Озвучивание не поддерживается в этом браузере
11
– Дорогая, она моя троюродная сестра по матери. Ты все не так поняла, – громко шептал Чон, чтобы зритель уловил каждую ноту этого оправдания.
Эта сцена была для меня настоящим бальзамом. В ней я могла легко под прикрытием игры выплеснуть всю ту бурю чувств – обиду, страсть, ярость, – что клокотала во мне из-за этого мужчины.
– Думаешь, я тебе поверю, негодяй? – прошипела я, и голос задрожал от неподдельных эмоций.
Когда мы снимались с Чоном, на площадке становилось тихо. За закрытыми для посторонних дверями собиралась вся съемочная группа. Все, от осветителей до гримеров, находили предлог задержаться, чтобы украдкой понаблюдать за нашей Кимией. А сегодня были Розэ, Чимин и даже вечно занятый Тэхён примчал со съемок «Эльфы тоже плачут».
– Я вижу только тебя, – ответил Чон глубоким бархатным голосом. И было непонятно, играл он или нет.
Эльф приблизился, и его рука обвила мою талию. Сквозь тонкую ткань костюма прикосновение жгло, как раскаленный металл. Я едва подавила порыв дернуться, сжавшись от этого жара.
Зачарованно глядя на Чона, как того требовал сценарий, я почти не играла. Мне не нужно было притворяться – этот мужчина зачаровывал сам по себе, против моей воли. Я инстинктивно, почти бессознательно склонила голову, создавая идеальный угол для поцелуя. Но этот проклятый эльф... он не стал имитировать. Его губы, мягкие и на удивление прохладные, нашли мои.
Я в шоке застыла. В висках застучало, и я на мгновение забыла, кто я, где нахожусь и что это всего лишь сцена. Во мне поднялось ответное желание, дикое и всепоглощающее. Я ответила на поцелуй, полностью утонув в нем, потеряв счет времени.
А потом меня будто окатили ледяной водой. От резкого осознания происходящего я оттолкнула его что есть силы и с размаху врезала по щеке. Ладонь загорелась огнем.
– Снято! – прозвучал голос режиссера, но он казался таким далеким.
Мы стояли, застыв, словно два изваяния. Грудь вздымалась, выталкивая наружу сбитое дыхание. Мы смотрели друг на друга пылающими глазами: в его взгляде читались жажда и торжество, в моем – буря стыда, ярости и непроизвольного восторга.
Все присутствующие, включая режиссера, сделали вид, что так и должно быть. Они поняли. Поняли, что этот поцелуй был настоящим, жарким. И всем требовалось время, чтобы прийти в себя от этого шока. Больше всего – мне.
Режиссер наконец откашлялась, прерывая напряженное молчание.
– Получилось... очень эмоционально, – выдавила она, и ее взгляд беспокойно метнулся к алеющему отпечатку моей ладони на смуглой щеке Чона. – Даже больше, чем по сценарию. Но... – Она сделала паузу, собираясь с мыслями. – Переснимать не будем. Все молодцы.
Я резко развернулась и зашагала прочь, чувствуя, как на меня смотрят десятки глаз. Я старалась не встречаться ни с чьим взглядом, но краем зрения заметила Розэ. Беременную Розэ, которая только что видела, как ее мужчина страстно целует другую!
«Боже, – пронеслось в голове, – я бы на ее месте разорвала его на куски!»
И я едва не споткнулась от шока. Девушка смотрела на Чона и с одобрительной улыбкой показывала ему большой палец! Это что, нормально для них?!
Комментарии