, не “немного мутит”, а действительно плохо. Лицо у него было бледным, дыхание неровным, а в движениях появилась та осторожность, которая бывает у человека, когда он пытается не показать, что вот-вот рухнет. Сонхун сразу заметил это и сжал челюсть.

— Ты как? — спросил он негромко, подойдя ближе.

— Нормально, — ответил Хисын автоматически, даже не глядя на него.

Сонхун усмехнулся без радости.

— Ты уже говорил это, когда был не в порядке еще сильнее.

Хисын дернул плечом.

— Я правда в порядке.

— Нет, — резко, но тихо сказал Сонхун. — Не в порядке. И не спорь со мной сейчас.

Эти слова прозвучали жестче, чем он хотел, и в воздухе между ними сразу натянулась старая, еще не остывшая ссора.

— Мы это уже проходили, — сухо сказал Хисын. — Не начинай снова.

— Я не начинаю. Я пытаюсь не дать тебе упасть лицом в пол.

— Сонхун.

— Хисын.

Они замолчали одновременно. И в этой короткой паузе было все: близость, которую не нужно было объяснять, и усталость от того, что оба слишком хорошо знали, как бесит и ранит их собственное упрямство. Но сейчас спорить было не время. Сонхун тяжело выдохнул и, хотя внешне остался спокойным, дальше уже не отходил от Хисына ни на шаг.

Остальные тоже не теряли времени. Джей проверил ближайшую дверь, затем второй коридор, и жестом велел остальным идти за ним. Хаджин шел рядом с Ёрим. Хаджин был глухим, Ёрим — немой, и между ними почти не было нужды в лишних движениях: один взгляд, одно касание, короткий жест — и они понимали друг друга лучше, чем многие могли бы понять словами. Ханби шла чуть позади них, внимательно глядя по сторонам, а Джиён держалась ближе к центру группы и оглядывалась с явным напряжением.

Коридор привел их к распахнутой двери, за которой начинался следующий блок. Там стены были темнее, а воздух тяжелее. Здесь уже не было ощущения заброшенности. Наоборот, казалось, что место просто замерло в ожидании, будто бы кто-то вот-вот должен был вернуться и снова начать работу. На стенах висели старые схемы, какие-то отметки, потускневшие таблички. Пол был чище, чем в коридоре, а это только усиливало тревогу. Будто отсюда ушли совсем недавно.

— Архивные секции дальше, — тихо сказал Джей, указывая вперед. — Я видел обозначение на двери.

— Идем, — коротко ответил Сонхун.

Хоён шла молча и все сильнее убеждалась, что не ошиблась. Чем дальше они заходили, тем больше совпадений находилось: угол стены, проржавевшая панель, сломанный датчик у потолка, даже следы от колес каталок на полу. Это место било по памяти слишком сильно, чтобы оставались сомнения. Но она все равно молчала. Хотела дождаться, когда у нее не останется ни единого повода ошибиться.

— Мне это не нравится, — пробормотал Ни-ки.

— Мне тоже, — ответил Чонвон. — Слишком пусто.

— В таких местах пусто не бывает просто так, — мрачно заметил Джейк.

Они вошли в архивный блок почти без звука. Дверь открывалась тяжело, Джей толкнул ее плечом, и внутрь все вошли уже с готовностью к чему угодно. Первое, что бросилось в глаза, — ряды металлических шкафов, столы с разбросанными бумагами, старые мониторы и толстые папки, оставленные так, будто кто-то вышел на минуту и уже не вернулся. На столе лежали документы, часть страниц была вырвана, но остальное сохранилось достаточно хорошо, чтобы понять: это не просто склад старых отчетов. Это был архив того, что здесь делали годами.

Сонхун первым подошел к столу и взял одну из папок. Он быстро пролистал страницы и тут же стал мрачнее.

— Здесь не один проект, — сказал он.

Джей заглянул ему через плечо.

— Что именно?

Сонхун провел пальцем по строчке, где были коды, даты и короткие обозначения.

— Это правительственная разработка. Старый эксперимент. Они охотились не на мертвецов, — он поднял взгляд, и в голосе стало жестче, — а на живых.

После этих слов повисла тишина. Даже Ни-ки перестал хмуриться и просто смотрел на бумаги. Ханби чуть сдвинулась ближе к Ёрим, а та опустила взгляд, сжав пальцы. Джиён застыла, будто услышала что-то слишком страшное, чтобы сразу это принять. Чонвон медленно перелистнул еще несколько страниц, и его лицо стало серым.

— То есть они… — начал Джейк.

— Проводили эксперименты на людях, — договорил Джей. — И делали это не один раз.

Хисын, стоявший рядом с Сонхуном, вдруг резко вдохнул и оперся ладонью о край стола. Ему явно стало еще хуже. Сонхун мгновенно повернулся к нему.

