А что же тогда в ней останется? ❤️🔥❤️🔥
Он поразился, как хорошо и чётко помнит тот вечер.
Пластинка на проигрывателе. Он протягивает ей руку, приглашая танцевать. Её взгляд. Он берёт её за талию, она кладёт руку ему на плечо. Они начинают двигаться в такт музыке. Он ведёт. Её руки легко касаются его плеч. Она кладёт голову ему на плечо, закрывает глаза.
Он начинает петь. Она не ожидает, откидывается и с любовью смотрит на него. И сразу присоединяется — своим удивительным, красивым голосом. Столько любви и нежности в этих движениях. Всё божественно.
Поворачивает её, прижимает спиной к своей груди. Она кладёт голову ему на плечо, поднимает руку, проводит по его щеке, по щетине — гладит. Такая ласковая.
Мы не можем оторваться друг от друга.
Песня заканчивается. Она сразу бросается делать ему комплименты. Целует в губы.
Одна мелодия сменяет другую. Быстрая, медленная. Кружимся в танце. Он кружит её, она откидывается на его руку, и он целует её прямо в полёте — не давая упасть. Она смеётся.
Их череда бесконечна. Танец, поцелуй, поцелуй, танец. В губы, в щёку. И так по кругу — бесконечно. Уже задыхаемся, но не останавливаемся. Она рядом — и я чувствую каждую её клетку. Ритмы наших сердец совпадают.
— Ох, голова кружится... Давай присядем. — Она потянула меня, не отпуская руки, на диван. — Я задыхаюсь.
— Я тоже.
— Сил больше нет.
Мы падаем на диван — смеясь, уставшие, счастливые.
— Танцевали до упаду.
Я потянулся выключить проигрыватель.
— Мы словно подростки. — Смеётся она.
— И не говори. Хорошо поплясали.
— Да.
Я повернулся к ней, пересел чуть ближе, дотянулся до её лица и нежно начал гладить по щеке. Мне хочется поделиться с ней последними событиями. Это тот человек, чьё мнение мне важно. Она не просто женщина — она женщина моей жизни.
— Кстати, Метехан расстался с той женщиной.
Она встрепенулась и повернулась ко мне лицом. Теперь мы сидели, глядя друг другу в глаза.
— Хорошая новость.
— В разрыве он винит меня. Думает, что это я пошёл к ней и угрожал, поэтому она и бросила его.
— Не критикуй его, это его первая влюблённость. Реакция ожидаема.
— Нет, я не обиделся. Главное, чтобы они потом не помирились и не сошлись.
— А по какой причине они вообще расстались?
— Не спрашивал. Мне совсем не интересно. Я хочу, чтобы мой сын встретил ровесницу, полюбил и был счастлив.
— Так и будет, не переживай. — Она касается моего лица и в своей привычной манере гладит меня по щетине. — Почему бы и нет? Тут важно сохранять терпение.
— Рад, что ты есть. С тобой я ничего не боюсь.
— А я с тобой, любовь моя. Но признаться, я всё же боюсь. — И лёгкая тревога пробежала по её лицу.
— Чего, Кывылджим?
— Боюсь, что в любой момент может что-то произойти.
— Что, например? Мы так хорошо знаем друг друга.
— Правда. Но что может быть хуже, чем беременность Алев? И даже это нас не сломило. Она говорит так, будто сомневается, но на самом деле успокаивает нас.
— Именно так. Мы будем ссориться — это неизбежно. Ты сложная женщина. Но любое разногласие можно уладить, поговорив. Не бойся.
— Всё будет хорошо? — она ждёт от меня уверенности.
— Обещаю...
Он вспомнил эти слова — и на секунду всё остановилось. Вернулось в настоящее.
Не сдержал.
И кто на самом деле сложный?
Я или она?
Куда всё зашло?
Где мы?
...
Омер открыл глаза, тяжело вздохнул. Потёр руками лицо и снова закрыл.
Воспоминания не отпускали.
...
И опять диван.
Она довольно улыбается и придвигается ко мне.
Глаза её сияют. Она моя. Снова тянется ко мне. Льнёт в поцелуях. Один короткий, второй. А потом она оставляет поцелуй на моих губах, замирая — и ждёт, пока я начну целовать её.
И я начинаю. Страстно. Запускаю руки в её волосы, беру мягко, но уверенно, притягиваю к себе и продолжаю — жадно, глубоко. Она млеет вся.
В такие моменты от её деловой строгости, от принципиальности не остаётся и следа. Она просто женщина, которая хочет меня — и отдаётся без остатка.
Она почти скромная, нежная, даже где-то робкая. Каждое начало нашей любви — будто в первый раз.
Потом мы идём в спальню. И там она преображается. Становится страстной, открытой, громкой. Постоянно шепчет моё имя.
Омер. Омеер...
Я помню всё: как раздевал её — пуговицу за пуговицей. Её грудь. Её тело.
Как каждое моё прикосновение возбуждает её. Чувствовал её нетерпение.
Её шёпот: «Ты мой. Я хочу быть с тобой». Как я вхожу в неё — медленно, полностью, чувствуя, как она прогибается и растворяется во мне.
Я чувствую жар и влажность её тела — и это заводит меня.
Мне нравится смотреть на неё: как от моего движения меняется её лицо, как закрываются глаза, как стоны переходят в крик.
Я над ней — и я с ней.
Я хочу, чтобы она забыла обо всём на свете.
И снова её крик прерывается моим именем:
— Омер... Омер...
Я знаю: она уже близко. Я хочу вместе с ней.
Ускоряюсь. Она хватается за мои руки.
Я знаю каждое её движение — и это безумно нравится мне.
Я задыхаюсь, но наслаждаюсь.
Она неземная.
И — всё...
Мы отдаёмся друг другу.
Я не могу дышать, я хриплю.
Потом мы лежим — тяжело дыша, но не отпуская друг друга.
Она разворачивается, прижимается ко мне, кладёт голову мне на плечо.
Это — блаженный момент полного слияния и счастья.
...
Омер сидел в кабинете и слышал своё дыхание. В голове вернулись последние слова брата: «Ты должен решить...»
— Аллах! Неужели это должно уйти из моей жизни? А что же тогда в ней останется?!