I'll kill you tenderly

 Посещение спортивного зала для звезды – это рутина, обязательная часть работы. Но я всегда искренне любила спорт. Здесь, в ритмичном стуке собственного сердца и мерном гуле тренажеров, мне удавалось упорядочить хаос в голове, сбросить с плеч невидимый, но такой тяжкий груз напряжения, переплавить бурлящие эмоции в физическую усталость. Здесь я по-настоящему отдыхала душой.

Но не сегодня.

Я уже больше часа безжалостно гоняла себя на беговой дорожке. Ноги горели огнем, легкие с хрипом выталкивали воздух, а в висках отдавался бешеный пульс. Но сквозь всю эту физическую боль, в голове ясно и назойливо вертелись мысли о Чоне. Каждый его взгляд, каждое небрежно брошенное слово всплывало в памяти с мучительной четкостью, заставляя сжиматься сердце. Как же это бесило! Бесила его власть над моими мыслями, против которой я была бессильна.

– Лалиса, ты собираешься загонять себя до смерти? – раздался усталый голос Дженни.

Она уже перестала читать мне морали и тщетно пытаться вразумить. Теперь ее задача свелась к простому и циничному контролю, чтобы я оставалась в рабочем состоянии. Я поймала свое отражение в зеркале – раскрасневшееся, изможденное лицо, мокрые от пота пряди волос.

– Я могу бегать и дольше, – с трудом пропыхтела я.

– Но не на такой скорости. Прекращай.

Мои пальцы, скользкие от пота, с трудом нажали на кнопку. Острая боль в мышцах пронзила ноги, когда дорожка начала замедляться. Я опустилась на холодный пластик сиденья рядом с Дженни, и из груди вырвался тяжелый, долгий выдох.

Несколько глотков прохладной воды показались божественным нектаром, дарящим миг забытья. Зал, обычно оживленный, сегодня был арендован и пуст – лишь приглушенный гул города доносился сквозь панорамные окна. Будни звезды: у меня было здесь свое время, когда никто не докучал.

– Лалиса, знаю, ты упряма, как не знаю кто, и никого не слушаешь, но... – Дженни резко повернулась ко мне с нетерпением во взгляде. – Сколько можно?!

Я удивленно покосилась на нее, на мгновение растерявшись от этой внезапной вспышки.

– Ты чего?

– Я оборотница, – выдохнула помощница, и ее голос прозвучал с необычной серьезностью. – И наши поиски истинной пары – похуже, чем у любой другой расы. Я замужем за своей половинкой и как специалист в этом деле заявляю тебе: с истинной парой бесполезно бороться. Ты только себя истязаешь, а толку не будет.

– И что ты предлагаешь делать? – иронично хмыкнула я. – Прийти к нему, упасть на колени и умолять быть со мной?

– Ну зачем же так драматизировать?

– А как? – парировала я, сжимая в руке бутылку с водой так, что пластик захрустел.

– Пригласи его на свидание.

– Нет, – отрезала я категорично. – Это будет еще хуже.

– Боишься отказа? – мягко спросила Дженни.

– Боюсь, что он согласится, – с горькой усмешкой призналась я, опуская взгляд на свои дрожащие от напряжения руки. – Я уже думала об этом. Представляла. Когда один привязан к другому истинными чувствами, а второй не испытывает их в ответ... это ад. В тысячу раз страшнее любой безответной любви. Это медленное удушье в одном шаге от счастья, которое никогда не будет тебе принадлежать. Не стоит даже начинать такие отношения. А значит, – я подняла на нее взгляд, полный решимости, – и приглашать Чона на свидание бессмысленно.

– И почему я не удивлена? – Дженни тяжело вздохнула, в ее глазах читалась усталая покорность.

– Прожила же я как-то эти годы, – резко поднялась я, всем видом показывая, что разговор окончен, и направилась к раздевалке, чувствуя, как ноют мышцы. – И дальше справлюсь.

– Ага. – Ее голос догнал меня, прозвучав с убийственной небрежностью. – Только завтра у вас в графике стоит та самая сцена. С поцелуем.

Это напоминание застало меня врасплох. Я застыла на месте, и из моей груди вырвался протяжный обреченный стон. И я сама не могла понять, чего в нем было больше: яростного сопротивления или томительного, запретного предвкушения.