— Сядь.

— Не надо.

— Хисын, сколько ещё ты будешь со мной спорить? Перестань уже.

— Я сказал, не надо.

Голос у Хисына был слабый, но упрямство — прежнее. Только теперь оно держалось уже не на силе характера, а на чистом нежелании показать, насколько ему плохо. Сонхун смотрел на него несколько секунд, а потом все-таки мягче добавил:

— Просто сядь. Мне не нужен герой, мне нужен ты в сознании.

Хисын опустил взгляд, и что-то в его лице дрогнуло. Он понимал, что спорить бессмысленно, но и признать слабость тоже не мог. В конце концов он все же медленно сел на край стула, будто каждое движение отнимало у него последние силы.

— Вот так бы сразу, — буркнул Сонхун, но в голосе уже не было злости, только напряжение и усталость.

— Здесь есть списки, — тихо сказал Чонвон, доставая из ящика толстую папку. — И не только списки.

— Что еще? — спросил Сонхун.

Чонвон перевернул несколько страниц.

— Отчеты по “реакциям”. Схемы камер. Перемещение образцов. Отметки о том, кто выжил, а кто нет.

— Кто выжил? — переспросила Джиён.

Никто не ответил сразу. Сонхун снова посмотрел на бумаги и нахмурился сильнее.

— Здесь все разложено по этапам, — сказал он. — Как будто они не просто проводили опыты, а строили систему.

— Систему чего? — тихо спросила Ханби.

И в этот момент Юсон наконец шагнул ближе. До этого он просто стоял, слушал и наблюдал, но теперь, когда опасность стала достаточно реальной, чтобы говорить, он заговорил.

— Систему охоты, — произнес он глухо. — Сначала они создавали заражение. Потом тестировали поведение людей в закрытых зонах. Потом начали отсеивать тех, кто казался им бесполезным. Живых. Не мертвецов. Живых.

Все повернулись к нему.

— Ты знал это с самого начала? — спросил Джей резко.

Юсон не отвел взгляд.

— Да.

— И молчал? — в голосе Джейка уже прозвучало недоверие.

— Я говорил только тогда, когда это было нужно, — отрезал Юсон. — Если бы я рассказал все сразу, вы бы не поверили. А времени у нас и так нет.

Сонхун стиснул зубы, но спорить не стал. Потому что в одном Юсон был прав: сейчас правда нужна была не ради споров, а ради того, чтобы выжить. И все равно внутри у Сонхуна неприятно кольнуло. Он ненавидел, когда кто-то скрывал важное. Но сейчас документов вокруг было достаточно, чтобы понять, почему Юсон ждал именно этого момента.

Хоён стояла у шкафа и смотрела на знакомый ряд металлических ящиков так, будто сейчас перед ней распахнется память целиком. Она посмотрела на Сонхуна, потом на Джея, потом на Хисына, который сидел бледный, почти белый, с закрытыми глазами.

— Это она, — сказала Хоён.

Все посмотрели на нее.

— Ты уверена? — тихо спросил Сонхун.

— Да, — ответила она. — Я просто не хотела говорить, пока не буду знать точно. Но это та самая лаборатория.

Слова повисли в воздухе тяжелой тишиной. Теперь уже никто не пытался делать вид, что они попали в чужое место. Это была их старая точка боли. Их старый кошмар. И если Юсон был прав, то здесь начиналась вся цепочка, которая привела их к сегодняшнему дню.

— Значит, мы вернулись туда, откуда все пошло, — тихо сказал Чонвон.

— Значит, да, — ответил Сонхун.

Он медленно выпрямился и посмотрел на всех так, как смотрит лидер, когда понимает, что дальше нельзя тратить ни секунды на сомнения.

— Слушайте все, — сказал он. — Мы найдем главный архив. Узнаем, что именно они здесь делали. А потом уничтожим это место.

Ни-ки поднял брови, но промолчал.

— И если нас найдут раньше? — спросила Джиён.

Сонхун посмотрел в темный коридор за дверью, потом снова на бумаги.

— Тогда они пожалеют, что вообще нас сюда пустили.

Хисын слабо усмехнулся, и Сонхун тут же заметил это.

— Что?

— Ничего, — выдохнул Хисын. — Просто… ты наконец говоришь как ты.

Сонхун на секунду смягчился и подошел ближе, будто проверяя, не потеряет ли Хисын сознание прямо сейчас. Между ними все еще жила недавняя ссора, но она уже не могла перевесить то, что было между ними по-настоящему: привычку прикрывать друг друга, злиться друг на друга, а потом снова встать плечом к плечу. Сонхун осторожно коснулся его плеча, и Хисын не отстранился.

А где-то за металлическими шкафами и старым стеклом лаборатория продолжала молчать, будто сама ждала, когда они дойдут до самого главного. И Хоён уже знала: это только начало.