Часть 20
Джисон, пытаясь справиться с нарастающей паникой, начал тараторить обо всём подряд. Он пересказывал сюжет «Легенды синего моря», размахивая палочками и объясняя, почему русалкам сложно жить в Сеуле, затем резко переключился на «Моего демона», восхищаясь тем, как главному герою идут татуировки. Он говорил о погоде, о пробках, о ценах на морепродукты — его голос дрожал, а ладони вспотели.
В момент, когда Джисон с особым воодушевлением описывал сцену из дорамы, тишину дорогого зала нарушил резкий, характерный звук.
Джисон замер с открытым ртом. Секунда тишины показалась ему вечностью.
— Ой, — он подпрыгнул на месте и начал неистово ерзать, создавая жуткий скрип. — Слышали? Стулья! Какие тут неустойчивые стулья в таком дорогом заведении, просто кошмар! Я… я пойду, уточню у персонала, почему мебель так шатается!
Не дожидаясь ответа, он сорвался с места и фактически вбежал в уборную, чувствуя, как уши пылают от невыносимого стыда. Он встал перед зеркалом, тяжело дыша и проклиная свою судьбу, китайскую кухню и все дорамы мира.
Дверь туалета медленно открылась. Сынмин вошел спокойным, размеренным шагом. В его взгляде больше не было того холодного расчета — там горело нечто куда более опасное. Он подошел вплотную, не давая Джисону опомниться, и одним резким движением прижал его к холодной мраморной стене, блокируя все пути к отступлению своими руками.
Джисон вжался в стену, глядя на него широко раскрытыми глазами.
— Господин Ким, стул правда… — начал было он, но Сынмин не дал ему договорить.
Он накрыл губы Джисона своими в глубоком, властном поцелуе, заставляя парня окончательно потерять связь с реальностью. Это был поцелуй человека, который привык брать то, что хочет, и которому плевать на любые приличия. Когда Сынмин слегка отстранился, его дыхание опаляло губы Джисона.
— А врать ты так и не научился, — прошептал он с хриплой усмешкой. — Стул у него шатается… Ты хоть понимаешь, что ты со мной делаешь, Хани?
Джисон стоял, тяжело дыша, и понимал, что теперь его жизнь превратилась в сценарий, который не смог бы предсказать даже Чанбин. Он был зажат между двумя самыми влиятельными мужчинами города, и пути назад больше не было.