Ни грамма раскаяния.
Бадэ сидела на диване в квартире Омера и смотрела что-то в телефоне. В прихожей повернулся ключ. Омер решительно вошёл в гостиную.
— Ты вернулся!
Она оторвала взгляд от экрана, улыбнулась, встала с дивана и пошла навстречу.
— Вот бы Кемаль остался ещё на день. Без него очень скучно.
Лицо Омера было искажено, и он не мог скрыть свою злость. Он вплотную подошёл к ней.
— Знал бы я, что ты психически больной человек, никогда бы не доверил тебе своего сына.
— О чём ты, Омер? Я не понимаю, — Бадэ растерялась, опешив от такого резкого выпада.
— Ты не была беременна. Ты сговорилась с продажным врачом и подло меня обманывала! — переходя на крик, Омер яростно жестикулировал, подкрепляя каждое слово резкими выпадами рук.
— Что? Кто тебе такое сказал? Тебя обманули! — изображая растерянность, Бадэ выдавила из себя со слезами в голосе.
— Врач призналась. Есть запись, — возмущённо наступая на неё, произнёс он.
— Клянусь, она врёт! Хочет разрушить наши отношения, чтобы мы расстались.
— Бадэ, какие ещё отношения?! — Омер уже не сдерживал себя. — У нас не было отношений! Не отрицай этого.
Ошарашенная Бадэ мотала головой, не веря в происходящее и в то, что её ложь раскрыли.
— Я никогда тебе не врала, — продолжала упорствовать она.
— Убирайся отсюда, — он решительно указал на дверь. — Я завтра же подам на развод.
— Я никуда отсюда не уйду. И развода не дам. Попробуй развестись... Давай! Разведись со мной! — она тоже перешла на повышенный тон, не желая уступать.
Омер от такой наглости даже опешил.
— Ладно. На время развода я съеду отсюда. Но запомни: и ты, и твой врач ответите за всё. Делай как хочешь, мерзавка.
Омер решительно направился к выходу и хлопнул дверью.
— Вот проклятье... Будь всё проклято! — Бадэ в отчаянии затряслась, потом схватилась за голову и опустилась на диван. — Ты так легко от меня не избавишься. Я не допущу этого.
В её голосе звучали угрозы, а не страх.
Омер стремительными шагами вышел из дома, сел в машину и с силой захлопнул дверцу. Взялся за руль, посмотрел вперёд и замер. Внутри полыхал огонь. В голове ещё звучал её наглый, переходящий на визг голос.
Ни грамма раскаяния.
Он ожидал слёз, ожидал хотя бы попытки оправдаться, а эта наглая девица нападала.
Как так можно? — билось в висках.
Прямо глядя ему в глаза, отрицала, что врёт. Что поразительно — она ничего не боится, не стыдится, не сожалеет. Одна только злость, что её обман раскрыли.
Хочет разрушить наши отношения.
Омер ухмыльнулся. Как она может говорить о наших отношениях? Я ей с первой минуты сказал, что наш брак только ради ребёнка. Она стояла и смотрела на него без тени стеснения, прямо в глаза. Ещё и с обидой на лице. Слёзы в голосе. И ни тени совести.
— Как? — спрашивал он себя, глядя в лобовое стекло.
Как я ничего не замечал? Как впустил эту женщину в свой дом, в свою жизнь? Мне же казалось, что она добросовестная, ответственная, исполнительная. И после той ошибки ночью у меня было обязательство перед ребёнком, который должен был родиться. А с её стороны — такая агрессия и ни грамма понимания, как будто она и правда была мне женой. Вцепилась мёртвой хваткой. И не просто вцепилась — она готова атаковать.
Попробуй развестись — прогремели её слова у него в голове.
Я думал, что хуже новости о ложной беременности уже не будет. Что это дно. А оказалось, дно — это смотреть в глаза человеку, который тебя обманул, и видеть там не стыд, не страх, а вызов. Она готова ломать, крушить и биться за свой статус жены. Под этой личиной молодой скромной женщины скрывается просто монстр.
Аллах, что ещё я увижу? И на что она ещё способна? Мне срочно нужен развод.
Ох, как была права Кывылджим, когда сказала, что я живу под одной крышей с неуравновешенной. Стыдно перед Кывылджим. Я её ещё одёрнул зачем-то, чтобы она так не говорила о Бадэ. Но я тогда ничего не знал.
А ведь Кывылджим была абсолютно права.
Это две женщины из разных миров. Эта Бадэ и мизинца не стоит Кывылджим.
Как? Как я попал в такую ситуацию?
Он треснул рукой по рулю.