Озвучивание не поддерживается в этом браузере
4
Лалиса Манобан
Сегодня мы должны были ехать на съемки за город, но разговор с Кимом меня задержал. Выйдя из административного здания, я уже направилась к своей помощнице Дженни, как вдруг краем глаза заметила одинокую фигуру, застывшую у дороги.
Пак.
Она нервно водила пальцем по экрану телефона, лицо ее в сумерках казалось бледным и растерянным. У нас с ней сегодня не было совместных сцен, ее группа должна была работать с другими. Что она тут делает?
Я вопросительно взглянула на Дженни, и та, наклонившись ко мне, тихо прошептала:
– Съемочная группа уехала и бросила ее. А она не может вызвать такси. Никто не хочет ехать.
– Естественно. Такая даль, – с раздражением выдохнула я, снова покосившись на Пак. Эта девочка была живым воплощением моей досады. Как же она раздражает!
– Нет. – Голос Дженни прозвучал твердо, помощница хмурилась.
– Что? – Я повернулась к ней, чувствуя, как проигрываю бой с самой собой.
– То, о чем ты думаешь. Прекращай. Иначе съемочная площадка еще решит, что ты ее покрываешь. Твоя репутация не стоит этой благотворительности.
Я сжала зубы и прикрыла глаза, пытаясь загнать обратно тот хаос противоречивых чувств, что поднимался внутри. Стоило признаться: Розэ Пак мне не нравилась. Это было субъективно с моей стороны, но что есть, то есть. Я была талантливее, красивее, успешнее. Я всего добилась сама. Но, глядя на нее, я с болезненной ясностью понимала: только счастья таким образом не получишь.
Все же это была не ее вина. К чему вешать свои горести и неудачи на другого человека?
– Пак! – Мой голос прозвучал резко, прорезав вечерний воздух.
Девушка вздрогнула, обернулась, и ее лицо исказилось смесью надежды и страха. Она подбежала, но около меня нерешительно застыла, словно боясь, что ее сейчас прогонят.
– Да, мисс Манобан? Что-то случилось?
Я молча, с размаху приложила ладонь к гладкой поверхности микроавтобуса. Дверь с тиКим шипением отъехала, открывая темную, теплую утробу салона.
– Залезай.
– Что? Оу... Спасибо, но не стоит... – Она замялась, сжимая ремешок сумки так, что костяшки пальцев побелели.
– Быстро, – отрезала я, и в моем голосе прозвучала сталь.
Пак, с опаской на меня покосившись, послушно вскарабкалась внутрь. Я последовала за ней. Дверь захлопнулась, отсекая нас от внешнего мира.
Я устроилась в своем просторном кресле, погружаясь в мягкую кожу, и резким, почти механическим движением откинула спинку. А затем откинула и ее. На удивленный и растерянный взгляд девушки я бросила, глядя в потолок:
– Нам долго ехать. Снимать будем до глубокой ночи. Поспи. Иначе не отработаешь нормально и будешь всех задерживать.
Слова вышли грубыми, колючими. Но... Я и так делаю ей одолжение, значит, потерпит мою неприветливость. Я устроилась поудобнее, прикрыла глаза, пытаясь отгородиться от давящей тишины, которая повисла между нами.
Но тут едва слышно прозвучало:
– Спасибо.
И от этого мне стало еще паршивее. Пак чувствовала себя виноватой. А Дженни фонила неодобрением. Прекрасная будет поездка!
Комментарии